Лакцы — один из коренных народов Дагестана. Лакцы исторически проживают в центральной части Нагорного Дагестана. Этнокультурная территория лакцев именуется как Лакия и состоит из Лакского, Кулинского и Новолакского раонов.

Правда о разгроме Надир-шаха. Факты и их анализ

01.10.2015 18:22 admin История Дагестана 764

Одним из необходимых условий реального возрождения истории народов Дагестана является наличие достоверного научного знания, формирующего национальное самосознание. Нашу же историю, при всей скудности исторического материала некоторые исследователи пытаются подчинить веяниям конъюнктуры, поэтому и сегодня, как и вчера, она еще остается до предела мифологизированной, разве что лишена своей былой классовой сущности, но продолжает вовсю работать на «местечковый национализм». Ярким примером вышеизложенного положения являются публикации в газете «Новое дело» П. Тахнаевой «Последний поход Надир-шаха» и А. Маардаса «Разгром Надир-шаха».

Читатель, взявшийся за труд проанализировать статьи упомянутых авторов, поймет их главную цель – свести на нет вклад в дело победы над иранскими захватчиками легендарного правителя Сурхай-хана I Гази-Кумухского и его сына Муртаза-Али, военачальника, возглавившего дагестанских воинов в знаменитом сражении, в ходе которого была одержана историческая победа. Это стало началом конца персидской военной мощи Ирана и самого Надир-шаха, трагический конец которого очень скоро наступил.

Отмечу, что в практике искажения исторической правды в отношении личности Сурхай-хана I названные авторы далеко не первые, этим занимались и более известные личности.

Pravda o razgrome Nadir shaha. Fakty i ih analiz

Чтобы понять и оценить масштаб личности Сурхай-хана I, приведем несколько характерных эпизодов из его жизни, ярко характеризующих его как человека, полководца и государственного деятеля.
После смерти халклавчи Гази-Кумуха Алибека в 1688 г., деда Сурхай-хана, происходившего из рода газикумухских симирдалов (представители рода шамхалов), разгорелась борьба за титул правителя между его внуками. Известно, что два сына Алибека -Сурхай-шамхал и Гарай – погибли в военных столкновениях в Ширване. У первого осталось 7 сыновей, у второго – один сын Сурхай. Между двумя владетельными домами разгорелась борьба за титул правителя. Народное собрание – КьатI - сделало выбор в пользу Сурхая. Мать Сурхая, женщина с волевым характером, перед присягой сына на верность народу, обращаясь к Сурхаю, сказала: «Сын мой, быть правителем народа тяжелая ноша. Будь честен в своих поступках, знай, что ты должен отвечать перед Всевышним за свой народ. Со старшим обращайся – как с отцом, с равным – как с братом, с младшим – как с сыном».

Но и после провозглашения Сурхая халклавчи его двоюродные братья не отказались от притязаний на власть. Вначале Сурхай встретился с братьями и попытался уговорить их отказаться от своих амбиций. Но они были непреклонны. Тогда Сурхай предложил братьям не проливать кровь ни в чем не повинного народа, а провести поединок. Было обговорено, что братья будут биться против Сурхая по очереди один на один. В назначенный час все братья со своими телохранителями явились на место поединка. Сурхая сопровождал его близкий друг и телохранитель Карат Щаринский. Телохранители встали в сторону, а братья в единоборстве с Сурхаем бились по очереди. Бой был на шашках, бились долго и жестоко, четверо братьев пало, Сурхай получил несколько ранений, у него была перебита кисть левой руки.

Пораженные мужеством Сурхая телохранители остановили поединок. Говорят, когда в один из критических моментов не выдержал преданный Карат и попытался вмешаться в поединок, Сурхай остановил его гневным окриком: «Отойди, это не твое дело, мы братья и сами разберемся между собой!» Оставшиеся в живых братья стали изгнанниками и навсегда ушли в Аварию. Впоследствии их род дал Дагестану двух выдающихся деятелей национально-освободительного движения Кавказа - Мухаммад-Амина Черкесского и имама Нажмудина Гоцинского. В наше время то, что произошло между братьями, кажется жестоким. Но в те времена и нравы были такими, а Сурхай-хан был сыном своего времени – сурового и беспощадного.

Сурхай-хан в кратчайший срок прекратил феодальные усобицы, своей умелой внутренней и внешней политикой и успешными завоеваниями превратил Газикумухское ханство в одно из самых крупных владений на Кавказе. В деле консолидации народа вокруг центральной власти и национального самосознания исключительную роль сыграла и личность самого Сурхай-хана. Он, судя по всему, пользовался авторитетом и популярностью в народе не только своей политикой, но и своими личным и качествами.

Сурхай-хан был образованным для своего времени человеком. По свидетельству современников, он хорошо знал арабский язык, разбирался в науках, особенно в медицине. Он как дальновидный государственный деятель заботился о развитии науки, просвещении людей на понятном и доступном для них языке. Повышение их культуры и быта было предметом его особой заботы. Даже дошедшие до нас отрывочные сведения современников позволяют создать довольно яркое представление об этой стороне деятельности газикумухского хана. Например, Сурхай-хан пригласил в Шемаху целую группу дагестанских ученых, в их числе Мухаммеда Убринского, Дамадана Мегебского, Рахман-Кули Ахтынского, для встречи с тамошними научными авторитетами.

По распоряжению Сурхая в Шемахе было открыто медресе, и муддарисом его был назначен один из наиболее выдающихся ученых своего времени Мухаммад Убринский. О многом говорит и то, что в это же время было созвано совещание известных лекарей, в котором приняли участие и дагестанские ученые. На нем, как об этом пишет ученый Рахман-Кули Ахтынский, председательствовал сам Сурхай-хан.

В числе других вопросов здесь было обсуждено обнаруженное в Шемахе известное на всём Востоке медицинское сочинение Абдул-Мумина Дайлами. Этот медицинский канон было решено перевести с персидского на более известный арабский язык, чтобы им могло пользоваться большее число дагестанских ученых. Впоследствии по желанию Сурхай-хана рукопись была переведена на лакский язык под названием «Ханнал мурад» («Желание хана»), и она стала настольной книгой не одного поколения лакцев по медицине.

Не лишним будет отметить, что Рахман-Кули Ахтынский, работавший, по собственному признанию, над переводом этого сочинения с персидского на арабский в 1723 г. по поручению Сурхай-хана – «…источника просвещения и мудрости, набожнейшего человека своего века, самого справедливого из династии уцмиев и шамхалов», начал работу «и над другими благородными книгами по естественно-математическим наукам, чтобы обеспечить возможность использования их другими мусульманами».

Политику Сурхай-хана I по укреплению централизованной власти и обеспечению внутреннего мира, расширению ханства и поднятию авторитета продолжили его сын Мухаммед-хан – один из руководителей и героев антииранских войн народов Дагестана и внук Сурхай-хан II, который до конца своей долгой и полной драматическими событиями жизни отстаивал свободу и независимость своей страны. Сурхай II, кстати, так и умер, не покорившись судьбе, уготованной ему и его ханству.

Что касается способности и авторитета Сурхай-хана I как полководца, приведем пример только двух фактов из множества. В 1720 г. шах Ирана Хусейн обратился к шамхалу Тарковскому, уцмию Кайтагскому и другим горским владетелям с просьбой прислать войска из Дагестана с целью изгнания вторгшихся афганцев. За эту услугу шах обещал отказаться от претензий на Ширван. Войско такое было собрано со всего Дагестана, многочисленное и хорошо оснащенное. Командование экспедиционным корпусом было поручено не кому-либо, а именно Сурхай-хану. Во время движения корпуса в Иран Сурхай-хана в Ширване догнал Хаджи-Дауд и сумел убедить его не идти на помощь к шаху, а вообще изгнать персов из Ширвана. 7 августа 1721 года Сурхай-хан и Хаджи-Дауд, сломив ожесточенное сопротивление персидского гарнизона Шемахи, овладели городом.

Согласно сведениям российских дипломатов и лазутчиков, которых засылали в горы российские власти для получения достоверной информации о положении дел во время третьего вторжения Надир-шаха в Дагестан, Сурхай-хан в спешном порядке воздвиг более десяти оборонительных рубежей. «Сурхай… построил в горах по ущельям… десять городков каменных, во оных расставил свое войско, до семи городков тоже построили кубачинцы на таковых же переходах и поставили в них пушки и ныне оной Сурхай и кубачинцы к войне со всякой готовностью». Эти фортификации сыграли исключительно важную роль, о них разбился наступательный порыв иранской армии. Здесь войска противников понесли тяжелые потери, и в значительной степени морально-боевой дух захватчиков был подорван еще на дальних подступах к Андалалу.

Основные события трех вторжений Надир-шаха в Дагестан были изложены (насколько это возможно в газетной статье) автором настоящей публикации в статье «Бросив вызов самому Надир-шаху» в газете «Настоящее время» № 19 от 22 мая 2009 года. Не считая нужным повторяться, перехожу к анализу некоторых кривотолков и фальсификаций по поводу обстоятельств пленения Сурхай-хана. Конкретный вопрос: пленение было случайным или преднамеренным? Ответ однозначен: оказавшись с армией в безвыходном положении, Сурхай-хан сознательно сдался в плен, чтобы выиграть время и дать сыну возможность вывести из-под удара наиболее мобильную и боеспособную часть своей армии – пятитысячный конный корпус, ядро которого составляли профессиональные и закаленные в многочисленных боях дружинники самого хана и его сына Муртаза-Али.

Забегая вперёд, скажем, что Муртаза-Али появился в Андалале с внушительной боевой силой, равной по численности ополчению Андалала, так что утверждения Маардаса, что Муртаза-Али был принят в Андалале только потому, что каждый воин был на счету, являются неправдой. Далее, даже будучи в плену, Сурхай-хан сделал многое для того, чтобы дезинформировать Надир-шаха, приостановить военные действия и предоставить горцам возможность собраться силами для дальнейшей борьбы. Он сумел переиграть опытного шаха и тактически, и стратегически.

Проследим хронологию событий. 9 августа 1741 года Сурхай-хан при посредничестве Гани-хана явился в лагерь Надир-шаха, 14 августа Надир-шах вошел в Гази-Кумух.

Возникают вопросы. Что мешало Надир-шаху занять Гази-Кумух до 14 августа, ведь Муртаза-Али ушел оттуда почти неделю назад? Неужели речные каньоны, которые до и после 14 августа никто не охранял? Что мешало самому Сурхай-хану уйти вместе с сыном в горы, он ведь сдался иранскому шаху на следующий день после ухода сына? Почему Надир-шах, талантливый полководец, сразу не двинул свои войска в Андалал, где скапливались враждебные ему силы горцев, а терял драгоценное время, которое работало на дагестанцев?

Ответ однозначен: Надир-шаху нужна была не жизнь Сурхай-хана, а капитуляция его армии и военачальников. Он хотел использовать авторитет легендарного правителя для воздействия на непокорных горцев, чтобы те сложили оружие. Источники из Архива внешней политики России дают убедительные подтверждения этому положению. Они сообщают, что Надир, взяв Гази-Кумух и пленив Сурхая, посчитал покорение Дагестана завершенным, поэтому и отправил часть своих войск и артиллерии обратно. Впоследствии, узнав о том, что сыновья Сурхай-хана собирают в горах войска со всего Дагестана, шах вынужден был начать вторжение в Андалал.

Лазутчик, состоявший на русской службе, сообщает, что Сурхай-хан накануне вторжения находился под неусыпным караулом, после исторической Турчидагско-Андалалской битвы шах забрал его с собой и заточил в Дербентскую крепость, откуда он, как утверждает известный дагестанский историк Р.М. Магомедов, был освобожден по решению КьатIа (Народного собрания).

Теперь вернемся к историческому сражению. Результаты битвы хорошо известны. Коснемся лишь только вопроса географии сражения, и кто осуществлял командование в этой битве.

П. Тахнаева в своей статье пишет: «Анализ имеющегося материала показывает, что единого, общего руководства, так сказать, «генерального штаба» у горцев не было…». Согласиться с этим утверждением невозможно. Армию, покорившую Индию и Афганистан, командующим которой был Надир-шах, военный гений которого сравнивают с Наполеоном, победить разрозненными партизанскими отрядами без единого командования в такой грандиозной битве было невозможно. Известно, что фронт боевых действий простирался от Турчидага до Аймакинского ущелья, таким образом бои одновременно шли на территории трех современных районов Дагестана.

А. Маардас в своей статье решил убедить всех, что многотысячную закаленную в боях армию Надир-шаха разбили у Хициба. Но исторические факты говорят о другом. Совершенно невозможно представить, что опытный полководец Надир-шах двинул свои основные силы к Хицибу, который представляет собой узкое дефиле. Если в этой местности расположить по тысяче воинов с каждой стороны, сражение станет невозможным, ибо противоборствующие стороны будут стоять впритык друг к другу и не смогут сражаться друг с другом, настолько эта местность ограничена в пространстве. Так что решающего сражения у Хициба произойти не могло. Безусловно, были места ожесточенных и кровопролитных сражений. И весьма вероятно, что один из таких локальных боев произошел и у Хициба. Достоверную картину грандиозного сражения дают источники дагестанского происхождения того времени. И они разительно отличаются от хабаров на годекане, «передающихся из уст в уста». Источники сообщают,что решающее сражение развернулось на обширной территории земель селений Хуты, Мегеба, Бухты, Обоха, Чоха, Согратля и др.

Перейдем к вопросу о командующем Турчидагско-Андалалской битвы и попытаемся внести ясность в этот вопрос, исходя из достоверных источников, в отличие от тех, кто опирается на хабары, «передаваемые из уст в уста».

1. Архив внешней политики России, фонд «Сношение России с Персией». Здесь, в частности, сосредоточены донесения российских дипломатов, находившихся в шахском лагере, рапорты пограничной царской администрации, составленные на основе разведывательных данных лазутчиков интересующего нас периода. Почти в каждом документе этого фонда имеются сведения о Сурхай-хане и его сыновьях Мухаммеде и Муртаза-Али как об организаторах и руководителях антииранской войны. Сведений о кадии Андалала Пир-Мухаммаде нет ни в одном из многочисленных донесений российских дипломатов. Он не упоминается ни разу и в донесениях лазутчиков в царской приграничной администрации, которых она буквально десятками засылала в горы. Укажем здесь же, что современник и непосредственный участник этих событий иранец Мухаммед-Казим, автор труда «Мироукрашаюшая Надирова книга», вообще не знает кадия Пир-Мухаммада.

2. Источники дагестанского происхождения того времени. Сохранились воззвания к многочисленным дагестанским обществам, составленные ученым и идеологом этой борьбы Ибрагим-хаджи Гидатлинским, многочисленные памятные записи, переписка джамаатов и т.д. Опять та же картина – нет ни одного упоминания о кадии Андалала Пир-Мухаммаде.

3. Обратимся к трудам отечественных историков. Один из первых исследователей этой темы А.И.Тамай в своей работе «К вопросу о провале дагестанской кампании шаха Надира (1741-1748гг.), опубликованной в 1958 г., также не упоминает кадия Пир-Мухаммада.

В монографии Н.А.Сотавова «Северный Кавказ в русско-иранских и русско-турецких отношениях в ХVIII в.» изданной в 1991 г., также нет имени кадия Андалала Пир-Мухаммада.

Впервые кадий Андалала Пир-Мухаммад упоминается в монографии В.Г. Гаджиева «Разгром Надир-шаха в Дагестане». Цитирую: «… другие полагают, что руководство осуществлял андалалский кадий Пир-Мухаммад». Но вот что интересно, уважаемый историк не поясняет, кто это «другие», и не дает ссылок.

В 2000 году была издана книга уже упомянутого автора Н.А.Сотавова «Крах «Грозы Вселенной». Он, ссылаясь на работу турецких хронистов Сами, Шакира, Субхи и Иззи «Тарих», опубликованной в Стамбуле в 1783г., пишет «…из сообщений этих авторов, дополненных местными источниками, мы узнаем, что организатором и вдохновителем Андалалского ополчения, сыгравшего решающую роль в разгроме Надир-шаха, выступил общепризнанный духовный авторитет кадий Пир-Мухаммад, командовал ополчением многоопытный, закаленный в боях Чопалав Согратлинский».

Я внимательно ознакомился с сочинением турецких хронистов и с удивлением обнаружил, что ни Пир-Мухаммад, ни Чопалав Согратлинский в этой хронике вообще не упоминаются. Как такой выдуманный пассаж смог появиться в книге авторитетного исследователя, можно только строить догадки.

4. Местные согратлинские исторические предания. Тщательный анализ этих преданий приводит к следующим выводам: а) Они более обильны, чем достоверны, и несут на себе отпечаток поздних наслоений; б) В преданиях в качестве кадия Андалала того времени фигурируют три лица: Пир-Мухаммад, Дибир-Муса и Мухаммад-Кади. Самоочевидно, что в Согратле трех кадиев одновременно быть не могло. И еще, локальные народные предания, полные противоречий, не могут быть приняты в качестве серьезных аргументов. Автор этих строк не сомневается в реальности существования этого лица, тем более, что он располагает полным списком родословной андалалских кадиев. Согласно этой родословной на момент сражения кадий Андалала был весьма в преклонном возрасте, ему было восемьдесят лет. Трудно себе представить, что в таком возрасте он мог оперативно руководить войском. Можно предположить, что он как духовное лицо был одним из идейных вдохновителей андалалского общества.

Относительно версии о руководстве Турчидагско-Андалалским сражением Ахмед-хана Мехтулинского. Он действительно упоминается в источниках в связи с событиями 1741 года, но как руководитель организации сопротивления иранским войскам только в Аймакинском ущелье. Источники того времени не упоминают его как руководителя исторической битвы.

Теперь о сыне Сурхай-хана Муртаза-Али. Он встречается в источниках (российских, иранских, турецких, закавказских, дагестанских) как руководитель воинских контингентов в борьбе с иноземными захватчиками еще с 20-х годов XVIII в. Это позволяет сделать вывод, что он обладал опытом руководства крупными военными операциями более десяти лет. Муртаза-Али известен как активный участник двух предыдущих военных кампаний в 1734 – 1735 гг. О значимости такого соперника для Надир-шаха может служить то, что он добивался покорности Муртаза-Али и его брата Мухаммада. По словам очевидца вахмистра Захара Григорьева, 20 августа Надир-шах заявил Сурхай-хану: «Возьми детей своих и одного оставь при войске моем, с другими перейди жить в Шемаху, там зделай себе город, а ежели не пожелаешь, то поезжай в Генжу». Думаю, здесь не вызывает сомнения, кого хотел видеть в своем войске Гроза Вселенной. Именно за Муртаза-Али, по словам турецкого историка Ш. Эрела, наблюдавший за ходом сражения Надир был готов отдать Сурхаю Дагестан и Грузию: «Я был бы рад, чтобы Дагестан и Грузия были твоими, а у меня был хотя бы один такой сын».

Детально проанализировав все сведения об этой битве, известный кавказовед Л. И. Лавров пришел к выводу, что заключительную часть борьбы с иранцами и общее руководство горскими отрядами осуществлял Муртаза-Али. О Муртаза-Али как о военном руководителе горцев во время исторической битвы, опираясь на арабоязыческие источники, пишет и дагестанский ученый Али Каяев. Р.М. Магомедов, А. И. Тамай и Н. А. Сотавов также утверждают, что прибывшие со всех концов Дагестана воины объединились вокруг сыновей Сурхая – Муртаза-Али и Мухаммад-хана.

Что касается народного эпоса, то и здесь роль Муратаза-Али как лидера подчеркивается почти во всех аварских песнях о разгроме Надир-шаха: «Храбрый сын Сурхая – надежда горцев».

Автор этих строк далек от мысли кого-либо поучать. Но хочется сказать следующее. Когда отблески страстей прошлого смешиваются в голове с пристрастиями настоящего, ждать правды не приходится. А ведь еще Монтень предупреждал: «Когда пристрастные суждения тянут вас в одну сторону, невозможно не отклониться и не повести изложение куда-то вкось».


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Последние новости

Новые материалы

Мы ВКонтакте