В конце VIII - нач. IX веков халифы из династии аббасидов сменили в Дагестане местных правителей и взамен поставили угодных им людей. Одарив их соответствующими привилегиями, они объявили их собственниками подвластной территории. В местных исторических хрониках „Тарихи Дагестан", „Гюлистан - Ирам" А.К. Бакихакова, „Асари Дагестан" Гасана Алкадари говорится о назначении в это время правителем Лакии с титулом шамхала-шахбалы потомка дяди пророка Аббаса с резиденцией в Кумухе. В арабских исторических источниках прямых указаний на это не имеется. Однако о попытках арабского полководца Масламы назначить своих представителей в Кумухе говорится определенно. О происхождении титула „шамхал" имеются разные точки зрения. Известные историки Бартольд В. В. и М. А Полиевктов считают, что „шамхал" происходит от имени арабского военачальника Шах-баал ибн Абдуллы, назначенного правителем Дагестана.

В устной традиционной версии считают, что жители Гумика обратились к арабам с просьбой „о посылке к ким наставленников в новой вере". Тогда арабы будто бы в 778 г. построили мечеть (хиджры), а для управления народом назначили Шах-баалу.

Во всех местных преданиях происхождение титула „шамхал" в Дагестане связывается с деятельностью Абумуслима или же утверждается, что это имя дано выходцу из рода исламского пророка Мухаммеда.
В одном из этих преданий говорится о том, что в VII веке Абумуслим „назначил для всей дагестанской страны на должность правителя одного бывшего при нем в этом походе почтенного Аббаса... Этот правитель известен под именем Шамхала и он сын Абдуллы, сына Касима, сына Абдуллы, сына Аббаса... Этому правителю Абумуслим определил Кумух в качестве резиденции".

По „Тарихи-Дагестан" Шамхал - имя первого ставленника арабов в нагорном Дагестане. Так назван он по имени своего деда родом из селения Хал в Шами (Сирии). Занятию этой должности способствовала и его блистательная родословная. „Согласно родословной он был сын Эмир-хамзы и потомок в восходящей линии Султан-Ахмеда, Хан-Мухамеда Аль-Арабий, Хала Феридуна, Амир-Султана, Алибега, Абдул-Азиза, Ахлаба, Амир-Чупана, Амир-Мухамеда, Гази-Абульфети, Муслима, Абдул-Мелика, Ибрагима, Исхака, Мансура, Касима, Якуба, Омара, Наиба, Сулеймена, божья милость да покоится на нем". В „Дербент-Намэ" имеется иное определение прозвища „шамхал". Здесь рассказывается о том, что Муслим, брат халифа Хашам ибн Абдул-Мелик, военачальник арабских войск в Дагестане, завоевав Кумух, назначил его правителем некоего Шах-бала, сына Абдуллы, сына Аббаса.

По другому списку того же „Тарихи-Дагестан" Шах-бал, сын Абдуллы, сын Абдул-Муталиба и сын Аббаса. Аббас-Кули Бакиханов в своем сочинении „Гюлистан Ирам" пишет, что Шах-бал был сыном Абдуллы, сына Касима, сына Абдуллы и сына Аббаса. В предании, извлеченном Инкачилау, говорится, что „Шамхал, третий из сыновей Шам-хана, которой вышел из Шама в 153 г. хиджры". Умер Шам-хан спустя несколько лет после 213 г. хиджры.

По рассказам кумухцев, в мечети Бургай находилась могила, где похоронен Шах-бал, который являлся одним из первых арабских правителей в Лакии, основателем династии казикумухских шамхалов.
По свидетельству краеведа М. Пашаева на могильной плите Шах бала была куфическая надпись. К сожалению, эта надпись ке дошла до нас, так как могила уничтожена во время строительства джума-мечети в Кумухе и закладки здесь в 879г. ХИДЖ водопровода, глубиной 4-8 метров.

Историческая литература отрицает пребывание в Дагестане арабского полководца Абу-муслима. Исследователи утверждают, что среди широких масс горцев имя Абу-муслим было популярно как веха начала приобщения к исламу. Поэтому различные толкования о происхождении шамхалов традиционно утвердили путаницу вокруг имен двух разновременно живших лиц. В действительности, завоевание Дагестана и принятие лакцами ислама связано с арабским полководцем Маслама. Под именем же Абумуслима, вероятно, известен арабский миссионер XI века.

К этому времени можно отнести события, изложенные в одном из списков „Тарихи-Дагестан", который обнаружил на полях арабских книг Али Каяев. В нем говорится, что „отряды Калантара вышли из Мекки и Медины, и после того, как прошли 500 лет хиджры, (т. е. после 1107 г.) они достигли Сирии. Затем отправились в область Черкес, а страна эта была обиталищем войны и смерти, и вели они (арабы) в ней (области Черкес) большое число войн за веру. Затем пришли они в область Хайдак... убили султана их по имени Газанфар... Далее, заключил (Калантар) договор с правителями (эмирами) Кумуха, области Кумух. Затем, по прошествии незначительного срока нарушил он обещание свое торжественное и предал мечу неверных ее (т. е. области Кумух)... и взял город Кумух. И приняли они (жители Кумуха) ислам, и назначил в нем (Кумухе) султана из родственников своих, которому дал прозвище „шамхал".

В другом списке говорится, что „и султан этот носил имя Шамхал. И с этого времени стало обычным именовать этим именем всякого, кто владел и правил населением этой области". Можно допустить версию о происхождении слова Гумик (Кумух) от арабского слова „кумуш„ - серебро. Сравните „цари Серира имеют замок Гумук, в котором находится их казна, хранилище, т. е. серебряный трон, полученный от Ануширвана.

Достоверность данного документа подкрепляется также и другим сообщением, связанным с именем Калантара. Али Каяев обнаружил в Кумухе могилу Калантара с надписью: „Это (могила) защитника религии, распространителя ислама Калантара. Источники доказывают ошибочность утверждений, что возникновение термина „шамхал" относится ко времени татаро-монгольского нашествия на Дагестан. Приведенные примеры из преданий, несмотря на их разноречивость, бесспорно свидетельствуют о том, что происхождение титула „шамхал" было связано с пребыванием в Кумухе арабов. В этих завоеваниях принимали участие и многие проповедники ислама из Сирии.

По вопросу об этимологии самого термина „шамхал" имеется несколько мнений. В дореволюционной исторической литературе утверждается, что слово „шамхал" произошло от слияния двух слов „шам" (Сирия) и „хал" (населенный пункт в Сирии). В советское время историки и лингвисты также занимались определением значения слова „шамхал". Например, Б. Маллачиханов считает, что слово „шухаби" (шауха, шоанха), встречающееся в гидатлинской генеологии, является множественной формой арабского классового термина „шуюх" от единственного „шейх" (начальник, старейшина). Точно также и прославленный в более крупной роли шамхал (шевкал, шауха, шоанха) есть не что иное, как видоизменение от основного шаухал, в свою очередь представляющего собой испорченное фонетикой шуюхал-шиюх, т. е. ту же множественную форму от арабского титула шейх.

В подтверждение этого определения можно сослаться на то, что „употребление арабских терминов в форме множественного числа для обозначения ими понятия в единственном числе, имело место в религиозной практике „аджамских" (иноязыч- никое для арабов) народов широкое применение и, в частности у дагестанцев, например: "будала" - святой (от арабского ед. "абда"), шуада-погибший за веру (от арабского ед. "шагьуд").

В своей работе историк М. А. Полиевктов, не отрицая наличия первоначальной резиденции шамхалов в Кумухе, утверждает, что возникновение шамхальства относится к эпохе арабского господства на Кавказе (У VII - VIII вв). Тогда один из арабских военачальников (Шах-бал ибн Абдулпа)был назначен вали(правителем) Дагестана. Он упрочил свою наследственную власть над этой страною. Его же собственное имя при его приемниках обратилось в их владельческий титул, как это обычно бывает в подобных случаях: Шах-бал шамхал как Карл-крапь-король и т. д.

По мнению известного знатока арабского языка М. Саидова, согласно законам арабского языка, если этимологизировать „шамхал" с „шам" (Сирия) и „хал" (название населенного пункта в Сирии), получается не шамхал, а Хал-аш-шам. Он же утверждает, что форма „шам" и „хал" образована по типу тюркских слов, а не арабских".

На наш взгляд, термин „шамхал" можно объяснить от соединения двух слов: „шам" - у лаков означает Сирия, а ихъул", „хъал", „хал""окончание слова. По законам словообразования лакского языка аффикс „хъал" является показателем принадлежности лица к определенному роду, племени и месту. Например, Моьрщи (имя мужчины), род. пад. ед. числа. Моьршил, множественное число- Моьрщихъул, род. пад. множественного числа-Моьрщихъал, Мурхъилинхъул- муркъилихъал, Хай-дакъхъул-хайдакъхъал. Авнусхъул-ввнусхъал и т. д. Однако эта форма множественного числа обозначает нз несколько человек по имени Моьрщи (как по-русски Иваны, Екатерины), а имеет значение „Моьрщи я вся его семья или родственники", т. е. по сути дела является родовым или фамильным именем. То же самое окончание множественного числа прибавляется и к существительным, заимствованным из других языков, обозначающим выходца из той или иной местности или племени. Вероятно и этимологизация термина „шамхал" связана с местными языковыми особенностями лакцев. „Шамхал" в буквальном переводе с лакского языка значит „выходец из Шама (Сирии).

Упрочение позиций мусульманства в Кумухе происходит в связи с усилением религиозно-политической деятельности в Дагестане газиев-борцов за веру, сыгравшей значительную роль в истории Востока IХ-Х вв. Касаясь этого, Алкадари отмечает, что в V в. хиджры (т. е. XI в) из, Аравии в Дагестан прибыл Абу-Муслим и „занялся обучением религии и распространением шариата". Конкретизируя это, Али Каяев, исходя из неизвестного списка „Тарихи - Дагестан", пишет, что в 500 г. хиджры (1006-1007) на Кавказ прибыло значительное число газиев, возглавляемых Гази Амир-Калантаром. После покорения Кайтага, он взял Кумух и назначил „султаном одного из своих родственников шамхалом". В „Тарихи-Дагестан" говорится, что Абу-Муслим напал на Хунзах. Правитель Аравии Суракат потерпел поражение и его сын Бейар спасся бегством в Тушетию. В Хунзахе устанавливается теократическая власть Абу-Муслима. Примерно через 30 лет после его смерти, пользуясь недовольством населения насильственными мерами принятия ислама, внук Суракат (сын Бейара) Амир-Султан при помощи своих родственников в Хунзахе становится правителем, и позиции христианской религии здесь были восстановлены. В ряде исторических источников говорится об успешной деятельности здесь миссионеров Грузии во время царствования Дмитрия Самопожертвователя (1270-1289).

В сообщениях придворных историков Тимура Низам-ад-дин Шами и Иезди говорится о том, что „у области Гаэи-Гумик в войсках Аухара существовал обычай: месяц раз в году сражаться с неверными". Это является бесспорным доказательством миссионерских целей военных походов шамхалов в Хунзах и другие районы тогдашнего Дагестана. Вероятно в это время и в самом шамхальстве не везде утвердилась мусульманская религия. Не случайно, как свидетельствует арабский историк Масуда бен Намдар, правители Гумика в конце XI в. обращаются в Дербент с просьбой прислать проповедников ислама, чтобы изжить следы христианства. О позднем насаждении ислама говорят немусульманские погребения в ауле Кули, датируемые Х -ХII вв". По-видимому, в это время широко, как и в позднем средневековье, сохранились следы язычества: поклонение горам, камням, грозе, домашнему очагу; культ огня (огнепоклонничество), культ солнца-„заллу" (хозяин). Верили в магическую силу валуна (аьгъу бай къун), расположенного в ауле Табахлу на дороге в Кумух. Люди мазали курдюком валун в надежде избавиться от болезни и несчастья. На дороге, ведущей к почтовой станции Чанна Цуку (Яркая звезда-Венера) до недавнего времени находились валуны Ласщар („муж-жена"), приписываемые двум окаменевшим влюбленным. Верили в магическую силу планет для определения времени Чанна Шуку-Венера, Ряхва ц1уку-шесть звезд, Марк1ач1ан ц1уку-Вечерняя звезда, к1урч1лу-созвездие Сито, Мукъва ц1уку" - четыре звезды.

Массовое паломничество, совершаемое в средневековье лакцами на гору Вац1илу в целях избавления от засухи, Л. И. Лавров связывает с осетинским уалилла, т. е. с Ильёй пророком, которому молились во время засух и градобития. Несмотря на живучесть языческих и онемистических пережитков, сохранение позиций христианства, особенно среди низов, все же сложившийся социально- экономический уклад способствовал созданию необходимых условий для проповеднической деятельности по распространению ислама. Об этом свидетельствуют материалы археологических раскопок двух ранне-средневековых жилищ в окрестностях аупа Кули. При вскрытии могильника обнаружен культурный слой, состоящий преимущественно из большого скопления костей домашних и диких животных, среди которых больше всего встречаются конские и бараньи кости, рога крупного рогатого скота, клыки дикого кабана и кости мелкой птицы. Кроме животных остатков, в культурном слое обнаружены: зола, сломанный человеческий зуб, маленький камешек, которому путем искусственной обточки придана дискообразная форма, маленькая подвеска из известняка, тонкое железное колечко, разбитые оселки, крупный камень с пояском в виде небольшого углубления, обожженная глиняная обмазка стен или крыши дома и фрагменты керамики, сделанные без орнамента от руки и на гончарном круге. Среди погребального инвентаря встречаются стеклянные браслеты, бусы, бронзовые пуговки, остатки луке, наконечники стрел, кожаная портупея, усыпанная бронзовым набором, расписная миска, глиняные и стеклянные кувшины.
Подобный культурный слой обнаруживается и в других поселениях лакцев. Так, в аулах Чукна и Куба на местностях Лургьятталу очень часто находят сердоликовые бусы сирийского типа, бронзовые украшения и много костей домашних и диких животных. Все материалы этих жилищ напоминают предметы материальной культуры Кулинского могильника.

Материалы археологических раскопок свидетельствуют, что ранне- средневековое население лакцев к периоду принятия ими ислама жило оседло, в каменных домах, имевших глиняную обмазку стен и крыш. Занималось оно, главным образом, овцеводством, разводили также лошадей и крупный рогатый скот. Значительное развитие получило и земледелие. Свидетельствует об этом характер собирания дани арабами с лаков. Балазори сообщает, что Мерван заставил лаков признать свою власть и обложил их данью в размере 2000 мер зерна.

Развитие производительных сил приводило к развитию самого общества. Характер погребального инвентаря Кулинского и других могильников свидетельствует о процессе имущественной дифференциации и классообразования. В Кулинском могильнике рядом с богатыми погребениями обнаружены и могилы неимущих, т. е. с малым и бедным погребальным инвентарем. На основание структуры этих могил можно заключить, что в то время в обществе выделялась феодальная знать, жиашая в крепостях. В это же Бремя, в связи с разложением патриархальных связей, наблюдается усиленное выделение сельской общины. Ускорению этого процесса способствовали, с одной стороны, угроза постоянного нападения со стороны захватчиков, с другой, принятие новой религии, ставшей идеологическим оружием для объединения разобщенных общин в единое политическое образование.

В Х--ХII вв. продолжался заметный процесс образования лакских аулов. Например, по народным преданиям аул Чукна образовался в результате слияния двух поселений, расположенных еще до принятия ислама в местностях Къалабак1у, Ч1оь-т1бэк1у. В этих местах и сейчас сохранились развалины каменных домов и остатки кладбищ,именуемые Чапургьятталду, что значит „кладбище неверных". Аул Хосрех - из выходцев поселения Ардаралу и переселенцев из Кумуха.

Недалеко от аула Хосрех еще сохранились остатки могил домусульманского кладбища. Говорят, что в период хазарского владычества на этом месте находилось село. Однако позже оно было разрушено до основания и местность получила название Ардаралу.

Наиболее древними родами в Кумухе считаются "Ч1илайми" и "Шувади", известные под общим именем "Алч1и". На эти роды опирались еще цари Серира, имевшие здесь свою крепость. Термины „Ч1илайми" и „Шувади" не поддаются этимологии -„Алч1и" же по- лакски-иноплеменные-инородцы. Предание повествует о том, что эти роды отличались даже своими обычаями. Каждый из них имел свое кладбище, свой годекан-очар (ккурч1а). Строго запрещалось хоронить покойника из рода Лулттукци на кладбищах других родов. С принятием ислама эти роды построили свои собственные мечети, а общую кумухскую „Лжума-Мечет" посещали только в религиозные праздники.

Аул Кули (Кулл-по арабски „все" или же ,,кул"-раб). Жители селения Кули рассказывают, что еще до прихода арабов рядом с нынешним Кули находились населенные пункты Кур-кул, Чутраия, Чучахабалу, Читупмащи, Абрялттараи. В предании говорится, что во время принятия ислама арабский полководец Маслама переселил жителей этих поселений вокруг выстроенной им крепостной башни. По-видимому, в это же время часть жителей местности Куркул ушла в Вицхинскую долину и стала основой населения аулов Куркул и Куркли. С этим вполне согласуются сведения, изложенные в „Хронике Гирей-хана", находившейся у курклинца Тажутдина. В ней говорится, что несколько выходцев из семьи Гирей-хан-ал Черкеси по имени Гирей-хан с двумя женами, одной дочерью и двумя сыновьями бежали в эти места. Вначале они поселились в местности, называемой X. -Р.-К. -С. (Харкас). Далее говорится: „Мы владели этим местом явно (сарихан) 12 лет. После сего я отправился вместе со своими товарищами (аххаб) в Арабистан... жил там два года, после чего вернулся вместе с семьей и слугами, со всеми оставшимися мухаджарами-а всего их 11 - в oчестность К.-Р.-К.-Л. (по другому списку "К1урк1ул). Там в это время было 20 домов. Я отдал (жителям этого селения) 100 курушей, чтобы они приняли нас в свой джамаат. Так я стал жить среди них со своими сподвижниками. Я построил мечеть, (установил) среди них порядок и справедливость... построил пять домов для своей семьи, слуг, сподвижников с помощью аллаха... мы стали частью их джамаата... "

В другом списке говорится о том, что находясь в Каркасе (Аркас), Гирей-хан и его сподвижники начали войну за престол в Крыму. Однако крымский хан с помощью русских разрушил Паркас и вынудил их покинуть Дагестан... Со временем они вернулись вновь в Дагестан и, спустя какое-то время, устроились в Куркли.

Топонимы Куркли также подтверждают следующее: мягьала, на котором заселились они, в ауле называется Сухъи-су (тюрк.)-вода, т. е. болотистое место, хъи-отселок. Подлинность данного этнонима квартала, заселенного до них коренным местным населением, называется Пит даг-аул, т.- е. аул под горой, что действительно соответствует его расположению.

Следует обратить внимание на наличие в топонимике Куркли также и армянских этнонимов под названием армани мягьла. Жители аула в те далекие времена разрешили армянам "выходцам из Крыма-поселиться в Куркли за 100 туманов.

Подтверждением этого служат и слова из песни Махмуда Курклинского:

Армани мягьлалив
Магьилул гьявий
Гьявикунма лягьлай
Гьяйран маара.

По преданию аул Сумбатль образовался из представителей семи тухумных общин: из местности Ияту вышел тухум Хъун-кьясихь-ул; соответственно из Къяхьхьимащи-тухум Кьахьхьу-хъуя;из Нуниулмащи-тухум Сункулсса;, из Чьватрабак1у1яту - тухум Чоьтращи; из Хъуниихьмаххилияту-тухум Хъуниащи. Рассказывают, что на месте нынешнего аула Сумбатль жили армяне. Вероятно один из вождей этого армянского тухума Сумбатль являлся основателем данного аула, армянское имя которого он продолжает носить и сейчас.

Основателем аула Чурттащи считается тухум Алишакьул. Позднее сюда переселились тухумы Михитахъул, Каминхъул и К1умуртти. Интересно, что последний тухум образовался выходцами из аварского аула К1умуртти. От него развился и новый тухум Оьмахьул.для которого в Чурттащи существовало отдельное кладбище. По надгробным памятникам можно полагать, что они поселились здесь 700-800 лет назад.

Установлено, что старое Чурттащи было расположено в трех километрах от вершины горы Барзукатри. При осмотре этого места можно заметить, что основным типом жилища здесь были однокомнатные постройки, известные у лакцев под названием ч1аттирду.

Старожилы утверждают, что в названии аула Унчукатль содержатся три слова: гьоьн-жатва, ч1ун-прополка и къат1-сбор. Считается также, что аул Унчукатль образовался в результате слияния семи поселений-Кикиялу, Кулушалу, Хунралу, Биаттувалу, Таллалу, Вюхтаршал, Пунуялу.

Аул Куба образовался из следующих поселков: Махъгьуллалу (здесь еще нахопится домусульманское кладбище и Ляркьут1и это название носит один из тухумов Куба). Жители рассказывают, что поселение это также было образовано выходцами из Армении.

Название аула Куба вероятно связано своим происхождением с именем первого переселенца по имени Кьурби или же с количеством первых переселенцев. Возможно число первых переселение в составляло 20, или же здесь было 20 семей (домов). На лакском языке Кьуба означает 20.

Сохранилось предание о том, что аул знаменитых лакских гончаров-Балхар первоначально находился по соседству с аулом Ботлих. Как-то между жителями этих аулов начались распри из-за земли. Тогда обе стороны договорились решить спор посредством поединка. Во время этого боя ботлихец воскликнул: „Разве не один ты должен был со мной драться? Зачем привел лишних бойцов?" Балхарец, не подозревая коварства, обернулся и это стоило ему жизни. Тогда балхарцы решили уйти подальше от коварных соседей и обосновались на нынешнем месте.

Известно, что аул Кума существует более 600 лет. Он образовался в результате слияния четырех поселений: Эянасун, Эябаку, Къакъарттуялу, Халяхсахъи. Образование аула Хурхи связывается с пришельцами-выходцами из азербайджанской Мугани и из Грузии. К ним относятся тухумы Туйчиевых, Алихановых, Кучаевых, Дибировых, Лугуевых и др.

Дословно название аула Хусращи означает-хъус-богатство, щи-село. Или же къуса-деревянная ложка. Возник аул Хусращи в результате объединения следующих поселений: Тамас, Азчарттуравалу, Къурулабаралу, Аравалу, Варачи и Хъусращи.

Аул Кая или къян, къанияту. Слово „къян" не поддается этимологии. По преданию происхождение аула связывается с выходцами из Кавказской Арбании и Армении. Аул Вачи основан теми же пришельцами. Вспомним сообщение армянского историка Каганкатваци о том, что после поражения в битве „албанский царь Вачи ушел в горы Дагестана.". Очень интересное совпадение. В предании говорится, что первые поселенцы Вачи были христиане.

Предполагается, что название аула Хути означает: хут - от грузинского пять-пятое поселение от Кумуха. Наиболее известным тухумом в Хути считался Чанкухъул. Жители Вихли рассказывают, что их аул образован населением 6 поселков: Ияхалу, Ххоьлубалу, Бярч1яраялу, Кичалалу, Бак1ухалу, Палабалу. В этих местностях поныне сохранились развалины домов. Здесь часто находят каменные ступки и зернотерки. Рассказывают, что некий Кьубарда, которому приписывают подведение водопровода к аулу, при встрече с представителями всех шести поселков решил объяснить причину того, почему их часто подвергают грабежу соседи. Он предложил каждому присутствующему разломать щепку, что удалось. Кьубарда затем попросил сломать метлу - никто не смог. Тогда он, обращаясь к жителям, сказал, что не всякий сможет со всеми бороться. Это, говорят, и послужило поводом к образованию аула Вихли.

Название аула Цовкра (по-лакски Щукул-цувкул) как один из вариантов переводится „знающие огонь". Название аула говорит о связи с огнепоклонничеством. По преданию в далекие немусульманские времена в центре аула горел священный огонь. Рассказывают, что он вспыхнул от небесного огня. Поэтому этому огню поклонялись жители многих окрестных аулов. В Новкра с этим священным огнем был связан обычай, который, вероятно, способствовал рождению здесь профессии канатоходцев. Когда горцы строили новую саклю, огонь в ее очаге зажигался от священного костра, который полыхал в Цовкра среди огромных каменных глыб. Чтобы зажечь факел от его пламени, к священному огню был проложен помост из круглого бревна на высоких опорах. Считалось, что только девственница пройдет по гладко отполированному тысячами ног бревну помоста и сможет зажечь факел. А это принесет счастье и благополучие хозяину нового дома. Поэтому первые канатоходцы в Цовкре были женщйны-ведь девушкам приходилось заранее тренироваться, чтобы благополучно пройтись по бревну и тем самым доказать невинность свою. С принятием мусульманской религии очаг в Повкра был разрушен, а хождения по канату стали традиционным занятием многих цовкринцев.

Следует сказать, что происхождение названий многих лакских аулов можно представить при помощи народной этимологии. Например: Вилттащи. Вилтах могло произойти от сочетания вил та щи, что означает-твоя овца здесь. Соответственно Ницавк1ул (Ницовкра)-от ницав к1улу т. е. мышь в меду; щара-от шар буквально аул, Сундарахъи-от слова Сун-склон на солнечной стороне долины; хъи-отселок; Ххюлуссун -от слов ххул (гравий) и сун (склон), т. е. дословно склон, покрытый гравием; Чаравалу-чара (камень) и валу (суффикс), что примерно означает аул среди голых гор с отвесными скалами; Гьухъал (Табахлу)-до его разрушения назывался Хъархъал, что означает выступающая или торчащая скала; Ккут1нишалу-ккут1-дыра, ша, щи-отселок. По преданию жители этого аула истребили друг друга из-за петуха.

С исторических времен поселения лакцев, как и у других горцев Дагестана, находились в различных географических положениях. Поэтому часто название их аулов связано с местоположением. Учитывая острое малоземелье лакцев, аулы располагались в местах, непригодных для земледелия, чтобы не занять домами обрабатываемые участки. Немаловажное значение в их расположении имел оборонительный характер местности. Лакское поселение в целом представляло своего рода монолитную крепость. Прижатые друг к другу жилища образовывали сплошную наружную стену. В центре аула возвышалась одна или несколько каменных башен, незаметно сливавшихся с саклями-крепостями и связанных с ними внутренними и подземными ходами. По окраинам, на возвышенных местах, строились также и сторожевые башни. Обычно аул состоял из нескольких кварталов, возникавших первоначально на основе родового принципа заселения. Впоследствии, с распадом родовых патронимических связей, они превратились в территориально-административные единицы сельской общины.

В целом следует отметить, что поселения лакцев имели много общего с аулами аварцев, даргинцев, лезгин, агулов и др.

Основными типами поселения пакцев являются „щи", „кул", „х-ьи". „ЗДи" является наиболее древним. Образовалось оно в результате слияния небольших родовых поселений, а „кул" и „хъи", вероятно, служат последующими типами их эволюиии, В отличие от аварцев и даргинцев, названия ряда лакских. Поселений трудно поддаются, этимологическому анализу на основе этапов развития „щи", „кул", „хъи". Вероятна, это вызвано чрезвычайной этнической пестротой, имевшей место в процессе*возникновения этих поселений на территории Лакии. Как правило, во всех аулах лакцев встречаются тухумы, происхождение которых связано как с пришельцами из соседних с Дагестаном стран, так и поселенцами горцев других национальностей.

Наличие в лакском языке трех основных диалектов- бартхинского, вихлинского и вицхинского- свидетельствуют о том, что лакцы до начала арабских завоеваний Кавказа, по-видимому, были объединены в политические образования по диалектальному принципу. Диалектное различие - свидетельство о наличии в те времена стойких союзов сельских обществ в Лакии.

В состав носителей диалекта бартх-ьи (барт-край, хъи-суффикс) входили аулы Балхар, Хули, Цалакани, Улучара. Виихъинский диалект (по-даргински виц-десять, хъи-отселок) объединял десять аулов: Чук1ун, Къуби, К1урккул, Куми, Багьик1ул, Гьунч1укъат1и, Чаяши, К1ундими, Иагьуйми, Гьуй, Каращи, Табажлу (Гьухъал).

К вихлинскому диалекту относят жителей аулов Гъумучи, Х-ьурхъи, Шавк1ул, К1ямащШ Шивши, Бурши, Чуртащн, Бухцанахъи, Гьувк1ул, Ницаек1ул, Шувк1ул, Хьурук1ул, Хъанар, Аьхъар, Т1ухчар, Мукъар, Лах-ьар, Читтур, Хьур, Увур, Ккул, Сунбат1ул, Къурул, Дюкъур, К1амахъул, Сухъиящи, Хъуннащи, Гьамиящи, Виртташи, Ч1яями, Хунайми, Варайми, Луч1ими, Урими, Шуними, Шушими, Буртшун, Т1улизун, Палассун, Къукун, Магъаллащи, Арчутти, Виратти, Увур, Шал, Ваччи, Халакки, Ккуци, Шадни, Маркъи, Ттурц1и и др.

Примечательно следующее, в раннем средневековье происхождение тухумов не было связано с именем родового вождя или старейшины. Так, тухум Хъункъасихъул (в Сум-батле) образовался из выходцев поселка Хъункъясен, распо ложенного на местности Иялу. Точно также образовались тухумы Пардайхъул, Къахьхьухъул, Хъуннащихъул и др. В ауле Хосрех наряду с тухумами, возникшими из разных дагестанских поселян, основателями были выходцы из Армении, Грузии и даже из Сирии. Например, Шунт1ахъул (выходцы аварского аула из Шунт1и), Ч1анк1улхъул (от кумух-ских ч1анков), Будейхъул (выходцы из Армении), Къудухъул (выходцы из Сирии).

Или другой пример. В ауле Унч1укатль существовали три основных тухума. Наиболее древними являлись тухумы Истенчахъул и выходцы из Грузии под названием Тамазахъул. В ауле Чукна нами отмечены тухумы: Тахихъул, Гьудулав-хъул, Иргъайми (берет свое начало от канлы из даргинского поселения Иргай), Хавадахъул, Пярххяйлавхъул, Хъуначуна-хъул, Тамазахъул (выходцы из Грузии), Арбухханахъул (выходцы из аварского аула Чох), Якъухъул (выходцы из евреев), Аькку-г1ахъул, Яшмихъул, Къаралавхъул, Шагьинзхъул, Халисихъул.

Как видно, сельские общины лакцев не были образованы только на основе кровнородственных связей. Территориальные связи являлись основой лакского джамаата не только в новой истории ХII-ХIХ вв., но и задолго до этого. Родовые названия с аффиксом „хъул" сохранились во многих лакских аулах и до сих пор. Перечислим некоторые из них:

Айдахъул (Вачи)
Акнихъул (Кумух)
Акъахъул (Нушар)
Артихъул (Бурши)
Ахккухъул (Кумух)
Аххал-тамарихъул (Кумух)
Ат1ихъул (Бурши)
Ачит1хъул (Кумух)
Аьвккахъул (Табахлу Чукна)
Аьвтихъул (Кумух)
Аьхахъул (Вачи)
Басрихъул (Кумух)
Бат1анахъул (Бурши)
Биразхъул (Хосрек)
Биячухъул (Кумух)
Будайхъул (Табахлу)
Вугъуннахъул (Кумух)
Гунашгьул (Кумух)
Гъавзахъул (Кумух)
Гъуллихъул (Кумух)
Гъуннахъул (Табахлу)
Гъуртихъул (Кая)
Гьабухъул (Бурши)
Гьигрихъул (Бурши)
Гьанц1илхъул (Кумух)
Гьуп1ухъул (Кумух)
Дангадайхъул (Кяни)
Данихъул (Цушар)
Дулухъул (Вачи)
Дядявхъул (Табахлу)
Жакахъул (Вачи)
Бусухъул (Пушар)
Бюкъахъул (Кяни)
Бяртихъул (Вачи)
Бязахьул (Кяни)
Бяугтахъул (Чукна)
К1урнахъул (Вачи)
Кьаврухъул (Вачи)
Къажлахъул (Кумух)
Къажухъул (Бурши)
Къайдархъул (Табахлу)
Къайтухьул (Кяни)
Къаллавтъул (Кумух)
Къит1убизихъул (Кяни)
Къит1ан8гьул (Кумух)
Къубахъул (Вачи)
Къулухъул (Вачи)
Къут1ухьул, Къут1ахтьул (Вачи)
Къушнпеъул (Кумух, Чуртах)
Къютихъул (Вачи)
Кьакьрахъул (Бурши)
Кьат1ахъул (Кумух)
Кьивизухъул (Кяни)
Кьурах1ахъул (Кумух)
Кьутталавхьул (Бурши)
Кьякьяхъул (Вачи)
Кьянкьухъул (Кумух)
Лялихъул (Вурши)
Маккахъул (Вачи)
Маннархьул (Табахлу)
Махлахъул (Кумух)
Мядахъул (Вачи)
Мядахъул (Вачи)
Шургьуннаэхъуп (Табахлу)
Шурх1аннахтхъул (Кумух)
Чакъухъул (Бурши)
Чалавихъул (Кумух)
Чаллахъул (Хосрек, Бурши)
Чаргихъул (Кумух)
Чаринхтхъул (Taбаxлу)
Ч1ат1ухъул (Чукна)
Ччют1ухъул (Кумух)
Ч1ургганхьул (Бурши)
Щянт1ухъул (Табахлу)
Ианщахъул (Кумух)
Жинкьинхъул (Бурши)
Ипархьул (Табахлу)
Ихахъул (Табахлу)
Каллахъул (Вачи)
Мент1ухъул (Бурши)
Мянк1ихъул (Цущар)
Мющихъул (Чукна)
Пикьихъул (Вачи)
Пиллчхъул (Цущар)
Шерехъул (Кяни)
Самит1ухъул (Кумух)
Сукъахъул (Кумух, Вачи)
Сулухъул (Кумух)
Супнихъул (Кяни)
Тахакванахъул (Хосрек)
Тутунхъул (Кумух)
Ттюрттайхъул (Кумух)
Т1утдухъул (Табахлу)
Узахъул (Табахлу)
Ужухъул (Табахлу)
Уммихъул (Бурши)
Уружхъул (Кумух)
Ххаххухъул (11ущар)
Хухухъул (Кяни)
Ххяллахъул (Кумух)
Ххут1ат1лихъул (Бурши)
Ххат1ахъул (Бурши)
Хъассихъул (Кумух)
Хъатухъул (Кумух, Вачи)
Щихихъул(Вачи)
Щунтахъул (Хосрек)
Шунтахъул (Хосрек)
Щахщахъул (Кумух)
Щаххудахъул (Бурши)
Щевт1ахъул (Вачи)
Щилухъул (Кумух)
Шип1ухъул (Кумух)
Щурпахъул (Кумух, Чукни)
Щурпихъул (Бурши)
Щют1ухъул (Бурши от названия горы Щут1у)
Щявт1ахъул (Вачи)
Щяоьдихъул (Бурши)
Явсухъул (Кумух)

Некоторые родовые лакские названия произошли от нарицательных и топонимических имен. В частности, к таким именам относятся:

Кьалияхъул - (кьалия o- выжарки)
Шаттабюкьухъул (шатта " змея, бюкьу - глотатель)
Лух1ухьул (лух1и -черный)
Къячахъул (къяча -- бычок)
Къялланхъул (къяллан " бугристый камень)
Къатталухъул (къатта - лом, лу - низ)
Щивицахъхул (Щивида -шведы)
Ккурккихъул (ккуркки - круглый)
Ттарк1накьхъул (ттарк! - кость, накь - суп)
Мейбавккухъул (мей - нос, бавккун - кривой)
Ччат1букухъул (ччат - хлеб, буку - поедатель)
Хьючаххъъул (хъючахсса -- левый)
Бюрххьул (бюрх - заяц)
Кьужухьул (кьужу - горбун)
Леххюхъул (леххан - летать)
Паххуйхъул (ххуйсса - хорошее, цla - имя)
Чупанхъул (чупан - чабан)
Мащилинахъул (мащи - хутор)
Къачухъул (къачу - шуба)
Барц1хъул (барц- волк)
Бугърахъул (бугъра - густая каша)
К1ялахъул (к1яла - белый)
Хъунттаттахъул (хьун - большой, ттатта - дед)
Т1урщмхъул (т1урщи - палочка для крепления ярма)
К1ич1угхъул (к1ич1у -- миска)
Ч1амат1ухъул (ч1амат1у - сера)

От названий местн остей могло произойти такое родбвое имя, как Ххялуххъъул (ххялух -- скала). Еще до принятия лакцами мусульманства, по-видимому, возникли такие родовые имена армянского происхождения, как Саркихъул (ср. Саркисян), Ягъизархъул (ср. Янгизарян), На-зирхъул (ср. Назарян), Каландархъул (ср. Каландарян) и др.

Говоря о происхождении имен тухумов, необходимо отметить, что на их возникновение оказывали влияние исторические связи пакцев со всеми народами Кавказа. Так, взаимоотношения Лакии с Ираном уходят в глубокую древность. Лакцы соприкасались с населением сасанидской Персии в период их вхождения в состав Кавказской Албании. Как было отмечено выше, лакцы во главе со своим царем Пергиром участвовали в в войнах сасанидских шахов еще в V в. н. э. Это говорит о том, что политические контакты лакцев (леков) с Ираном в то время были постоянными. Поэтому лексическое заимствование из персидского (фарсидского) языка в лакский происходило многие века. В работах известного лакского филолога С. Хайдакова приводится целый список персидских слов в лакском языке. Многовековое общение с кумыками, азербайджанцами, татарами, всеми тюркоязычными народами, не могло также не отразиться на языке лаков. Об этом свидетельствуют многочисленные заимствования в лакском языке тюркских названий домашней утвари, постельных принадлежностей, животных, птиц, молочных продуктов, оружия; военного снаряжения и др. Однако в собственных (личных) именах, особенно в названиях лакских тухумов, почти отсутсвуют тюркские заимствования.

Характерная особенность лакских названий тухумов та, что они по своей структуре и звучанию являются типично арабскими, с некоторыми изменениями, вызванными лексическими особенностями лакского языка. Вследствие этого в любое из этих названий вкладывается понятие основателя рода, семьи и семейной общины. Поэтому возникновение сельской общины в Лакии не привело сразу к ликвидации институтов родового строя. Родовые пережитки продолжали оставаться в сельской общине, испытывая на себе не только влияние внутриобщинных процессов, но и воздействие ранне-феодального государственного образования. Сохранились кровно-родственные отношения в вопросах землевладения, особенно на луга и пастбища. Тухумы часто имели своих богов (залт), священные рощи (Барти) и др.

Известно, что государство арабов возникло в У 11 в. Его создание связано с именем пророка Мухаммеда, сумевшего путем распространения новой религии (ислама) объединить племена Аравийского полуострова в могущественное государство. С 40-х годов VII в. начинается полоса арабских походов на Кавказ, в Туркестан, Малую Азию и Северную Африку.

К концу VII в. в Дербенте была установлена власть арабов. В начале VIII в. арабский полководец Маслама безуспешно пытается проникнуть вглубь Дагестана к лакцам и аварцам. Этой цели достигли походы арабских войск под командованием Джарраха. Арабский историк Табари пишет: ''Арабы, разбив хазар в южном Дагестане, проникли в горы Дагестана и преодолели сопротивление жителей Хамзина и Гумика и разрушили, и разграбили в результате карательных походов Кайтаг и Таба-саран за отказ признать их власть". Джаррах сумел обосноваться в районе Дербента и превратить его в опорный пункт для дальнейших завоеваний.

В 735 г. арабы начали поход на Дагестан. На этот раз правитель Месопотамии, Армении и Азербайджана Мерван со стороны Аланских ворот двинулся с огромной армией ''в сторону хазар". Одновременно по его приказу со стороны Дербента двинулась большая армия вглубь Дагестана через Кюра и Хосрех. Арабский историк Баладзори пишет, что Мерван захватил Туман-шаха в плен и отправил его к халифу. Он также наложил на жителей дань в 20000 мер зерна и 200 юношей и девушек в качестве рабов.

В 739 г. арабы вновь совершили поход с северо-запада на юго-восток: Серир-Туман-Зерихгоран-Хамзин. Историк Табари пишет, что под Хамзином погибло много мусульман. ''Жители Тумана обязались доставлять ежегодно 150 девиц, 50 юношей и 20 000 мер зерна. Серир обязан был поставлять наместнику халифа ежегодно 1500 юношей и 500 девиц... и привозить в зернохранилище Баба (Дербент ) 10 000 мер зерна".

В 750 г. династия Омейядов в Аравии была свергнута. Власть в халифате заняла династия Аббасидов. Для упрочения своих позиций, вместе с войсками аббасидские вожди привезли в Дербент и рабочих для строительства опорных пунктов и мечетей. Дагестанский историк Алкадари, основываясь на разнообразных источниках, пишет, что арабский халиф заселил в Дербент 700 мусульманских семей, являвшихся выходцами из Сирии, Месопотамии и Мосула. Наряду со строительством крепостей арабы возвели в Дербенте и Кумухе однотипные мечети. И сейчас в Кумухе на внутренней стороне западной мечети сохранилась надпись: ''В 160 году (имеется в виду год хиджры) священную мечеть построили они ради благочествия ко всевышнему Аллаху Абу-л-Муслиму, да будет над ним милость всевышнего Аллаха".

В 825 году хиджры (1529 г.) в надписи были сделаны некоторые исправления, а в 1203 г. хиджру (1861 г.) ее обновил Эмир Мухаммед-хан. В дальнейшем ремонтными работами надпись обновлялась. Ее читали русские ученые арабисты Д. Н. Анучин, посетивший Кумух в 1882 г., Д. Б. Бушаев в 1894 г., А. М. Алиханов - Аварский и Казубский в 1902 г.

В 1329 г. хиджры (1911 г.) надпись "с усердием обновила община, да продлит Аллах жизни (общины) в покорности" - писал Абд-ал Халик Каджатуд. Политика аббасидов в Дагестане, в частности в Лакии, несколько отличалась от политики омейядских халифов. Наместники аббасидских халифов, вместо грабежа и взысканий дани, стали переходить к систематическому освоению подвластной им территории.

Под ударами легионов римлян в III в. Кавказская Албания распалась на мелкие владения. Однако, вскоре на смену римлян сюда пришли персидские сасаниды, которые сумели распространить свою власть до Дербента. Здесь сидел наместником иранского шаха Мерзпан. С этого времени южная часть Кавказской Албании известна в исторических источниках под названием Агвания. Сасанидам подчинялась и Армения. Борьба народа Армении с иранскими шахами за независимость не прекращалась в течение IV - V вв.

Освободительная война народов Кавказа против Персии приняла широкий размах во второй половине У в. В 457 г. в Агвании вспыхнуло антииранское восстание под руководством агванского царя Ваче. Восставшие, в надежде на помощь горцев Дагестана, направились в Чога (город недалеко от Дербента, по-лакски Чурул), и захватив его приступом, овладели Дербентом.

Руководители восставших обратились за помощью к ''горским царям" Дагестана. Объединенное войско агванцев и горцев выступило против персидского шаха Пероза. Персам удалось привлечь на свою сторону гуннов, одарив их большими сокровищами. В окрестностях Дербента произошла кровопролитная битва. Восставшие агванцы и горцы потерпели поражение. Мовсес Каганкатваци пишет, что после этого поражения царь Агвании Ваче спасся бегством в горы Дагестана72.

С этого времени народы Дагестана, в том числе и лаки, находились под политическим влиянием сасанидов, а с VII века и хазар, обосновавшихся в прибрежном Дагестане. Столицей хазар был город Семендер, локализируемый историками в Тарках. Впоследствии, с началом арабских походов, столица хазар была перенесена на Волгу в г. Итил.

В исторических источниках VII в., наряду с названиями таких царств в Дагестане, как Табасаран, Зирехгеран, Хайдак, Серир, Джидан упоминается и Гумик. Среди этих государственных образований наиболее крупным было царство Серир. Академик В. В. Бартольд справедливо считает, что Серир занимал не только территорию, населенную аварцами. В Х в. глава царства Серир носил титул филаншаха, и по свидетельству арабского источника Х в. Ибн-Русте, звали его Авар. Другой арабский историк первой половины Х в. Масуди сообщает, что столицей Серира является Хумрадж, отождествляемый исследователями с Хунзахом. Далее он пишет, что царство это ''содержит в себе 1200 поселений, успешно воюет против хазар, и царь Алан (Осетин) выдает за него замуж свою дочь и заключает с ним военный союз". Для нас первостепенное значение имеет сообщение Ибн-Русте о том, что ''царь Серир имеет другой замок-крепость, называемый Ал-Ал (Алал)-ва-Гумик, где находится его сокровищница". Это подтверждает и другой арабский историк ал-Куфи.

Во время посещения Дагестана Миклухо-Маклай записал из устных сообщений местных жителей, что у царя Серира был такой обычай: ''В день Нового года (падишах) ходит туда (Гумик), где находится престол, садится на него, дает обещания, заключает договоры и прочие обеты, (затем) возвращается''.

Из лакских преданий известно, что в местности, где ныне расположен Кумух, в прошлом собирался ''хъунмахъ" (большое слово) - народное вече, на котором признавали своим царем Хунзахского, т. е. серирского царя. Место пребывания его в Лакии являлось Яртта арнил аралува, расположенное близ нынешнего аула Хъунайми. Предание повествует, что в результате недовольства лакцев один из серирских царей был вынужден бежать в Хунзах - в свою главную резиденцию. Поэтому лакцы дали хунзахцам название ''Ярттал". Возможно, что с этим связано и возникновение лакского наименования, аварцев ''ярусса". Слово ''ярттал" быть может происходит от лакского слова ''ятсса"--чуждый, чужой,далекий, ''Яр"-разъединиться, отделиться. В слове ''ярттал" основой слова является ''Яр", а ''тта" - показатель косвенной основы множественного числа, ''л" - окончание родительного падежа. В слове ''яр-у-сса", ''у" является суффиксом существительного, которым выражается какой-нибудь недостаток людей, например, мурч1и - ''слепой", мурч1у - ''слепец", аьрчча - ''хромой", аьркку - ''хромой человек". Что касается ''сса", то оно служит суффиксом для образования прилагательного или наречия. Следовательно, название ''ярусса" возможно возникло у лакцев применительно к хунзахцам, или скорее, к их правителям.

По-видимому, эти события произошли в Х веке, когда по Масуди, ''Гумик" стал выступать на политической арене Дагестана как самостоятельное государственное образование.

В исторической литературе встречается упоминаниe о том, что на территории лакцев самостоятельным политическим объединением является также царство Туман. Так, арабские историки Балазур, Якуби, Ибн-Асира называют его в связи с походом арабского полководца Мервана из Серира в Зирых. По нашему предположению Туман мог находиться в районе Вицхинского участка.

В связи с этим интересно и такое сопоставление. Наименование Туман находится в прямой аналогии с аварским названием лакцев ''тумал". Туман - древнеперсидское слово, означающее ''десять". Название же Вицхъи объясняется с помощью даргинского языка: ''вец-виц"-десять, ''хьи"-селение, т. е. десять селений. Вероятно слово ''Туман", проникшее в Дагестан в связи с персидскими завоеваниями, на территории лаков было воспринято арабами и аварцами в качестве перевода на персидский язык местного ''вицхьи". Поэтому Туман было использовано для обозначения лакской политической организации в этой местности, а впоследствии распространено аварцами, как название всех лакцев.

Очевидно также, что сведения арабских историков о Серире относятся к более раннему времени. Существование Серира ко времени вторжения хазар в Предкавказье хорошо прослеживается В. М. Бейлисом в заботе по истории Дагестана.

Об этимологии слова ''Серир" имеются разные мнения. Нам представляется наиболее правильным утверждение, выдвинутое армянским советским историком Еремяном о том, что ''Серир" по-ирански означает ''страна гор" или ''горная страна", как ''Даг" - гора, ''стан" - страна. С учетом этих сведений проф. В. Г. Гаджиев справедливо считает Серир общедагестанским государством, в том числе и лаков.

Жители Гумика находились в политических и экономических связях и с ''царством гуннов", сохранившимся в составе Хазарского каганата со столицей Варачан или Семендер. Источники VI-VII вв. очень слабо освещают историк Дагестана, особенно лакского и аварского горного населения. Сведения их в основном сводятся к взаимоотношениям хазар, гуннов, Персии и Византии. Вторая половина VI в. в истории народов северо-восточного Кавказа и Закавказья отмечена усилением власти сасанидских шахов на захваченных ими территориях. Этому в немалой степени содействовали и союзнические отношения персов с дагестанскими горцами, особенно усилившиеся во время правления шахов Хосрова и Ануширвана (531-578г.). Арабский историк Масуди отмечает, что царь Серира получил одежду с изображением слона, стал носить титул слона-шаха. Но по другим источникам, в частности, как сообщает грузинская летопись „Картлис-Цховреба" армяне, грузины, оссы, леки и хазары совместно выступают против шаха Ануширвана и даже с боями проникают в Персию.

Вероятно, это был период усиления влияния хазар в Дагестане. В ''Картлис-Цховреба" сообщается, что Хазаних (хазарский предводитель), который превосходил всех потомков Лакана, пришел и поселился в расщелинах гор, выстроил город и назвал своим именем Хозанихета. И такое состояние продолжалось много времени, и все эти племена платили дань хазарам.

В ''Истории Агван" Мовсеса Каганкатваци говорится, что хазары „разделили между собой различные албанские области и села, потоки и реки, источники, леса, горы, долины и все. По-видимому этим объясняется, почему в 625 г. в битве при Чога на стороне хазар участвовали войска леков? Византия в войнах с Персией широко привлекала хазар и дагестанских горцев.

По источникам известно, что хазарский Хакан исповедовал христианскую и иудейскую религии. Зероятно к этому временн относится определенное влияние этих религий и в царстве Серир. Из сообщения арабских авторов, цари Серира, наряду с христианством, исповедовали и иудизм. Этим, вероятно, объясняется наличие в разных местах Дагестана, в том числе на территории лакцев, топонимических названий: ''жугьут-гьятта-лу" - еврейское кладбище, ''жугьутнал ар" - еврейское поле и т. д. В сел. Цовкра еще в XIX в. были следы христианских могильников, называемых ''Бакуй", ''Бурча-ар" - ''свиной луг" и т. д.

В исторической литературе имеется немало работ о территориальной и этнической принадлежности Кавказской Албании (Ямпольский, Еремян, Тревер и др.). Однако наиболее правильно к определению этноса и границ -Албании подошел проф. С. В. Юшков в статье „К вопросу о границах древней Албании" („Исторические записки" т. 1, М., 1957). Его взгляды разделяет дагестанский археолог Д. М. Атаев, который дополняет аргументации Юшкова новыми лингвистическими, топонимическими и, особенно, археологическими данными.

В начале 1У в. до н. э. в Северном Азербайджане и Дагестане сложилось самостоятельное объединение племен под названием Албания. Античные писатели Страбон, Плиний и Птоломей сообщают, что Албания граничила с востока Каспийским морем, с юга - рекой Курой, с запада - рекой Алазанью ...

По сведениям античных писателей население Албании было многоплеменным. Они насчитывают 11 царей и около 26 племен, различавшихся по языку. К сожалению, античные авторы не сообщают нам названий всех этих племен. Первые упоминания о дагестанских легах сообщают нам античные писатели первых и вторых веко" нашей эры. По их свидетельству на восточном берегу Каспийского моря, между албанами и амазонками, в горах обитали гелы и леги. Леги и гелы упоминаются вместе и раздельно многими древними писателями. Птоломей отождествляет легов с кадусиями, а Плиний называет кадусиев гелами. Страбон упоминает о них вместе с другими кавказскими племенами, локализируя на юго-западном берегу Каспийского моря. Исследователи полагают, что под гелами следует подразумевать лезгин а под легами лакцев и других горцев. Вопрос о вхождении народностей Дагестана, в частности, лаков в состав Кавказской Албании, еще не решен. Существуют разные/точки зрения. Некоторые считают, что Албания включала в, себе только территорию, населенную азербайджанцами. Но большинство исследователей, в том числе и западноевропейских, утверждают, что древняя Албания охватывала как территории Северного Азербайджана, так и большую часть современного Дагестана.

Если северная граница Албании проходила по р. Сулак, то нет никакого сомнения, что и лаки входили в состав этого государства. С другой стороны, вызывает сомнение: почему Страбон помещает легов между албанцами и амазонками? Он считает, что между албанцами и амазонками находятся леги и гелы - народы скифского происхождения, "отечество некоторых отделяется от амазонок рекой Мармадались"” протекающей в этих местах.

Если допустить, что слово Албания было не этническим, '' а собирательным именем всех горских племен, то чем объяснить, что античные авторы выделяют легов от албан как самостоятельное племя? В какой-то мере подтверждением сообщений античных писателей об амазонках, как о соседях легов, служат данные из жизни лакских аулов. Так, у лакцев Кулинского района безгрудая женщина в старину называлась Амазу. Ей поручали воспитание молодых девушек. Девушки-кулинки отличаются и поныне своей воинственностью, смелостью и дерзостью, редко в чем уступают мужчинам. Обычай этот в определенной мере находит аналогию с образом жизни терских амазонок. По преданию племена легов сходились с ними ежегодно на два месяца у реки Термодон.

Перечисляя реки, протекающие по Албании, Плиний и Птоломей также указывают на р. Кас, которая исследователями сопоставляется с теперешним Сулаком. Следует сказать, что даргинцам и лакцам Сулак известен по его древнему названию Кас. Можно предположить, что в то время лаки занимали пред горные районы Дагестана, заселенные ныне кумыками (районы Каякента, Карабудахкента и Тарков).

В I - II веках н.э. территория, заселенная легами и гелами, подвергается культурному и этническому влиянию сарматских племен, пришедших с севера. В результате археологических раскопок, произведенных в Тарках, обнаружена масса предметов материальной культуры, свидетельствующей не только о культурном общении местных племен, в частности, бывших в этом районе лаков с сарматами, но и о возможности проникновения в местную аборигенную среду отдельных сарматских этнических элементов. Дальнейшие исследования Таркинского могильника позволили К. ф. Смирнову определить значительное влияние сарматских элементов как в обряде, так и в инвентаре. Раскопками установлено, что культура местного населения прикаспийского Дагестана подвергалась значительной сарматизации.
К. Ф. Смирнов полагает, что сарматы ассимилировались с местным племенем. Вследствие чего близ с. Тарки появилось смешанное племя утидорсов, образовавшееся в результате оседания сарматского племени аорсов среди местных жителей утиев. Восприняв некоторые обычаи от пришельцев - сарматов, местное население сохранило и свои традиции, сложившиеся еще задолго до этого.

Характерной особенностью керамики Таркинского и, особенно Карабудахкентского могильников является то, что в ней. наряду с сарматскими чертами, прослеживаются такие черты, которые свойственны керамике Закавказья и Передней Азии. 0 влиянии сармат на местную аборигенную группу говорят и данные языка. Особенности написания греческих этнографических памятников сохраняют множество сарматских имен, толкование которых приводит к положительным результатам лишь при сопоставлении их с дагестанскими языками. Само название сармат может быть объяснено при помощи дагестанских языков. Оно должно читаться шармат, т. к. ни греки, ни римляне не знали букву "Ш„. Шармат - означает шар-село, аул, территориальную единицу. Мат - это значит язык, мац-аварский, мат-чеченский, маз-лакский, употребляемое в древние времена в смысле народа, племени, территории, занятой данным племенем и родом.

В пользу тесных политических и этнических контактов лаков с сарматами говорит также следующее; в прошлом у лаков сарматами называлась определенная прослойка жителей, традиционно работающих только в качестве пастухов и прислуги. Под названием сармат лаки подразумевали еще и раба; рабыня-сармухи или сермуххи. По-видимому лаки использовали пришельцев сармат в своем хозяйстве в качестве рабов.

В политической жизни народов Кавказа вместе с другими дагестанцами-албанцами, лаки принимали деятельное участие. Так, важнейшим событием на международной арене Кавказа того периода была война между римлянами и Понтийским царством. По свидетельству Плутарха в 69, 36 гг. до н.э. в борьбе с римскими полководцами Лукуллом и Помпеем в этой войне участвовали албаны.

Леки вместе с другими племенами Албании и в последующем воевали на стороне народов Закавказья против римлян. Вероятно в период похода Трояна римлянам удалось пробраться к побережьям Каспийского моря. Здесь они столкнулись с леками. Когда надвигается какая-нибудь опасность, лаки говорят "вилах лишивуй (потухший), труян ливкрив” (разрушения, горе и бедствие). Вероятно лаки запомнили причиненные большие бедствия походом Трояна на Кавказ.

По свидетельству Тацита в 35 г., когда парфянский царь Артобон свергнул с престола Армении римского ставленника и сделал царем своего сына Арзаса, император Тиберий назначил Арзасу соперника, провозгласив царем Армении Тиридата. Вместе с тем он поручил иверийцу Митридату, примирив его с братом Фарасманом, занять Армению. В этих войнах на стороне Фарасмана принимали участие албанцы и сарматы. Историк М. Хоренский сообщает, что "царь Тиридат со всей армией, спустившись на равнину Гаргаращи, встречает северные народы, воинов царя басилов и легов, приближается к государю, и вынув из-под конской сбруи аркан отвитый ремнем.., могучею рукою бросив с тыла ловко попадает в левое плечо и в правую подмышку царя, который в это время поднял было руку, чтобы нанести кому-то удар мечом. Но Тиридату удалось силой рассечь его голову пополам. Войска, увидев это, обратились в бегство. Тиридат пошел по их следам и преследовал их до земли гуннов”. По-видимому с этим походом и связана гвоздеобразная надпись, обнаруженная недалеко от Тарки голландским географом Витссеном.

В 80 г. н. э. между Арменией и Грузией происходили частные войны. Леки и албанцы выступали на стороне Грузии. Наиболее крупное сражение между леками и армянами произошло на поле Дцераве. Вот как описывает М. Хоренский это сражение: "Когда взошло солнце против нашего войска и лучи от медью покрытых щитов, как огромной тучи, начали отражаться на горах, тогда полетели из среды наших пахараров храбрые мужи, одетые в панцирь, блестящие как луч молний. При одном их виде ужас обуял прежнее войско: страшно стало немного и нашему, восходящее солнце им стало глядеть. Но как только сшиблись обе стороны, пошло осеняющее облако, и с нашей стороны подул сильный ветер против персов. Когда все смешалось, Камсар Спандарт встречается с большим отрядом, в котором находился храбрый Шаргир , царь лаков, твердо стоящий во главе среднего полка. Ринулся на него Спандарт, прорезался сквозь толпу войска и положил на месте храброго мужа, как гром пораненного, опрокинул его отряд и обратил в бегство. Таким образом греческие и армянские войска, поддерживаемые мощью свыше, наполнили всю равнину трупами неприятелей, а остальных обратили в бегство".

Плутарх сообщает, что когда Албания попала в зависимость от римлян, император Адриан (11. н.э) "осыпал дарами албанских царей, но те презрительно отказывались явиться к нему”.

О достоверности этих событий, в которых принимали участие леки, могут свидетельствовать старинные детские игры у лаков. Например, с наступлением весны все дети от 8 до 15 лет собираются на башнях старинной крепости в Кумухе, разделяются на две партии и начинают сражаться чем гопало, только не оружием. Одни называют себя ''римским строем" (дословный перевод), другие- ''лакским". В тактике ведения боя у лаков так же много общего с римской тактикой ''терций".

В конце IV в. в прибрежные районы Дагестана вторгаются полчища кочевников гуннов. Среди них находились и хазары, обитавшие в низовья;: Волги и на Северном Кавказе. Появление гуннов севернее дербентского прохода привело к тому, что эти районы стали называться страной гуннов, а их население гуннами. С этого времени в письменных источниках, вплоть до конца V в., упоминание о легах и гелах, как жителях, обитающих в предгорном Дагестане, исчезает. Вероятно, нашествие гуннов в Дагестан явилось одной из причин, давшей толчок к продвижению местного населения из предгорных районов в глубь дагестанских гор. Поэтому сведения о лаках, как о жителях гор, стали появляться только в источниках VI в.

При решении этногенеза народов Дагестана, в частности лаков, нельзя сбрасывать с поля зрения следы пребывания гуннов, хазар, арабов и татаро-монголов на Северном Кавказе. В географических и этнических названиях Дагестана весьма часто слышится „хун", „гун" или несомненные видоизменения их. Так, андийцы иногда называют себя гуаннал (гуанн), а жители одного из аулов этого общества гун-хо (гуннал). Хворошинцы называют себя хуани (гуани). Несколько местностей у лаков прямо носят название - гунналар, т.е. долина гуннов. Мы далеки отождествлять эти названия с гуннами. Но, имея ввиду прямые указания на то, что гунны были в Дагестане, мы не должны обойти молчанием при исследовании этнической принадлежности наличие в этом процессе отдельных гуннских элементов. Вероятно, некоторая часть их слилась здесь с аборигенами или с позднейшими пришельцами, а главная масса удалилась, оставив след в некоторых местных названиях.

Подтверждением приведенных материалов о миграции лаков вглубь Дагестана служит интересное предание, услышанное путешественником ХVII в. Рейнегесом от самих лаков. ''Их предки, - рассказывали они, - эмигрировали из Индии в незапамятное время и обосновались в Нирване, откуда они распространились на Северный Кавказ до Дона. После IX в. на их территории вторглось многочисленное племя хазаров, которое персы изгнали из Северо-Восточной Азии.'' Этот народ, который продвинулся в Армении до подножья Кавказа, отогнал лаков по направлению к высоким горам, захватил Ширван и берег Каспийского моря.

Уместно привести здесь и легенду, касающуюся истории Дагестана, приведенную в „Истории Грузии от древнейших времен до XIX в". В ней говорится, что князь Дурдзук, наиболее отличившийся среди сыновей Кавказа, вошел в ущелье Кавказа, которое он назвал своим именем Дурдзукий и платил дань королю хазаров. В этой экспедиции князь дал сыну брата своего отца удел Лекан, расположенный к востоку от моря Дербентского до реки Ламек, так же как и пленников Рана и Мовакана, и он утвердился в этих странах, которые принадлежали Лекану в то время, как Казаник, наиболее выдающийся из потомков этого последнего, скрылся в ущельях гор и основал там город, который назвал своим именем - Казаникет. Прошло много лет, в продолжении которых все эти расы были данниками короля хазаров.

Арабский историк Якут также сообщает, что страна лакз называется так по имени основателя его Лака. В поэме „Алгузиани" говорится также, что сыну Торгомоса Лекосу или Лекану (ср. со словом Лакрал-кану) досталась в удел земля от моря Дарубандского (Каспийского) до реки Ломеки (Терек) и до великой хазарской реки (Волга). По-видимому, подтверждением о позднем заселении нынешней территории лаков также служит отсутствие там в большом количестве материальных памятников, относящихся к периоду до II в. до н.э. Почти все могильники, обнаруженные в селениях Кули, Сумбатль, Унчукатль, Кумух, Табахло, Чурттах, Ваччи, Вихли, Убра, Балхар, Чукна, Куба и др., датируются не раньше IV-VI вв. н.э. При этом никак нельзя предположить, что всех умерших до этого времени лаки сжигали.

В культурном отношении племена лаков (леков) в период их расселения в Дагестане все ещё сохранили черты преемственности среднеазиатской и закавказской культуры, предшествующей периоду их миграции. Свидетельствует об этом масса бронзовых предметов, найденных на территории лаков. В ауле Хуна найден кинжал бесчеренковой листовидной формы, с тремя отверстиями в основании клинка для прикрепления деревянной рукоятки. Подобные кинжалы были известны в Закавказье из Самтавра. Найдены также наконечники копий. Этот вид оружия представлен 3 экземплярами из коллекции Млокосевич в Эрмитаже, поступившими из аула Турчи. С хронологической стороны время распространения подобного типа наконечников на Переднем и Среднем Востоке приходится в основном на треть и середину тысячелетия до н. э. Например, они были обнаружены в царских гробницах Ура и в каменных ящиках на Верхнем Евфрате.

Следует отметить, что каменные гробницы или каменные ящики становятся основным типом погребального сооружения на территории лаков до VI в. н. э. Наконечники копий принадлежат и к кавказскому типу. Втулчатые наконечники были распространены и на Северном Кавказе. Они найдены в ауле Турчи Лакского района. Образцы их относятся к двум типам - с разрезанной втулкой и цельной трубкой. Наконечники с открытой, разрезной втулкой типологически предшествуют наконечникам с цельной, сомкнутой трубкой. Но эти обе формы наконечников, по мнению исследователей, определенное время сосуществовали. Наконечники копья из Турчи с цельнолитной трубкой имеют листовидную форму. Продолжение трубки проходит через весь лист. Этот тип был широко распространен на Кавказе. 0дин из вариантов наконечников копий имеет рельефные ободки на втулке. Подобные наконечники копий были распространены в различных районах Закавказья (в Самтавре и др.), но особенно часто их находят в Кахетии. Наконечники копий с открытой втулкой были широко распространены на Кавказе и в поздний период бронзового века.

Принимая за основу археологические границы этого среднеазиатского типа кинжалов (1500-800 г. до н. э.) Е. И. Крупнов допускает переживание этой формы в горных районах Кавказа после того, как они исчезли в Передней Азии. На основании всего сказанного можно выдвинуть в качестве научной гипотезы предположение о том, что историческая прародина лаков находилась в северной части Месопотамии, в долинах реки Евфрат, что лакский язык, как и другие иберийско-кавказские языки, принадлежал в древности к распространенной на несравненно широкой территории группе языков. Бесспорно и то, что как лакский язык, так и этнос его, подвергался изменениям под влиянием иноэтнических проникновении в аборигенную группу и иноязычных взаимоотношений. Контакты между лакским, арабским и тюркским языками осуществлялись в основном и на почве двуязычия. Это хорошо прослеживается в работе С. Хайдакова.

Конечно, требуется еще сделать очень многое, чтобы внести ясность в вопрос об отношении других дагестанских языков к другим языкам вышеупомянутых древневосточных народов. Лакский язык рано отделился от других представителей родственной группы, и в продолжении тысячелетий своего обособленного развития успел далеко отойти от них. Очевидно, обособление лакского языка от родственных ему языковых групп, протекало в миграционный период, в ходе которого язык лаков , оказывался под влиянием других родственных и неродственных языковых групп. Обособившись от своих сородичей, дагестанские племена, в частности, лаки, обосновались на территории Дагестана, где все больше и больше протекал процесс языковой и этнической дифференциации, с одной стороны, и с другой - процесс интеграции, ставший особенно чувствительным в связи с развитием производительных сил в условиях физико-географических особенностей Дагестана.

Формирование лакской народности было неразрывно связано с разложением родовых общин и возникновением сельских общин. Лингвистические данные, появившиеся в период проникновения сармат в Дагестан, свидетельствуют, что у лаков в то время развивалось рабство. Картина половых отношений и система родства у легов и амазонок по Страбону очевидно соответствовала тому, что наблюдается у примитивных племен - пережиток группового брака при матриархальном строе. Образование раннегосударственного общества привело к дальнейшему разложению союза, превращению родоплеменной знати в феодальное сословие, возникновению и сосредоточению государственной власти нарей на все территории расселения лакского населения . Защита лаками своей подвластной территории от нашествия врагов, участие в войнах, происходивших между соседними державами на Кавказе и другие факторы, также способствовали объединению разрозненных общин и союзов в единое государство с полуфеодальными и полупатриархальными формами правления. Рост населенных пунктов за счет объединения родовых поселков, развитие экономических связей между селами, разложение родоплеменных отношений втягивали лаков в политическую и культурную жизнь народов всего Кавказа.

Лаки (лакцы) занимают центральную часть нагорного Дагестана от Цудахара по бассейну реки Кази-Кумухского Койсу до ее верховьев. Территория лаков южным узким кольцом обращена в сторону Главного Кавказского хребта. От долины реки Самур и азербайджанского Закаталы Лакия отделена высокими снежными вершинами Дулти-Дага, Акулалу, Па-Баку и Кокма. С востока и северо-востока земли лаков граничат с даргинскими, а с запада и северо-запада-аварскими. Границами являются также горные хребты. По их ущельям в сторону лаков идут три дороги: из Андалала через Тургидагские горы и селения Бухты, Мукар на Кумух; из Акушей и Андалала вверх по течению Кази-Кумухского Койсу; из Куры и Кокмадагского перевала к Хосреху и оттуда в Кумух.

Население лаков являлось компактной этнической единцей, в основном находилось в пределах Кулинского и Лакского районов. Однако лакские аулы имеются и на территориях других народов Дагестана: Балхар, Хули, Нуликан и Уллу-чара- в Акушинском районе; Араккул и Верхний Катрух-Рутульском; Бурши-Мака-Курахском; Пали-Чародинском и Падни-Дахадаевском районах.

Лаки называют себя "лак", "лаку-чу", а страну свою "Лакрал к1ану", т. е. место лаков. Некоторые даргинцы называют их "ву-леги", цудахарцы-"вулегуни", сюргинцы" "вулекко", акушинцы - "вулугуни".

В прошлом, вплоть до Октябрьской революции, у многих дагестанских народов, кроме лакцев, не было своего единого этнического названия. Так, лезги в прошлом не было самоназванием отдельной дагестанской народности, а употреблялось у азербайджанцев применительно ко всем народам Дагестана. Аналогично грузины и армяне всех дагестанцев называли леками. Интересно, что "лезги" в более ранних литературных памятниках о Дагестане встречается в виде слова„ лекзи". С другой стороны название „лег" выступает, как это неоднократно подчеркивалось различными учеными, в качестве одного из общих названий дагестанских племен. Известный советский филолог В. И. Абаев указывает, что самоназвание „лак" находится в связи с осетинским „лаег", означающим „человек", „мужчина". А.М. Алиханов-Аварский производит лакцев от гуннов. А языки Дагестана, в том числе и лакский, по его мнению, находятся в генетическом родстве с языками Индии, Малой Азии и Дальнего Востока. Крупнейший русский филолог XIX в. П. К. Услар сравнивал этнический термин „лак" с названием народа „леги" у известного историка начала нашей эры Страбона. Он же выдвинул тезис об идентичности слова „лак" с именем Лекос, известного в грузинской летописи-мифическом прародителе всех дагестанских народов. Выдающийся знаток кавказских языков Н. Я. Марр выдвинул гипотезу о миграции лакцев из Урарту. „Казикумухи" - считает С. Колокольцев, - "то народ, образовавшийся из остатков древнего народа кумух, греческого коммачена, совершавшего в У11 в. до н.э. набеги на Малую Азию. С. Габиев допускает возможность происхождения лакцев от более крупных народов, осколки которых в числе других народов, были оттеснены в горы Дагестана. Автор „Асари Дагестан" Гасан Алкадари полагал, что еще в У11 в. до н.э. нагорная часть Дагестана не была вообще заселена. Во II в. н.э. лакцы были оттиснуты в горы даргинцами.

Первая попытка научного происхождения этнонима лезг и лак (лек) осуществлена в работе И. X. Абдуллаева, К. М. Микаилова. Ими выдвинуто предположение, что название „лезги" (русск, лезгин) не было в прошлом самоназванием отдельной дагестанской народности, что этноним лезги является „...мета-тизированной формой одного из дагестанских этно-географических названий, что лакз исключает возможность изначальности и употребления первоначально в качестве самоназвания этнонима лезги на лезгинской языковой почве, так как ни один из горских народов Дагестана не называл эту народность лезгинами". По-нашему мнению, грузинская скорма „лек" (леки), реконструированная в „леги" Страбоном, с учетом сведений спутника Помпея Феофана Митилинского о Кавказской Албании, о легах и гелах, живущих между албанами и амазонками, восходят к общедагестанскому „лаки". В древнейшую эпоху „лег" утвердилось за дагестанскими лаками, как отстоявшийся этноним. Трансформация „лег" (лак) в лезгин, вероятно, объясняется вхождением кюринцев (Курал, Куралал), ахтинцев и др. в состав царства Лакз, а позже и лакского шамхальства и Казикумухско-кюринского ханства.

Прав В.Ф. Минорский, который считал, что корневой элемент „лак" является местным и соотносится со словом „лаг", означающим в ряде языков Северного Кавказа и Грузии „человек". Формулу же „лезг" (ин), он считает полученной в результате метатезы.

Одним из важнейших источников для определения происхождения дагестанских леков служит язык. Исследование лакского языка в историческом его развитии дает много материала для определения изменений, происходящих в хозяйственной, политической и культурной жизни лакского населения. В лакский язык вошло множество чужих слов, заимствованных в разные времена благодаря различным влияниям. Такие слова служат доказательством культурных и экономических отношений лакцев. Однако для тех времен, от которых не сохранилось ни устных, ни письменных преданий о социально-культурной жизни лакцев, единственным путем добывания некоторых данных об их происхождении служит исследование составные элементов языка. Поэтому для открытия праисторического лакского языка весьма важно выделить заимствованные слова иноземного происхождения.

Когда два или несколько различных народов находятся в близкой торговой и культурной связи, то взаимные отношения отражаются на их языке: между ними происходит обмен словами, целыми фразами. При политическом же соединении этих народов (как между господствующим и порабощенным народами), обмен уже идет и грамматическими элементами. Подобная связь между народами после продолжительного времени может прерваться. И единственным доказательством прежних близких взаимоотношений остаются общие формы в их языках. Однако при изучении этих сторон жизни языка мы должны остерегаться ложного предположения, будто совпадение отдельных элементов может заключать в себе следы происхождения языков от одной и той же ветви. Между слиянием неродственных в начале языков и распаданием одного первоначального языка на отдельные говоры есть разница. Изучение лакского языка в сравнительно историческом его развитии позволяет проследить этногенетические процессы лаков. Лакский язык в этом отношении, наряду с расхождениями, вызванными историческими особенностями, имеет большое сходство с другими языками Дагестана и Северного Кавказа. Еще П. Услар отмечал, что Лакский язык в лексическом отношении обнаруживает тесное родство с чеченским, аварским, даргинским, кюринским и др. Таковые сближения весьма любопытны: например, в чеченском сборнике слов мы заметили, что слог „ка" врстречается в соединении с некоторыми словами и должен означать руку. В лакском языке находим „ка" - рука. Дуог - чеченск., рак1 - аварск, дак1 на лакск., значит сердце и, очевидно, од-ного происхождения.

Действительно, как в фонетическом составе, так и в лексике, морфологии и синтаксисе этих языков есть сходство и расхождения, определяемые историческими и другими в языковом отношении связями народов, говорящих на этих языках. При сопоставлении лексики лакского языка с другими языками обнаруживается очень много коренных слов, сходных между собою. Исследователи доказывают также, что лакский язык по своим языковым особенностям близок к грузинскому.

Важнейшим материалом для определения связей лакского языка с другими языками Кавказа служит топонимика. Марр утверждает, что в Дагестане имеется сокровищница материалов, разъясняющих многие стороны соседних и несоседних народов Кавказа. В районах Азербайджана локализуется много лакских топонимических названий. Краеведом М. Пашаевым отмечено около 20 названий населенных пунктов и географических местностей, сочетающихся с лакскими названиями.

Приведенные примеры наводят на мысль, что в этногенезе лаков и других народов Дагестана известную роль играли племена иберийско-кавказско-протохеттской групп. Следовательно, можно предположить, что народы Дагестана, в частности и лаки, могли попасть на свою позднейшую территорию лишь с Юго-Западной части Кавказа. „Нельзя не признать, что Дагестан, по характеру своего рельефа и почвы, должен был представить мало привлекательного для первобытных мигрантов. Его голые каменистые хребты, узкие ущелья, скудные леса едва ли могли привлечь к себе добровольно выходцев с юга или севера. Скорее надо думать, что население это составилось из загнанных сюда силою обществ, которые вынуждены были покинуть более удобные и плодородные местности перед напором более сильных и многолюдных племен.

Термин „лаки" (леки) впервые встречается в анналах ассирийских царей до У111 века до н. э. Под этим племенным названием была известна самостоятельная страна, расположенная по мнению исследователей, на северной части Мессопотамии по среднему течению реки Евфрат, к югу от современного города Мелетены. Эта же страна известна в источниках под именем царского города Куммуха (Кутмуха), расположенного в этом же районе. Гипотетичность внешнего совпадения этого этноса с дагестанскими лаками может быть вероятным и парадоксальным. Но в районе, заселенном этим племенем, локализируются и другие топонимические названия дагестанских языков. Из клинообразных пунктов надписей ассирийских царей, о которых будет еще идти речь, известными городами, населенными пунктами или местностями лаков (леков) являлись Тилули, Кибаку, Куба и Шереши. Более того. Этимология этих слов легко объясняется из словообразования в лакском языке. Например, название Куба-„двадцать"; Кибаку: „ки"-„два", „6аку"-„гора" (холм); "Шерещи" - источник, родник. О классических лаках междуречья имеются и другие исторические сведения. Так, после ослабления могущественного хеттского царства, на историческую арену Малой Азии выступают ассирийская держава и Урарту. Из Ассирии, многолетнего соперника Урарту, дошло значительное количество письменных источников, говорящих о военных столкновениях ассирийских царей с правителями царства лаков.

Подробные сведения о стране лаков дают также надписи ассирийских царей. Так, во введении к надписям Ададнирари говорится, что „Ададнирари... истребитель мощных племен касситов, кутиев, лулумеев... покорившего страну Турунки и Нигимхи до пределов ее всех правителей гор и холмов обширных пределов кутиев, покорившего страну Кутмухи и всех его союзников полчища ахлалиев (арамеев) их страны, расширившего границы и пределы. В надписи Салманасара 1 (серед. XIII в. до н.э.) сказано, что „после того кутти, которым нет счета, как звездам на небе обученные истреблению, восстали против меня, стали мне неприятелями, повели вражду. Собрав войско, он направился на них "от границы страны Урутри до Кутмуха в отпавшей стороне, краю далеких беру и пролил их кровь как воду, телами бойцов их наполнил широкую степь. Полон его (войско), скот его и богатство его и доставил в мой город Ашшур". Войны с этими народами продолжались и в царствование Тиглатпаласара 1 (1115-1077 гг. до н.э.). Об этих событиях подробно сказано в надписи на глиняном цилиндре: "В начале моего царствования 20000 человек мушкинцев и 5 царей их, которые вот уже 50 лет как захватили страны Алзи и Пурулумзи, приносившие раннее дань и подать богу Ашшура, моего владыки груди которых ни один царь не мог усмирить в битве и которые полагались на свою силу, спустились с гор и захватили страну Кутмухи... В надежде на Ашшура, моего владыку, мои колесницы и войска, воистину я собрал, остальных не ожидая: горы Кашияр, трудную местность, я преодолел с 20000 их бойцов и 5 царями их в стране Кутмухе и померялся силами, и нанес им поражение, тела их воинов в сече битвы я смел в кучи".

С конца XII в. до н.э. на протяжение нескольких столетий до царствования Ашшурнасирпалы П (884/3 859 гг. до н. э.) в ассирийских источниках ничего не слышно о Лаке и Кутмухе (Куммухе). Однако на основании этого нельзя заключить, что объединение лаков-кутмухов распалось или значительно ослабело. Отсутствие сведений в ассирийских источниках объясняется тем, что после Тиглатпаласара Ассирия скоро ослабеет, в продолжение нескольких столетий ей приходится вести тяжелые оборонительные войны против арамейских племен. Ассирийские цари в это время были лишены возможности осуществлять активную политику по отношению к таким далеким странам, как Лаки или Кутмух. В IX же веке до н. э., когда Ассирия выходит из упадка и приобретает былое могущество, начинает крупные по-ходы против северных племен. В ассирийских источниках вновь появляются сведения о Лаке или Кутмухе (Куммухе).

В период этих трех столетий Лаки (Кутмухи) успели приобрести самостоятельность. Поэтому Ассирия снова начала войны с Кутмухом с целью его подчинения. Ассирийский царь Ашшурнасирпал 11 (884/3-859 до н.э.) рассказывает, что он "переправившись через Тигр, подошел к стране Кутмухи, принял дань страны Кутмухи и страны Мушни-бронзовые сосуды, крупный и мелкий рогатый скот и вино". В другом месте дается более подробно описание того же похода. "Переправился через Тигр, вошел в страну Кутмухи, освятил дворец Титула, принял дань страны Кутмухи... вошел на Перевал богинь, переночевал в поселении Кибаку, принял дань Кибаку-крупный и мелкий рогатый скот, вино и бронзовые сосуды... вышел из Кибаку, подошел к поселению Матиату, покорил и далее".

В надписи приводится перечень стран, подчинившихся Ашур-насирпалу. "Покоривши страну Наири до крайних пределов ее, от перевала Киррури до Гильзану, от-ястока реки Субиат до страны Шибре все страны покорила моя рука; от той стороны Тигра до страны Лаки, до пределов его, Суху до Рапику (пограничная с Вавилонией область) перевала Бабиту до Хашмара".

Из приведенного видно, что Кутмух представлял в то время значительное племенное объединение, лежащее на территории населенной лаками в Междуречье, точнее в долине реки Евфрат к югу от современного Мелитены". По мнению Дьяконова и Меликишвили Кутмух был расположен в верхней части долины реки Тигр. На наш взгляд, такая локализация представляется ошибочной, т. к. она не подтверждается вышеприведенными сообщениями о походах ассирийских царей. Почти все приведенные сообщения подтверждают, что ассирийские цари каждый раз предпринимали свои походы на страну Кутмух, переправившись только через р. Тигр. Следовательно, Кутмух был расположен не на правом берегу р. Тигр, а за его пределами, по обеим сторонам долины реки Евфрат. Трудно предположить, что из себя представлял этноним Лаки в культурно-историческом отношении. Анналы ассирийских царей, дающие Подробные сведения о военных столкновениях с Кутмухом и другими племенами, бывшими в союзе с Урарту, дают много данных о характере собранной дани, которые позволяют сделать некоторые выводы об экономике этих племен: лаки занимались хлебопашеством и скотоводством. Было развито и ткачество. Ассирийцы в качестве дани в Кутмухе брали крашенную в пурпур шерсть. Пурпурная шерсть упоминается также, как дань страны Хамата и цитадели Хиндану, куда лаки перегоняли свои стада на пастбища.

В Лакии было развито и ремесленное производство. Среди ремесленных изделий больше всего была распространена медная утварь, в связи с удобством её применения в кочевом и полукочевом хозяйстве. Поэтому в списке стран, присылавших медные изделия, числится Лак (Кутмух). Например, один из правителей Кутмуха преподносит Тиглатпаласару 60 медных сосудов, большой бронзовый чан и бронзовый котел, а также рогатый скот, как „дань и подать". В анналах ассирийских царей-среди отдельных районов, имеющих наиболее значительные запасы свинца, указаны лаки, которые были богаче им, чем соседние племена.

О социальном строе страны Лаки (Кутмуха) нам ничего не известно. Ассирийские источники на этот счет нам ничего не сообщают, если не считать отдельные упоминания об их „царях". В этом отношении интересно свидетельство Тиглатпаласара о том, что он захватил в плен Кутмухского правителя и его сына Кали-Тещуба, а также „...его жен и сыновей-произведение его утробы - его родню".

После падения Урарту лаки (кутмухи), потеряв в лице Урарту своего союзника, были оттиснуты сильной ассирийской державой на север Кавказа. Подтверждением для такой вероятной гипотезы могут служить ассирийские источники. В так называемой „Торжественной надписи Саргона" рассказывается, что после разгрома Урарту Муталлу кутмухский, злой глупец, не спрашивающий слова богов, замышлявший зло, готовивший злодейский заговор, положился на Аргишту, царя Урарту, помощника, не спасшего его и прекратил доставку дани и подати страны своей, задержал свое приношение. В ярости сердца моего, с личной моей колесницей и всадниками... я направил путь против него. Увидев приближение моего похода, он вышел из своего города, и место его не было найдено. Этот город (Кутмух) вместе с остальными 62 его укрепленными городами я осадил и покорил его жену, его сыновей, его дочерей, имущество, богатство, все драгоценности из сокровищницы его дворца вместе с его людьми страны я полонил и никого не оставил, эту область я заселил заново. Эти события произошли в конце У11 в. до н. э., т.е. в конце царствования Саргона 11(722-705 г. до н.э.).

Вообще в этот период наблюдается массовое передвижение народов на Восток. В начале УII в. происходит передвижение хайасов (арменов) и других народов из западных районов Верхнего Евфрата Хеттского государства. Передвижению этих наро-дов дало толчок нашествие киммеро-скифов, которые основательно осели к западу от Евфрата, обосновавшись главным образом в центральных областях хеттской государственности. Эти скифы и киммеры способствовали ослаблению Урарту и продвижению не только армян-хайсов но и других заевфратских народов. По-видимому период миграции лаков с их первоначальной родины падает на конец У111 в. до н. э. Из источников явствует, что в районе заселения лаков уже в У II в. мы не встречаем больше кутмухов-лаков. Значит ли это, что они исчезли бесследно? Отнюдь нет. Ряд классических авторов говорят нам об их появлении позже в северной части Кавказа вслед за падением Ванского царства.

Геродот говорит, что после разгрома Скифского переднеазиатского государства часть скифов-шкуда ушла вначале через Кавказ обратно на север, а часть скифов-шкуда „оритокорибанта" осталась в пределах Мидийской державы. Можно уверенно допустить, что и тот контингент албан, утиев, кутиев и других, которые жили в Передней Азии, ушел вместе со скифами в северную часть современного Азербайджана. Очевидно, лаки тоже вместе с другими родственными им народами под налогом сильных племенных объединений вынуждены были уйти на север Азербайджана. Ряд источников также свидетельствует о миграции в эти районы и других племен, родственных народам Дагестана. Так, например, айниани или автианди, упоминаемые в ассирийских надписях IX в. до н.э., уже в У1-У вв. появились на территории Мидии.

По свидетельству Плиния гелы также частично продвинулись на север. По видимому, к этому времени относится появление в топонимике северного Азербайджана и других областей Закавказья племенное название гелов. О передвижении этих племен в северном направлении свидетельствует также целый ряд источников. Почти все исследователи, занимающиеся древней историей Кавказа, связывают названия племен айниани с дагестанскими андийцами. Интересно и то, что в одно и то же время на кавказском побережье Каспийского моря по сообщениям античных авторов (Птоломей, Плиний.Страбон) в У-1У вв. упоминается и племя удов (удинов), а рядом с ними гелов, легов и дидуров. Название современных удинов ученые связывают с названием древней страны Этиуни (к западу от Севанского озера), куда ходили походами урартские и ассирийские цари.

Прямыми потомками племени удов (удинов) Кавказской Албании считаются современные удины, живущие в одном селении Восточной Грузии и в двух селениях, расположенных в прилегающей к Грузии части Азербайджана. Язык теперешних удинов изучался академиком А.М. Дирром, который доказал их иберийско-кавказскую принадлежность. Сведения античных писателей подразумевают удинов распространенными в древности на большом пространстве Северного Азербайджана и прилегающих к нему частях Дагестана и Грузии.

Открытый проф. И. В. Абуладзе „Албанский алфавит" также дает основание предполагать, что в "албанском языке подразумевался язык северо-кавказской группы, в частности, удинский язык считается одним из пережиточно сохранившихся древних языков Албании, который входит в дагестанскую языковую группу". Удинский язык также дает большое сходство с языком лаков. Для иллюстрации этого положения приведем несколько примеров.

Удинские слова
Лакские слова

Са (один)
Ца (один)

Менда (останься)
Манарда (останься)

К1ури (умер)
Ивк1ури (умер)

Ви (твой)
Вил (твой)

Ча (веревка)
Гъен-ча-улча (веревка)

Хе (роса)
Хьин (роса)

Кроме того, название удинского селения куткашан этимологизируется из лакского слова кьуткьа (средней величины глиняный сосуд). Картташен в лакском языке крупной величины, глиняный сосуд -к1арташи. К тому же у лаков имеется ряд населенных пунктов, оканчивающихся на „щи". Например, Чуращи (джамаат Кумуха), Чуртащи, Виртащи (срав. с удинским Вирташен).

Приведенные данные дают возможность предположить, что лаки и удины являлись не только родственными племенами. Очевидно, в те исторические времена они вместе с предками азербайджанцев были заселены по соседству на определенной территории Северного Азербайджана в районах Нуха, Баку и Ширвана, а также частично прилегающей к ним Грузии, входили в состав древнейшего государства. Мидии. Подтверждением тому может служить и ряд лакских топонимических названий, локализируемых в настоящее время на данной территории. Например, указанная выше Нуха по-лакски означает „пещера", Бейлахан (место религиозных увеселений), Цулахъан (Сураханы) "место зажигания огня и т. д.

Из истории известно, что древняя Мидия являлась центром зароастровой религии, ставшей государственной религией при Сасанидах. В прошлом у лаков бытовали такие обряды огнепоклонничества, которые существовали в древней Мидии. Например, в честь наступления весны лаки зажигают огни и костры на вершинах горных хребтов и прыгают через огонь. Каждый удачный прыжок по поверьям способствовал исцелению человека от болезней и смыванию грехов. В честь наступления весны из глиняных шариков и деревянных палочек готовят по-лакски „т1урщи", которые зажигают и кидают с верхней части села с помощью так называемого „урума".

В прошлом в каждом лакском селении были специальные места, где постоянно поддерживался огонь. Во время свадебных церемоний, особенно когда невесту отправляли к жениху, молодежь выходила навстречу с факелами в руках, и при приближении невесты к дому супруга перед входом разжигали костры и начинали прыгать через них. В могильники клали светильники, деревянный уголь и куски кизяка. Поклонение солнцу и луне было распространенным культом среди лаков. В облике солнца лаки воображали прекрасного юношу, озаряющего и согревающего мир.

В условиях передвижения народов вероятно протекали и процессы дальнейшего смешения населения Дагестана, особенно его юго-восточных районов, в которых ныне наряду с кавка-сионским антропологическим типом встречается каспийский тип. Вероятно, под напором урарту и других племен каспийцы, упоминаемые в сочинениях Геродота и других греко-римских историков, вынуждены были продвинуться на север Азербайджана, где подверглись определенной ассимиляции с аборигенами -легами.

По мнению Г.Ф. Дебеца, версия о том что в формировании физического типа дагестанцев участвовали два антропологических типа-кавкасионский и каспийский, более применительна к южному Дагестану и значительной территории северо-восточного Азербайджана.

В результате антропологического изучения шахдагской группы лезгин Р.М. Касимов заключает, что имеющиеся признаки различия между типичными представителями кавкасионского типа и шахдагской группы являются результатом смешения последней с каспийским типом.

Однако отсутствие достаточных лингвистических и исторических данных не позволяет в должной мере проследить соответстзующие этногенетичгские процессы. После распада Мидийского государства, в сфере влияния которого находились древнедагестанские народности и народы примыкающих к Дагестану частей Восточной Грузии, Северного Азербайджана, все они вошли в единое политическое объединение, известное в исторических источниках под названием Албания (в греческих и римских).

Дуаь

Я Аллагь, леххаву тIинан леххаврий уккайссама,чIатIинан мурад булайссама, цIансса хьхьуну заррахIру чIалачIиссама, кьавкьсса чарийх нанисса щулгъилул чIу баяйссама!

Я Аллагь, зунзулчаннащалгу вийн леххаву, ххяххабургъищалгу вийн леххаву, Ина жу хьхьунил балардаща, кьинилул апатIирттаща буруччин бува, загълуннал зулмулуща, пасикьнал пикрилуща буруччин бува!

Я Аллагь, Ина жун дакI дарцIуну дин дула, имандалийсса бивкIу була! Ина жул дакIурдища духIан къашайсса дардру мадулара, ттурчIаща духIан къашайсса азар мадулара! Ина жу дакъа аьсив мабара, дуну бахил мабара!

Я Аллагь, Ина жул аьмал хIалим бува, хIал бусурман бува! Бисмиллагьращал ххуллийн бувкми щукрулий кIура баенгу бува!

Я Аллагь, дакI хияллал дурцIуну, бакI пикрирдал бувцIуну, гъапулну, гъалатIну, кIулну, къакIулну дурсса жул дуаь кьамул дува!

Лакия представляет собой треугольник с несколько закругленными боками, обращенный своей вершиной к северу, а основанием к югу. Вершиной этого треугольника является Цудахарское ущелье. Оно представляет из себя громадный монолит, разрезанный рекой, яростно набрасывающейся на его огромные камни, крутясь и пенясь, грызя их.

Боковые стороны этого треугольника составляют так называемые поперечные кавказские хребты. Восточную сторону составляют Каринско-Кундинские горы, Кун-гора или Кимизу (Хъун-зунтту - Большая гора или Къимизу), Али-гора (Аьли-зунтту), Шунудаг (Щуну), Кулинско-Хосрехский хребет. Западную сторону составляют плато Турчидаг (ТтурчIайнна-зунтту), Шалинский хребет (Шаллал зунттурду), Арчаварский хребет. Основанием треугольника служат горы Дультидага (Дулттиял зунттурду) и Кукминские горы (КьукIма).

Ряд лакских селений находятся на внешних отрогах пограничных хребтов или на параллельных им горах. Это селения Верхний и Нижний Кюли или Хюли (Хъюли), Балкар или Балхар (Балхъар), Цалакани (ЦIалакъян), Уллучара или Уручра (Уручул), расположенные на территории нынешнего Акушинского района; Макка-Бурши - в Курахском районе (ныне оно переселено в селение Советское Касумкентского района) и Шадни (Щадун) - на территории нынешнего Дахадаевского района (эти два селения находятся в некотором отдалении от основной массы лакских селений); Верхний Катрух (Ялув ЧIатIлухъи) и Аракул (Дюкъул) - в Рутульском районе; и, наконец, Шали (Шал) - в Чародинском районе. Это и есть вся Лакия.

Таким образом, большая часть лакских селений размещается внутри указанного треугольника, представляющего из себя бассейн Гази-Кумухского койсу (Гъумучиял Хъун-нех - Большая река Кумуха) и его притока Кулинки (лаки ее называют по-разному: Хъусрал нех, Куллал нех, Хъювхъиял нех, Хъунайннал нех, Маччайннал нех). Этот бассейн изрезан различными притоками этих основных рек, над которыми возвышаются горы и хребты меньших размеров. Реки, как правило, заполняют все дно русла, а отвесные склоны, нависающие над ними, позволяют прокладывать к ним только узкие тропы. Между горными цепями простираются высокогорные плато, средний уровень которых составляет 1400-2000 метров. Лесов в Лакии мало. Скорее всего, что они были вырублены для увеличения площадей пастбищ для домашнего скота.

Населяет Лакию компактный этнос лаки. Сами себя они называют лак [лaк], а свою страну - Лакку кIану или Лакку билаят, т.е. Лакская местность или Лакская страна. Не подлежит никакому сомнению связь традиционного самоназвания этого народа с древнегреческими "легами", "леками", упоминаемыми в армянских источниках ("лакский царь Шергир") и грузинскими "лекIами".

Историческим и политическим центром Лакии был Гази-Кумух (по-лакски Гъази-Гъумук, в современном звучании Гъази-Гъумучи), главный государственный центр лаков на протяжении тысячелетнего существования их государства. Но провидение сделало Кумух не только центром Лакии, но расположил его в центре горного Дагестана.

Благодаря своему ли географическому положению, своим ли историческим заслугам Кумух будил воображение историков, географов, любителей старины, путешественников и туристов. Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть картину "Возведение хана Гази-Кумухского" неизвестного художника, нарисованную им по рассказам русских офицеров, присутствовавших на церемонии провозглашения Аслан-хана Кюринского ханом Гази-Кумухским в 1820 году: мастер представил себе столицу ханства как мощную крепость, ничем не уступающую, если не превосходящую, Дербентскую Нарын-Калу. Конечно же, таких мощных оборонительных сооружений не было в Гази-Кумухе и вообще в горных населенных пунктах. Но среди крепостей, реально существовавших в столице Лакии, привлекает внимание бастион, построенный на кумухской возвышенности Гурда (Гурда бакIу, Гурда-холм). В этом бастионе жили гази-кумухские правители. Не та ли эта "гурда", от которой произошло название старинного холодного оружия "гурда-тур" ("гурда-сабля"), известно нам из лакского фольклора и не гази-кумухские ли газии распространили это название на весь Кавказ?

Кумух всегда привлекал внимание путешественников, художников и писателей. Только в последние десятилетия из-за неправильной экономической политики, проводимой в Республике, которая приводит к оттоку населения из горных районов, Кумух, как и многие другие исторические горные аулы, теряют свое значение и соответственно привлекательность.

Если ставить перед собой задачу вкратце рассказать историю лакского народа, то нет необходимости описывать многочисленные войны, в которых пришлось участвовать одному из самых малочисленных этносов Дагестана, имевшему в свое время одно из самых могущественных государств на Кавказе. Достаточно перечислить те из них, которые выпали на его долю вести с великими народами и государствами. Естественно, они не всегда кончались в его пользу. Но, возможно, именно эти столкновения с великими народами и государствами, а не другие, еще более многочисленные, войны имели решающее значение для маленького горского народа.

Первый великий народ, с которым, согласно сохранившейся исторической памяти, пришлось лакам иметь дело, - это сасанидские персы. Армянский историк Моисей Хоренаци (Моисей Хоренский) в XXXVIII главе своей "Истории Армении" рассказывает о смелом царе лаков Шергире. Шергир был союзником Ирана, которая выступала против Армении. Шергир был убит Камсаром Спандартом в великом сражении при Дцираве. Так описывает он это сражение: "Когда взошло солнце против нашего войска, лучи от покрытых медью щитов, как от огромной тучи, начали отражаться на горах. Тогда подлетели из среды наших храбрецов наххаратов отважные мужи, одетые в панцири, блестящие, как свет молнии. При одном их виде ужас обуял персидское войско; страшно стало и нашему: восходящее солнце мешало нам глядеть. Но как только сшиблись обе стороны, нашло осеняющее облако, и с нашей стороны подул сильный ветер против персов. Когда все смешалось, Камсар Спандарт с большим отрядом, в котором находился храбрый Шерер (Шергир), царь леков, твердо стоявший во главе среднего полка. Ринулся на него Спандарт, прорвался сквозь толпу войска, положил на месте храброго мужа, как громом пораженного, опрокинул его отряд и обратил в бегство. Таким образом, греко-армянское войско, поддерживаемое помощью свыше, наполнило всю равнину трупами неприятелей, а оставшихся в живых обратило в бегство".

Наши попытки выяснить происхождение имени Шергир привели нас к персидском языку: по-персидски "ширгир" (или ширшекар) означает "охотник на львов". Если имя Шергир имеет отношение к персидскому "ширгир", то возможно, что это не настоящее имя, а прозвище. Или может быть у этого царя лаков было другие похожее на это имя, напоминавшее армянскому историку персидское слово "ширгир".
В наше время стало очень модно среди народов Дагестана, что именно они являются потомками древних леков (даже чеченцы присоединились к таковым). Однако невозможно считать случайным совпадение традиционного самоназвания современных лакцев - лак - с древнегреческим леги, грузинским "леки", армянским лаки, упоминаемых у ряда летописцев и можно утверждать, что упоминаемый этнос является предком нынешних дагестанских народов, тем более нынешних лаков (лакцев). Кстати, это отмечали еще П.К. Услар.

Вероятно, связь лаков с персами имеет многовековую историю. Это видно по одной древних дагестанских исторических хроник "Дербент-наме". "Он (Нуширван или Ануширван, сын Кубада - иранский шаханшах. - С.М.) построил город в Кумуке (т.е. Кумухе) и назначил [там] правителя из своего рода", - сообщает хроника. Не подлежит никакому сомнению, что если сын "знаменитого Кубад-шаха", "иранского падишаха", шаханшах Ануширван назначил в Кумухе правителя из своего рода (выделено мной. - С.М.), в то время как правителей других мест он назначал из своих приближенных, но не из своей семьи, то можно предположить, что это было место, которому сасаниды придавали особую политическую важность. Может быть город, построенный Ануширваном в Кумухе, потому и назывался Кибади, что был построен в честь своего отца, подобно городу Баб Фируз Кубаду? Кибади в дальнейшем слился с Кумухом.

Следующим важным этапом в истории лакского народа является приход арабов в Дагестан и установление ислама. Острейшая борьба развернулась в VII в. между арабами, настойчиво продвигавшимися на север, и Хазарией, государства, возникшего буквально накануне, но сразу занявшего господствующее положение в этом регионе. Борьба мусульман за завоевание территории, которая в то время не имела конкретного названия, а ныне называется Дагестаном, была упорной. Эта более чем столетняя война протекала с переменным успехом, пока арабы не догадались, что с ними сражается не одна плоскостная Хазария, а все правители небольших горских государственных образований и не направились в горы для их подавления, без чего невозможно было покорение основного противника. Мервану ибн Мухаммаду пришлось совершить ни один поход, пока он в 739 г. поочередно не подавил сопротивление правителей Сарира, Тумана, Зирихгерана, Хамзина. По пути был покорен и Гумик (Кумух). Бахадур Гамзатович Малачиханов отмечал: "Кумух является крупнейшим этапом на великом древнем пути народов и, как таковой, привлекая к себе внимание, должен был еще в очень ранний период арабских завоеваний на Кавказе сделаться самом деле предметом яростной исламистской экспансии, направленной к северу".

Хотя мы здесь и подошли к очень важному вопросу, до сих пор возбуждающему научные споры - о времени принятия Кумухом ислама, углубляться в него не будем. А только заметим, что существуют две версии: версия Л.И. Лаврова - В.Г. Гаджиева, считающая возможным принятие ислама лаками в VIII веке и другая версия, считающая, что ислам был принят лаками не ранее ХI века. Мы полагаем, что первая версия более убедительна и не идет в разрез с теми немногими дагестанскими хрониками, которые утверждают, что арабы построили мечеть в Кумухе еще в VIII веке. А не верить им, как говорил В.Г. Гаджиев, "у нас нет никакого основания". К этой версии близка мысль, высказанная А. Каяевым. По его мнению, окончательное установление ислама в Лакии связано с именем Гази-Каландара, деятельность которого приходится на начало ХII в. Именно Гази-Каландар, а не арабы установили власть шамхалов в Кумухе, и по происхождению он был не араб, следовательно, не потомок одного из дядей Пророка Мухаммада (Аббаса или Хамзата), а турок, утверждает А. Каяев. Но "в Дагестане - в Дербенте (Чур), Кубе (Къувал; имеется в виду азербайджанский город Куба), Кюре (Курал), Лакии, различных местах - и до Гази-Каландара там-сям ислам был принят. Но он укрепил его в тех месте и распространил и там, где его не было. Если в Кумухе осмотреть кладбище, начинающееся от Цубадийской мечети (ЦIубадиял мизит - мечеть одного из кумухских магалов - С.М.) до могилы, в которой похоронен Гази-Каландар, то можно увидеть, что ислам имел распространение в Лакии и значительно раньше Гази-Каландара, говорит ученый.

Как сообщает Али Каяев, кумухцы вместе с сельджукским командующим Гази-Каландаром ибн Хайдаром активно распространяли ислам в Дагестане, за что и получили прозвание "газии", воителей за веру. В частности, они вместе воевали против язычества в Кайтаг-Табасаране (или Хайдак-Табасаране), где ислам не был установлен или где победа ислама, как до этого и в Лакии была неполной. Лаки-"газии" распространяли и в полуязыческой, полухристианской Аварии. Кайтаг (Хайдак) при поддержке местных мусульман подчинился сельджукскому командиру, а покорить Аварию ему не удалось, и она оставалась неисламизированной. "Между эмирами Гумука (Гази-Кумуха) и султанами Кайтага (Хайдака) разбилось зеркало согласия усилиями сатаны..." - сообщает "Тарих Дагестан". Разгромленные "во время этих распрей" гази-кумухским шамхалом потомки кайтагских (хайдакских) правителей "бежали, жалуясь и умоляя о помощи, к аварским правителям и заключили с ними союз делить добро и зло при всех обстоятельствах". И "начались страшные войны и сатанинские распри" между правителями Авар и шамхалом Кумуха. Продолжавшие оставаться "язычниками" сепаратисты Аварии безуспешно пытались противостоять последнему.
Так, одним из самых трагических испытаний, выпавших на долю лакского народа, было монголо-татарское нашествие. В период первого похода монголо-татар в сторону Восточной Европы в 20-х годах ХIII века, несмотря на военно-дипломатическую хитрость, которую применили полководцы Чингисхана Субудай-бахадура и Джэбэ-нойна, им не удалось пройти "единственной ровной дорогой, пересекающей Кавказ", т.е. через дербентский проход, и они вынуждены были выйти из Закавказья на север через горные дороги. Монголо-татары "по местам неприступным перешли Кавказские горы, заваливая пропасти деревом, камнями, бросая туда свой багаж, даже лошадей и военные снаряжения", пишет армянский историк. Сообщается о крайней жестокости монголов и упорном сопротивлении дагестанских горцев. Возможно, этот путь проходил через Гази-Кумух, поскольку другим путем на Северный Кавказ была дорога через внутренний Дагестан по труднопроходимым горам, пролагающая именно через главный город лаков. Этот путь, называемый транзитным "великим путем через горы", пролегает по Самурской долине - Рича (ЧIурппи) - Чирах (Хьургъи) - Хосрех - Кумух - Согратль (Сугъращи) и т.д. Возможно, что эти самые гази-кумухцы оказали им серьезное сопротивление, что и послужило для мстительных азиатских племен достаточным основанием наказать их во время второго похода.

Если первый поход монголо-татар в Восточную Европу рассматривать как разведывательный, то второй - это планомерное его завоевание. Одновременно с завоеванием Руси монголы, не боявшиеся воевать на несколько фронтов одновременно и успешно делавшими это, завоевывали и Северный Кавказ. Войска Бату-хана направлялись на этот раз с севера на юг. Ими командовал некто Бугдай (Бугъдай). Во второй раз им удалось завоевать Дербент. Как раз тогда и обратился аварский правитель Сиртан к некому султану Кавтар-шаху (Чавтара), командовавшему монголо-татарами. С двух сторон - с востока Кавтар-шах, а с запада Сиртан совместно с султанами Хайдака напали на Кумух. Дагестанские рукописи называют агрессоров турками, поэтому вероятно, что это были татары. Их отряды направились в Гази-Кумух.

Совершенно ясно, что рейд, совершенный в горы во время второго похода мирозавоевателей в Дагестан, был направлен исключительно против Гази-Кумуха, потому что путь выбран ими наиболее удобный, не видно никаких отклонений от основного маршрута, исходной точкой маршрута является Дербент, конечной же - Кумух, иначе непонятно, зачем было им отправляться в небольшом горный аул Рича. Поход монголо-татар начался осенью и закончился весной. Войска, преодолевая крутые горные перевалы и тесные ущелья, прошли до центра Дагестана. Поход этот нельзя назвать случайным набегом или разведкой с боем, так как он длился более полугода. Путь к Гази-Кумуху проходил мимо селения Рича по долине реки Чирах-чай. Здесь войска гази-кумухского шамхала решили поставить заслон перед врагом. Эта долина получила название Магу-дара (Магъу-дара - долина монголов). Около месяца обороняли Рича войска шамхала при поддержке местного населения. Однако вынуждены были отступить. Татары разрушили Ричинскую крепость и сожгли ее дотла. Ожесточенно сопротивлялись лаки всепобеждающим монголо-татарам и их союзникам. Звенели булатные клинки и пели свистливую песню стрелы. Сражения шли за каждый аул, за каждый населенный пункт. Каждый валун был готов свалиться на степняков, каждый камень был готов взметнуться на врага, каждый горец отдавал жизнь за сладкую свободу, каждый мусульманин становился шахидом за свой священный город Гази-Кумух. Земля стонала под копытами остервенелых боями коней. В маленькой, опустошенной бесчинствами грабительской армии Бату-хана Лакии не хватало пищи, военных ресурсов. Только прохладной родниковой воды и свежего горного воздуха хватало вдоволь, за него и сражались воины свободы. Горцы не хотели сдаваться. Однако Кумух был повержен. И погибли все, кроме 1033-х воинов. Вероятно, эти остатки сдались превосходящим силам противника. Это случилась 1 или 2 апреля 1240 года. Отчаянно сражалась молодежь. От вдохновленной исламскими идеями служению Аллаху цветущего края газиев, воителей за веру, остались груды камней, а сами они полегли на поле брани. Особенно восторженно отзывается хронист на эпизоде, связанном с жестокой схваткой 70 отважных юношей, которые, несмотря на капитуляцию основных сил, "поклялись сражаться на пути всевышнего Аллаха", и, укрывшись в Кикулинской мечети (Ччиккуллал мизит), защищали этот последний клочок священной земли. Они оказали мужественное сопротивление непобедимым монголо-татарам и все до единого пали в этой неравной борьбе. События эти происходили, как сообщает "Тарих Дагестан", во времена Наджмаддина. Вероятно, это имя шамхала или того пира (пир - святой, шейх) Наджмуддина, про которого рассказывает Али Каяев как о проповеднике ислама, жившем в ХIII веке.

Монголо-татары поставили маленький лакский народ на грань уничтожения. Осталось, как сказано выше, всего тысяча мужчин, значит, всего населения - пять или десять тысяч человек! Практически уничтожен был весь генофонд народа. И все-таки воспрянул, воскрес он, подобно Фениксу!

Результатом завоевания Гази-Кумуха монголами стала смена арабской или сельджукской династии шамхалов на монгольскую. Однако это не привело к потере кумухцами почетного звания "газиев". Восхищенные мужеством покоренного им народа новые шамхалы восприняли лучшие его качества и стали служить ему и идеям ислама.

Особенно усилилось влияние кумухских воителей за веру с принятием ислама Золотой Ордой при хане Узбеке в 1313 году. Возможно, на совершение этого исторического акта какое-то влияние оказали вассальные Узбек-хану его родственники, правившие в Гази-Кумухе. "Кумух начинает выступать не только в качестве экономического и политического центра шамхальства, но и как форпост ислама в лакских и соседних землях, в частности аварских", - говорит Амри Рзаевич Шихсаидов. Из Гази-Кумуха отправлялись воители за веру утверждать ислам в горных районах.

Следующее испытание, выпавшее на долю лаков, - это нашествие непобедимого Тимура. Но на этот раз в отличие от нашествия монголо-татар великому полководцу противостоял практически весь Дагестан. Причем, объединились и мусульмане, и язычники, и христиане. Остановимся на этих событиях подробнее.

Во второй половине ХIV в. Золотая Орда, бывшая еще недавно самым большим государством, испытывала кризис. Сепаратисты, приобретшие все больший вес, начали брать верх. Столкновения центробежных сил переросли в междоусобные войны, которые начали раздирать страну на части. Держава монголо-татар практически распалась на Восточную и Западную Орду. Среди небольшого числа ханов, которые попытались восстановить былую славу, выделился Тохтамыш. Именно он сумел отомстить Москве за поражение на Куликовом поле Мамая, временщика безвременья, которое испытывало в то время Орда. "После взятия и разграбления Москвы 26 августа [1382 г.]" взоры Тохтамыша устремились на юг. Он мечтал восстановить улус Джучи, и ему удалось объединить Белую, Синюю и Золотую Орду. Огромную помощь в осуществлении этих желаний Тохтамышу помог Тимур.

Однако довольно быстро их союзничество превратилось в острое соперничество. Тимур немедленно начал преследование неблагодарного Тохтамыша. Армии двух огромных империй столкнулись у дагестанской р. Самур. Тохтамыш потерпел неудачу и отступил. Следующий раз две армии сошлись 15 апреля 1395 г. Произошла решающая битва, и Тимур наголову разгромил своего противника. Преследуя врага, Великий Хромец опустошил Крым, рязанские земли, Поволжье, снова Придонье. Однако Тохтамыша и след простыл.

Теперь Тимур решил наказать его союзников и вассалов. Он разорил Азов, Кубань, Адыгею, Карачаево-Черкесию, Кабардино-Балкарию. Везде он оставлял горы отрубленных голов. Он попросту вырезал немусульманское население. "... Победоносное войско ... овладело этими крепостями. Жителей тамошних, по приказанию Тимура, связав, сбросили с горы. В той горной области они взяли неприятелей и овладели крепостями. Один-два дня огонь гнева его пылал, что сжег сухое и влажное, и он разорил и уничтожил все церкви и капища их". Но его жестокость к мусульманам, которые оказывали малейшее непослушание, была не намного меньше.

Опустошив низменность, куда, вероятно, входили и плоскостные территории Гази-Кумухского шамхальства, Тимур направился в местность Ушкуджа, отождествляемая с нынешним Акушинским районом. Отсюда начал посылать войска совершать набеги, "и воины поспешили во все стороны громить и грабить". Не знавший поражения полководец наткнулся на упорное сопротивление местных жителей. Но что его более всего удивило - это помощь, оказываемая войском "шамхала Гази-Кумуха" и "войском Аухара", "несмотря на религиозную рознь с ушкужинцами". Причем, шамхал пожертвовал своей жизнью, защищая своих "неверных" соседей.

Известия официальных историков Тимура Низам-ад-дина Шами и Шараф-ад-дина Йезди о разгроме дагестанцев расходятся с сообщениями местных авторов. На одном из листов рукописной книги Мухаммада бин Ахмад Махалли "Канз аррагибин фи шарх Минхадж атталибин" из личной библиотеки жителя с. Муги Акушинского района М.-З. Закарьяева написано: "797 [год хиджри] - приход Тимурланга со своей громадной силой в селения (карйат) Дарга, разрушение [селения] Муха и гибели в сражении его жителей (ахл) - юношей, детей и стариков. Пропали все надежды [на спасение] из-за этих интриганов. Но тут пришла к нам помощь из вокруг лежащих селений: из Авара и Гумука, и мы освободились от того великого несчастья. Я - кади Джабраил".

Это сообщение заставляет нас критически относиться к писанию официальных историков Тимура. Приведенное выше сообщение местного автора подкрепляется, очевидцем многих событий, происходивших в конце ХIV - начале ХV вв., современником миродержца, доминиканцем Иоанном де Галонифонтибусом (он же Жан де Галифонтен). "Иоанн III, архиепископ Султании и всего Востока" писал: "Тимур-ленг сделал попытку проникнуть в эти горы, в эту их (лезгин, т.е. дагестанцев - С.М.) страну, имея под рукой сто тысяч вооруженных людей. Но они встретили армию перед густым лесом и нанесли им такие потери, что Тимур-ленг приказал отступить".

Лакский эпос сохранил память о тех событиях в сказании о Парту Патиме (ПартIу ПатIима). Об этой славной девушке не сохранилось исторических свидетельств. "У лаков есть даже своего рода Иоанна д'Арк. Парту Патима, которая некогда спасла родной край от монголов. О ее подвиге свидетельствует и надгробный памятник, который привлекает летом много паломников, преимущественно женщин: ее считают святой девой", - писал молодой С.И. Габиев, в будущем выдающийся политический деятель, публицист, поэт, историк.

Многих удивляет также то, что Парту Патима, согласно эпической поэме, выходит победителем в единоборстве с лучшим бахадуром из стана Железного Хромца. Ведь известно, что "войско Тимура составлялось из профессиональных вояк - "гулямов"* (удальцов)", как говорит о них известный историк Лев Гумилев, а "для того чтобы получить хорошее жалованье, воин-гулям должен был продемонстрировать свое умение: например, на всем скаку снять копьем кольцо, которое проверяющий держал в двух пальцах". Может горец и проиграл бы этим виртуозам копья и меча на плоскости, но в горах, где каждый камень, густо пропитанный кровью его предков за тысячелетнюю борьбу за свободу, становился его верным помощником и вдохновителем, там он был хозяином положения. "Можно без преувеличения сказать, - говорит английския историк Баддели, - что горы создали людей; а люди со всей страстью и беспримерным мужеством сражались за свои любимые горы, где они были практически непобедимы".

А за что было воевать и платить жизнью воинам всесильного тирана, привыкшим получать огромные трофеи за победу, в размытых горными потоками ущельях? Настолько было скудно имущество горца, настолько ничтожными средства к существованию, что, только платя за нее самой высокой ценой - жизнью, можно и было выживать. Великий Хафиз, любимец всего Востока, готов был отдать за родинку прекрасной турчанки и Самарканд, и Бухару, города, составлявшие славу и гордость Тимура. И в этом нет ничего удивительного, ведь правители его времени были подобны древневавилонскому царю Бухтнасару (Навуходоносору), построившему висячие сады Семирамиды - одно из чудес древнего мира - своей любимой жене. Дикому горцу это было неведомо. И он за груду сложенных друг на друга камней, которую даже его современный потомок устыдиться назвать жильем, за куцуру (кьуцуру - мешочек из овчины), в которой хранятся несколько так называемых пастушьих хинкалин (лаки их называют "ишттахIрахун ттала-ххункI" - хинкал [размером с] бревно, [съедаемое] с аппетитом, а "с аппетитом" означает "без мяса") и фляжка (гьанавруту - сосуд, укладываемый в тенек) с родниковой водой, - это составляло все добро горца - и вот за это добро дрался горец ожесточеннее, чем воины Тимура за те же Самарканд и Бухару с их несметными богатствами. Сколько раз, наверно, подходили к грозному властителю подобострастные придворные, убеждая в бессмысленности понесенных потерь в голых скалах дагестанских гор, когда огромные богатства дальних стран, таких как доживающая последние свои годы Византия, венецианские и генуэзские прибрежных портов Анатолии, а также богатеющей на глазах Османской Турции маячили перед ненасытными взорами воинов-грабителей? Не в этой ли разительной перспективе кроятся причины отступления непобедимого полководца?

Походы Тимура не поколебали могущества шамхалата. Весь ХV в. гази-кумухские правители распространяли ислам в горных районах. В ХVI веке власть гази-кумухского шамхала простиралась "над всеми вилаятами Дагестана до пределов Гурджистана", сообщает "Дербент-наме. "Ему (шамхалу) покорились все жители Дагестана, от низших [по положению] до высших - добровольно или силой. И подчинился ему весь народ [Дагестана] - и дальние, и ближние", - согласен с этой хроникой "Тарих Дагестан".

По мнению ученого-историка Х.-М. Хашаева, гидатлинские шамхалы являются "выходцами из Гази-Кумухского шамхальского дома. В сел. Урода еще сохранились развалины их дворца".

Кроме Дагестана власть шамхала распространялась далеко за его пределы. По сведениям Али Каяева миссионер пир Наджмудин пропагандировал ислам в Чечне и Кабарде еще в ХIII веке. Согласно имеющимся данным, весь Мычигыш, т.е. Чечня, был его, шамхала, собственностью". А в "Перечне доходов шамхала" сказано: "Весь Мичихич - (шамхала) мулк, на жителей каждого дома - по овце". Чеченский просветитель ХIХ века У. Лаудаев писал, что, принимая ислам, "чеченцы согласились платить ясак шамхалу, называвшемуся валием Дагестана". Согласна с ним и советский историк Е.Н. Кушева. "Зависимость некоторых чеченских и ингушских обществ от соседей с востока установилась давно", - говорит она. В исторических песнях ногайцев сказано, что шамхалы владели Востоком, а кабардинцы - Западом. В "Повествовании об Алибеге Андийском" указывается, что жители всех "западних и южных гор, начиная от гор Салатов, вплоть до Шубута (чеченское селение Шатой) на Западе, а со стороны Кибла до Большой реки (т.е. Андийское Койсу) платили харадж деньгами, зерном и скотом".

Верховными правителями шамхальства были шамхалы. "В этой стране имеются различные князья; почти в каждом городе свой особый, а главный из них именуется шемхал (у нас звали его шавкалом); это как бы царь между ними", - свидетельствует немецкий ученый-математик, астроном, географ, путешественник, советник голштинского посольства Адам Олеарий, который побывал в Дагестане в конце 30-х гг. ХVII в. Им же описана процедура избрания шамхала. "Когда его избирают, все мурзы или князья должны сойтись в круг, а священник (мулла) бросает в них позолоченное яблоко; в кого оно попадает, тот становится шемхалом. Священник, однако, хорошо знает, в кого он должен бросить", - пишет он. Такая процедура избрания шамхала сохранилась и даже после распада шамхальства.

Передача достоинства шамхала проходила в Гази-Кумухе. Даже в 1635 г., когда шамхальство распалось, после смерти Ильдар-шамхала Султан Махмуд ездил в Гази-Кумух, чтобы посадить сына Айдимира на престол шамхала. Шамхалом становился старший в шамхальском роду. Вместе с избранием шамхала избирался и наследник, которого называли кирив-шамхал (от лакского "хъирив шамхал", что означает "следующий шамхал"), этот термин преобразовался в крым-шамхал.

Вместе с тем необходимо отметить, что общее политическое устройство Дагестана было довольно сложным. Зависимость владений от Гази-Кумухского шамхала была неоднозначной. Если одни селения или области платили дань, другие выполняли физические работы, то были и такие "вольные общества", зависимость которых ограничивалась тем, что при решении наиболее важных вопросов войны и мира, урегулировании взаимоотношений между союзами сельских общин обращались за советом и помощью наиболее влиятельного феодального правителя, каковым являлся "валий Дагестана" - гази-кумухский шамхал. Это создавало довольно пеструю политическую карту. Описывая события, происходившие в 1494-95 г., хроника Абд ал-Хайя сообщает, что в результате междоусобиц было "убито много мужчин", и "мы отправились к шамхалу... он валий Дагестана - склонили мы головы перед двором его, крепким и великим: изложили перед ним свою просьбу... Он принял жалобу. Затем пришел в наше селение, говорил с жителями Ахты и водворил дружбу и братство между нами и ахтынцами... И стали мы с ахтынцами подобно брату одному в беде и в счастье".

По утверждению выдающегося историка В.Г. Гаджиева, гази-кумухское шамхальство являлось "общедагестанским государством" и доказывает научную несостоятельность "давно сложившегося мнения, будто народы страны гор никогда в истории не имели общедагестанского государства". Это было наиболее верным осуществлением идеи об объединении всего Дагестана, изложенной в "Тарих Дагестан" Мухаммада Рафи.

Но ХV век был не только временем укрепления шамхалата. Начало ХVI века ознаменовалось рядом важнейших событий в мире, к числу которых надо отнести также то, что Московская Русь полностью освободилась от татарского ига и вплотную занялась не только объединением русских земель, но и завоеванием новых. В скором времени она станет самой большой державой в Европе.

А в юго-западной Азии произошло событие не меньшей важности. "В 1500 г. кызылбаши вошли в Тебриз, столицу Азербайджана, где Исмаил был провозглашен Шахом и Имамом, и тем самым в истории ислама началась новая эра". Османская Турция, у которой после взятия в 1452 г. Константинополя, в течение десятилетий сковывавшего большие ее силы, развязались руки, покорила подбрюшье Европы - Балканы, вплотную приступив к завоеванию Венецианской Далмации и Венгрии, а еще ранее захватив Крым, начала с севера и юга обхват Кавказа, второго после Босфора "золотого моста" между Азией и Европой. Вскоре здесь, на Кавказе, столкнутся интересы этих трех держав - царской России, сефевидского Ирана и Османской Турции.

Особенность всего предшествовавшего периода истории шамхалата в том, что какие бы великие государства, какие бы знаменитые полководцы, какие бы мощные армии не нападали на государство лаков, оно выходило из ситуации, после падения следовал подъем, оно восстанавливалось и вставало на ноги еще более окрепшим. Но в начале второй половины ХVI века в соседних с Дагестаном регионах произошли изменения, которые круто изменили его судьбу. После взятия Казани (1552) и Астрахани (1556) Русское государство начало активно вмешиваться в кавказские дела. Гази-кумухские шамхалы продолжали политику исламизации Северного Кавказа. В сферу их интересов вошла Кабарда. Вначале походы шамхалов в Кабарду носили разведывательный характер, но позже они стали систематическими. Они все менее преследовали чисто грабительские цели, а все более стали носить в себе имперские устремления покорить эту страну, сделать ее своим вассалом, исповедующим ислам. Но эти устремления теперь столкнулись с все более возрастающей мощью Руси.

В 1560 г. по просьбе сыновей кабардинского князя Темрюка Идарова была сделана попытка демонстрации военной мощи Москвы. Воевода И.С. Черемисинов вышел из Астрахани на судах в море, высадил десант у г. Тарки. Шамхал отступил в горы. Но русские войска не стали захватывать Тарки и вернулись в Астрахань.

В 1566 г. гази-кумухский шамхал Бугдай поддержал Кайтукина в междоусобной борьбе кабардинских князей. Но в погиб сражении. Тем не менее, как отмечено в "Истории лакцев", "по-видимому, в этих войнах кабардинские владетели не в состоянии были отразить наступление гази-кумухских шамхалов. Этим было и вызвано обращение кабардинского князя Матлова в 1566 г. к московскому царю с просьбой поставить город на реке Терек, у устья Сунжи (во владении гази-кумухского шамхала)". Ивану Грозному только это и нужно было. Уже в следующем году началось строительство крепости. "Русская крепость на Сунже не только обозначила предел территориальному росту Гази-Кумухского шамхальства, неуклонно продолжавшегося с ХI-ХII веков, но и ознаменовала собой начало конца этого крупнейшего в истории Северо-Восточного Кавказа государства", - говорит И.-Г.Ш. Гусейнов.

Гази-Кумухский шамхал немедленно предпринял необходимые меры. Прекрасно понимая, сколь серьезно это дело и что ему самому не справиться с таким мощным противником, он обращается к крымскому хану с просьбой помочь ему уничтожить строительство на его территории и нанести ответный удар. О прибытии в Крым предстваителя шамхала московскому царю докладывает русский посол в Крыму Афанасий Нагой. Гази-Кумухский посланник пояснил крымскому хану, что шамхал один не в состоянии воспрепятствовать строительству крепости на своей территории, но если хан с турками пойдет на Астрахань, то и его войска будет участвовать в этом походе.

Крымский хан отозвался на просьбу своего единоверца и в 1569 г. предпринимает военный поход против Астрахани. Гази-Кумухский шамхал принимает участие в этой экспедиции. Взять Астрахань им не удалось. Тем не менее, в 1571 г. крепость на Сунже была ликвидирована. Развивая успехи, войска шамхала двинулись в Кабарду, но потерпели неудачу в борьбе черкесами. Все же первый раунд столкновения Московский Руси с Гази-Кумухским шамхальством можно считать успешным для последнего, благодаря вмешательству Османской империи.

Однако помощь, оказанная османами, оказалась не безвозмездной. Очень скоро дагестанцы увидели истинное лицо турецкого султан. Султан Мурад III возобновил военные действия против персов и потребовал от шамхала участие на его стороне. Отказ гази-кумухского правителя дорого ему обошелся. В 1578 г. на Кавказ вторглась 200-тысячная армия Мустафы Лала-паши. В 1582 г. отряд Джафар-паши направился из Дербента в Гази-Кумух и разгромил его. Город "был подвергнут турками страшному разорению". Были опустошены ряд даргинских, лезгинских аулов, разрушены также Дербент, Согратль, Хунзах. В 1583 г. объединенные войска турок и крымских татар разгромили сефевидов на р. Самур.

Не завидной ситуацией, в которой оказался шамхалат воспользовалась Москва, агрессивная политика которой после поражения в Ливонской войне была перенесена на юг. В 1588 г. в устье Терека на том месте, где раньше был построен Терский городок, была возведена новая крепость. Шамхалат из ведущей наступательную внешнюю политику вынужден был перейти к оборонительной. Без всякого сомнения, этот период истории Гази-Кумухского владения был одним из самых тяжелых и трагических. Изучая причины распада этого самого крупного дагестанского государства, наряду с внутренними причинами распада необходимо обратить существенное внимание и на тот фактор, что если не все три, то по меньшей мере два сильнейших великих государства, напав одновременно, нещадно терзали его.

Возведением Терского городка начался второй раунд взаимоотношений между Россией и Гази-Кумухским государством. Москва, решившая расколоть союз дагестанских государственных образований, начала вести переговоры не только самим шамхалом, но и мимо него с другими владетелями. И эта тактика принесла успех. Уже в августе 1589 г. в Терки прибыл "аварский князь" дал клятву на верность России. Шамхал в категорической форме требовал сноса Койсинского острога. Но другие дагестанские феодалы, вассалы шамхалы, кафыр-кумухский владетель, Сурхай Тарковский и Султан-Махмуд Эндереевский отправили в Москву послов с просьбой принять их в русское подданство. Шамхал вел упорную борьбу с теми, кто пытался через его голову входить в контакт с русским царем. В этих условиях в 1593 г. начался поход А. Хворостинина. Его отряд выдвинулся из Сунжинского городка. Планировалось напасть на шамхальство, укрепиться в Тарках и совместно с грузинскими войсками захватить Гази-Кумух. Царскому экспедиционному отряду удалось взять плоскостную резиденцию шамхала. Шамхал отступил в горы. В ожидании выступления грузин Хворостинин стал укрепляться в Тарках. Однако грузинский царевич Александр не осмеливался переступить через горные перевалы. Воспользовавшись его замешательством, шамхал собрал войска и блокировал русский отряд в Тарках. Денно и нощно нападая на интервентов, горцы вынудили Хворостинина отступить под прикрытием ночи. Но отряд его сбился с пути и оказался среди болот. Бросив убитых и раненных и потеряв около трех тысяч человек, воевода с остатком войск еле спасся. Полная победа объдиненных войск дагестанских владетелей обрекла на неудачу вторую попытку Руси покорить шамхальство.

В 1604-1605 г. воевода И.М. Бутурлин предпринял поход в Дагестан. Начался третий этап взаимоотношений между Россией и Дагестаном. И снова было запланировано совместное с грузинскими войсками покорение Гази-Кумуха. Шамхал бежал в горы. Русские войска заняли Тарки. Выполняя волю царя Бориса, воевода заложил крепости в Эндерее, Туралях и Тарках. Но весной следующего года войска были окружены союзническими отрядами: прибывшим из Шемахи контингентом султана, ополченцами шамхала и кабардинских феодалов из группировки Казыя Пшеапшокова и Шолоха. Значительная часть войск Бутурлина была уничтожена, Сунженский и Койсинские остроги сожжены. Внешне может показаться, что и третий раунд кончился в пользу гази-кумухского шамхала. Однако дело обстоит не совсем так. Во-первых, Терский городок остался крепким оплотом на Северском Кавказа. Во-вторых, шамхальство само распалось на ряд владений, правители которых совершенно не считались с волей своего сюзерена. Они один за другим начали посягать России. Последний шамхал, удерживавший все владения вдоль Каспия до Кайтага и от Каспийского моря до Аварского ханства, Чупан-шамхал, скончался еще в 1574 г. Уже Сурхай II Гази-Кумухско-Тарковский, официально считавшийся верховным правителем, был им только номинально, удельные князья с ним не считались.

"По мере того как шамхалы удаляли свою резиденцию с гор к побережью моря, власть их в среднем Дагестане ослабла и, наконец, совершенно утратилась", - говорил В.Г. Гаджиев. Финальным актом распада шамхальства можно считать "изгнание" Сурхай-шамхала из Гази-Кумуха. Считается, что столкновение между силами гази-кумухцев и отрядом сопровождения шамхала и его семьи произошло после того, как эскорт проехал Цудахар, недалеко от селения Куба. Руководил оппозицией халклавчи (предводитель) Али-баг, сам происходивший из шамхальского тухума. Таким образом, завершилась начавшаяся значительно раньше эпоха общенационального государства, наступила "эпоха парада суверенитетов", прокатившейся по принципу домино, и на месте Гази-Кумухского шамхальства образовалось ряд государств меньших размеров: Мехтулинское ханство, независимый союз сельских обществ Акуша-Дарго, Цахурское владение, Рутульский, Агульский и другие союзы сельских обществ Южного Дагестана... "В связи с распадом шамхальства в сер. ХVII в. титул шамхала окончательно утвердился за владетелями Тарков, т.е. сложилось новое самостоятельное владение, шамхальство Тарковское", - говорит по этому поводу А.Д. Курбанов.

В начале ХVIII в. на подвластных Ирану территориях прокатилась волна антишахской борьбы. Без сомнения, движение возникло на местной социально-экономической почве". Вполне возможно, что определенную роль сыграла и накопившаяся из-за жестокости сефевидских шахов ненависть суннитского населения к персам-шиитам. Хаджи-Дауд Мюшкюрский, только что ставший Кайтагским правителем уцмий Ахмед-хан, сильнейший в то время владетель Дагестана и халклавчи Гази-Кумуха Чолак Сурхай стали основными действующими лицами в этой борьбе.

Уже тогда воспользовавшись политическим кризисом в Иране, Россия готовила завоевание Восточного Кавказа. Обследовав прибрежные земли Каспия, А.П. Волынский делал вывод, что "не томко целою армией, но и малым корпусом великую часть к России присовокупить без труда мочно".

Смутой в Иране захотел воспользоваться не только Петр I. В 1720 г. Мир-Махмуд Афганский начал фронтальное наступление на Иран. Россия для оказания помощи готова была вторгнуться на Восточный Кавказ, который, как известно, считался шахской территорией.

В 1721 г. отряды горцев во главе с Хаджи-Даудом и Сурхай-ханом осадили главный город Ширвана Шемаху. Горожане-сунниты открыли им ворота. Дагестанцы начали грабить и поджигать дома богатых шемахинцев, хана взяли в плен, а знатных порубили. Русским купцам было обещано, что "их грабить не будут". Однако, заметив, они решили помочь кызылбашской верхушке спрятать их имущество, горцы ограбили и их и многих убили. Размер ущерба исчисляют по-разному - от 500 тысяч до 2 млн. рублей. Это побоище, устроенное в Шемахе горцами, стало благовидным поводом для решительных действий России.

Подготовка к походу была завершена к маю 1722 г. 15 июля 1722 г. был опубликован манифест о походе на Дагестан, написанный "на татарском, турецком и персидских языках" и отправлен с А. Лопухиным в сопровождении 30 всадников для его распространения в Дагестане и Азербайджане. Манифест извещал, что цель похода - наказание "возмутителей и бунтовщиков", остальному же населению гарантировалась безопасность.

18 июля 1722 г. Петр I, лично возглавивший поход, с основными силами погрузился на корабли и отплыл из Астрахани. Конница отправилась в Северный Дагестан сухим путем. 27 июля русские войска высадились в Аграханском заливе, где было возведено укрепление. 5 августа после завершения объединения войск суда под начальством первого картографа и первого описателя Каспийского моря Ф.И. Соймонова отплыли в Дербент, а 100-тысячная русская армия начала переправу через Сулак, которая завершилась 7 августа. 12 августа Петр I прибыл к Тарки. 15 августа армия Петра I направилась в Дербент. 23 августа по пути в Дербент императора встречают уцмий Ахмед-хан и буйнакский владетель Муртаза-Али, которые передали ему личные подарки и несколько тысяч голов крупного рогатого скота. Дербент был сдан ему добровольно. Глава российского государства "пожаловал дербентскому наибу Имам-кули-беку чин генерал-майора и утвердил его в должности хана для дербентского общества". Император планировал продолжать поход до Баку и обстановка, казалось, благоприятствовала его планам. Но 29 августа Петр I неожиданно принимает решение уехать обратно. Таким образом, Сурхай Гази-Кумухский и Хаджи-Дауд Мюшкюрский, "которые подали повод к войне", остались не отомщенными, и основная часть войск Петра I ушли, не получив "достойной сатисфакции".

Тем временем восточная часть Ирана была оккупирована афганцам, западная турками. Кавказ также был поделен. России передавался "в вечное владение г. Дербент, Баку со всеми прилегающими прикаспийскими землями, а аткже провинция Гилан, Мизандеран и Астрабад. Остальная территория Дагестана, Азербайджана, а также Грузия и Армения отходили к Турции. Ширван был объявлен особым ханством Шемахинским под протекторатом Турции. В Дагестане под власть султана отходили Ахты, Рутул, Цахур и часть лезгинских земель, считавшихся под покровительством Сурхай-хана.

В конце 1727 г. Османская империя отвернулась от Хаджи-Дауда и передала Чулак Сурхаю, достигшему зенита своей славы, верховную власть в Дагестане и Ширване. Власть его простиралась на огромные, по масштабам Кавказа, территории. Он проводил независимую политику. И с ним вынуждены были считаться не только кавказские владетели, но и такие мировые державы, как Турция, Иран, Россия.

Но уже в те же годы в Иране возвысился талантливый полководец Надир Афшар. В 1729 г. он нанес сокрушительный удар по афганцам, а в начале 1730 г. освободил столицу страны Исфахан. В декабре 1733 г. Надир нанес неотразимый удар по османским силам под Багдадом. Надир перенес театр военных действий на территорию самой Турецкой империи, нанеся ей еще ряд чувствительных поражений. Турция отказалась от своих завоеваний на Кавказе. Сурхай-хан должен был вернуть персам Ширван. Но правитель Шемахи не собирался отдавать земли, покоренные, как он выразился, "мечами лезгинских (дагестанских) львов" Надиру и казнил послов, принесших этот приказ.

Разгневанный Надир во главе огромной армии подобно вихрю вторгся в Ширван. 17 августа 1734 г. Надир Афшар оккупировал Шемахи, разрушил город до основания, а население переселил в Агсу (или Аксу, Новая Шемаха). Так началась многолетняя, жестокая борьба Сурхай-хана и его мужественного сына Муртаза-Али-бага против Надира Иранского. Надир совершил три похода в Лакию.

Истамлив гьан бувну, ттупру бан бувну,
Та Къиримнавату къиримру лавсун,
Мисрилив гьан бувну, турду дан дурну,
Та Ттуплислияту ттупругу лавсун,
Ираваннаяту къажаргу бавтIун,
Аьрабусттанная бидавртту бавтIун,
БакIъялавай битай жазаирдащал,
БакIлавай битайсса гунпарардащал,
МицIру мусил бавкьу байрахъирттащал,
Арцувун бахьлавгсса аьралуннащал,
Дунияллул Зал ва заллу хьунна, тIий,
Дагъусттаннал дирликI зия данна, тIий,
Найнугу авчури къажар Надир-шагь,
Шагь-хирман данна, тIий, мюрщи щархъаву,
Канийн ласунна, тIий, Гъумук Сурхай-хан.
(Отправив в Стамбул, заказав оружие,
Купив в Крыму крымские ружья,
В Египте заказав египетские сабли,
Заготовив пушки в Тифлисе,
Собрав каджаров из Эривана,
Собрав коней в Аравии,
С джазаирами, стреляющими вниз,
Гунфарами, стреляющими вверх,
Со знаменами с золотыми наконечниками,
С войском, одетым в серебро,
Провозгласив, что станет Богом и хозяином мира,
Решив разгромить спокойствие, [царящее] в Дагестане,
Пошел в поход каджар* Надир-шах,
Грозя сделать шах-хирманы** в маленьких аулах,
Угрожая взять в плен в Кумухе Сурхай-хана.)

Так начинаются почти все варианты лакской эпической поэмы "Хан-Муртаза-Аьли", посвященной борьбе дагестанцев против Надир-шаха, устрашающе-красочно описывая начало третьего похода завоевателя мира в Лакию. Одна эта картина открывает нам отношение простого народа к этому деспоту, изобретателю приводящие в содрогание душу и разум человеческий шах-хирманов ("молотьба шаха") - растаптывание копытами лошадей малолетних детей на току.

Давая возможность своему сыну, неутомимому борцу против иранских завоевателей Муртаза-Али мобилизовать горцев против жестокого поработителя, Сурхай-хан сдался в плен. Муртаза-Али-баг отступил в Андалал с отборной пятитысячной конницей для организации борьбы с врагом. Целый месяц хан водил за нос Надир-шаха, тем самым, создавая иллюзию прекращения сопротивления. По плану хана его сыновья Муртаза-Али-баг и Мухаммад-баг, снабженные письмами-призывами и достаточной суммой для набора дополнительного ополчения, их экипировки, снабжения и подготовки их к предстоящему сражению, должны были мобилизовать силы горцев. Огромную помощь им оказали жители Согратля, Чоха, Мегеба, Бухти, Обох, Шитли и других селений всего горного Дагестана. Жители Западного Дагестана откликнулись на их призыв, что привело к небывалому до этого единению горских народов.

Узнав, что совсем рядом идет усиленная подготовка к решающей битве, Надир-шах со свойственной ему решительностью принял экстренные меры и направился на Турчидагском плато, простирающееся над Андалалом.

Надировская пехота, вооруженная украшенными золотом и серебром жазаирами (мушкетами) весом 18 кг. с широкими жерлами, по словам историка, одним своим видом приводящая противника в ужас, начала наступление на позиции дагестанцев одновременно в девяти пунктах, расположенных у подножья горы Турчи. Многочисленные атаки персов были отбиты. "Битва народов", как назвал Н.С. Джидалаев Турчидагско-Андалальское сражение, продолжалась несколько дней. В результате контрнаступления, предпринятого горцами, победоносное войско шаха было прижато к горам и разгромлено. Началось отступление, больше напоминавшее бегство.

Дальнейшие попытки Надир-шаха покорить Дагестан, которые он не прекратил вплоть до своего убийства в 1747 г., также ни к чему не привели. Дагестан стал непреодолимой крепостью, не миновав которую Надир не мог реализовать свои планы по покорению Кавказа и выхода к подбрюшью России и тем самым спас Европу от порабощения.

Последним раундом борьбы лаков с великими народами являются войны правителей Гази-Кумуха Мухаммад-хана (1741-1789), сына Чулак Сурхай-хана и Сурхай-хана II (1789-1820), внука Чулак Сурхай-хана, против России.

В 1751 году грузинский царь Ираклий II решил наказать джарцев, активно выступавших против иранского владычества и кахетинцев, союзников персов. Время для удара они выбрали зимнее, чтобы гази-кумухцы, бывшие их сторонниками еще со времен Сурхай-хана I, не могли прийти на помощь. Однако несмотря на стужу, царившую над перевалом, отряды Мухаммад-хана прорвались к джарцам, нанесли встречный удар и разгромили 30-тысячную армию Ираклия II, потопив большую ее часть в Алазани.

В середине ХVIII века Дагестан становиться ареной междоусобиц. Особенно они обострились в связи с войной за наследование шамхальского престола между буйнакским правителем Муртазали и бамматулинским (или казанищенским) владетелем Тишсизом (Беззубый) Бамматом. Союзниками Муртазали были его брат Баммат, которому он предоставил владение Буйнака, акушинцы, а также Магомед-хан Гази-Кумухский. Сторонниками Тишсиз Баммата Фат-Али-хан, который стал Кубинским правителем в 1758 году, уцмий Амир-Гамза Кайтагский, аварский правитель Магомед-Нуцал-хан, а также родственники Тишсиза - владельцы эндиреевский Темир Хамзин и костековский Алиш Хамзин. Таким образом, все крупные владетели Дагестана оказались вовлеченными в междоусобную борьбу.

В 1759 году Гази-Мухаммед Гази-Кумухский занял Шеки. Но он правил там лишь 40 дней. Кюра же полностью подчинялась ему. А в следующем году он занял Шемахи. Но также правил там не долго. В 1762 году он вынужден был уступить своему стороннику Агаси-хану.

В 1767 году Фат-Али-хан Кубинский взял Шемахи. Вскоре он начал упорную борьбу против Мухаммеда Гази-Кумухского. Этому способствовало переход на его сторону обиженного гази-кумухским правителем племянника Ильдар-бага, сына знаменитого Муртаза-Али-бага. Основной опорой кубинского хана прославивший себя безмерной храбростью Ильдар-баг, которого тот назначил наибом Дербента.

В 1774 году вблизь крепости Худат разыгралась знаменитая Гавдушанская битва между Фат-Али-ханом Кубинским и правителями Кайтага, Кумуха, Казанища и других владений, решившими наказать своего противника за коварное убийство приглашенный в свой лагерь Нуцал-хана Хунзахского м его товарищей. Вначале преимущество было на стороне Фат-Али-хана. Но храбрый сын уцмия неожиданно ударил по центру и победа склонилась на сторону дагестанских владетелей. В битве погибли отчаянный храбрец Ильдар-баг, Тишсиз Баммат и другие. Мухаммед Гази-Кумухский захватил часть кубинского ханства, а Ширван он передал Агаси-хану.

Лишенный всех перспектив Фат-Али-хан обратился за помощью и покрвительством к Екатерине II, которая возобновила российские интересы на Кавказе. Императрица отправила ему на помщь генерала де Медема. Весной 1775 г. в сражении между отрядами Мухаммед-хана Гази-Кумухского и войсками Фет-Али-хана Кубинского, усиленного русским отрядом майора Криндера, правитель Гази-Кумуха был разбит.
Но как только русские войска ушли, Мухаммед-хан Гази-Кумухский попытался сколотить коалицию феодалов и усилить давление на Фет-Али-хана. Однако последнему удалось склонить на свою сторону сына гази-кумухского владетеля Шахмардан-бага, которого кубинский хан объявил кюринским правителем, и интрига разыгралась с новой силой. Смерть противоборствующих владетелей наступила почти одновременно: все три фигуранта скончались один за другим Амир-Хамза Кайтагский в 1787 г., Шахмардан-баг, сын Мухаммед-хана Гази-Кумухского в 1788 г., Фат-Али-хан Кубинский и Мухаммед-хан Гази-Кумухский в 1789 г. А спор вместе с правом наследствования владениями передался Сурхай-хану II Гази-Кумухскому и его племяннику Аслан-Хусейн-багу.

Сурхай-хан возобновил старые претензии гази-кумухских ханов на завоевания южных владений. В 1793 г. он в союзе с "Арешским повелителем Шахабуддином" и Ширванским правителем Мустафа-ханом совершает поход в Нуху. Однако в отличие от своего деда, который добился прочного и долгосрочного союза с воинственными джарцами, он вначале упустил это из виду и нухинский владетель в союзе с последними "разбил тех правителей по очереди и заставил удалиться оттуда".

В 1795 году Ага-Мухаммед-хан Каджар, победивший за год до этого в борьбе за шахский престол, начал агрессию на Кавказ. 12 сентября после двухдневной осады его войска заняли Тифлис. В течение нескольких дней город грабили и разрушали, насилуя и убивая мирных жителей, "не щадя даже мусульманского населения".

Дагестанские правители собрались на общий совет и, несмотря на внутренние противоречия и отсутствие единства, отказались признать над собой верховную власть Ирана. А Сурхай-хан II Гази-Кумухский призывал всех дагестанских владетелей выступить против жестокого агрессора.

Угроза захвата Ираном Закавказья и Дагестана противоречила интересам России, которая смотрела на весь Кавказ, как на свою собственность. В ноябре 1795 г. Екатерина II, несмотря на то, что ее помысли были направлены на подавление революции во Франции, отправила рескрипт на имя командующего войсками на Кавказе, предприсывая охранять не только Грузию, но весь Ширван, включая г. Баку. В декабре 1795 года отряд генерала Савельева вступает в пределы в Дагестана. Сурхай-хан Гази-Кумухский, уверенный в том, что можно и нужно сохранить независимость Дагестана и призвал дагестанских владетелей выступить и против России. Однако его призыв был принят только юным Шейх-Али-ханом Дербентским, сыном Фат-Али-хана Кубинского, ставший правителем Дербента и Кубы в 1790 г., тринадцатилетнем возрасте.

Тем не менее, российские власти сочли, что одного отряда Савельева недостаточно и в апреле 1796 года отправили в Дагестан экспедиционный корпус генерала В.А. Зубова при 100 орудиях. Авангард русских войск под командованием генерал-майора Соболева "вместе с шамхалом Мухаммадом, уцмием Рустам-ханом и Рустамом - казием Табасаранским... пришел в Каякент и отправил посланника, требуя покорности от Шейх-Али-хана, сына Фатх Али-хана, повторившего год назад обет подданства Российскому правительству". И надо сказать, что российское правительство со времен Петра I рассматривало дербентских владетелей как своих подданных. Но Шейх-Али-хан решил оборонять Дербент и обратился за помощью к Ага-Мухаммед-хану, турецкому султану, ханам Гази-Кумуха и Хунзаха. Однако Ага-Мухаммед-хан сослался на то, что "войска утомлены и с российскими драться не смогут". Турецкий султан ограничился призывом к решительной борьбе с русскими, уверяя дербентского хана в том, что иначе он будет отсранен русскими от власти и станет у русских "свинопасом". Нуцал Хунзахский Ума-хан, наоборот, вел переговоры о подданстве с русским главнокомандующим. Только Сурхай-хан Гази-Кумухский стал одним из самых ярых организаторов антирусского сопротивления.

Шейх-Али-хан вместе с владетелем Кюра и Гази-Кумуха Сурхай-ханом II собрали около 20 тысяч конных и пеших воинов и решили напасть на русский лагерь. Соболев отступил. Но подход отряда В. Зубова дал русским возможность не дать соединиться двум союзникам. Древний город сдался им. Им стала править сестра Шейх-Алихана прорусски настроенная Пери Джахан-ханум. Командующий решил продолжить продвижение на юг - на Кубу и далее Баку. Сурхай-хан, к которому при курьезных обстоятельствах удалось сбежать Шейх-Али-хану прибыл в Алпан с 10-тысячным войском. В сражении при Алпане гази-кумухцы разбили отряд генерала Булгаковв. Но генерал вернулся в Кубу, усилил свой отряд и вновь направился в Алпан. В повторном сражении Сурхай-хан потерпел поражение. Селение Алпан было сожжено. Генерал Булгаков вместе с Хасан-ханом (братом Шейх-Али-хана, которому по просьбе Пери Джахан-бике был отдан престол Кубинского хана - Авт.) - со стороны Кубы, а Соболев - со стороны Дербента пошли к реке Самур против Сурхай-хана II, чтобы взять его в тиски. В поддержку русских шамхал оправил своего сына Мехти-бека "со значительным отрядом", уцмий и табасаранский кадий также "явились туда со своими отрядами". Сурхай-хан был вынужден изъявить покорность российским властям. 1796 г. весь Ширван, все левобережье Куры изъявило покорность России. Однако после смерти Екатерины II 6 ноября 1796 г. кавказская политика России круто изменилась.

В 1798 году Нух-баг, сын Сурхай-хана II, направился в Кубу, правление над которым, по Пери Джахан-ханум, было передано ее брату Гасан-аге вместо отстраненного русскими властями старшего брата Шейх-Али-хана. Прибыл Нух-баг к городу в ночное время. Он назвался Гасан-агой и признался в подлоге только после того, как вместе со своим отрядом вступил в город. Чтобы вытеснить его оттуда Шейх-Али-хану пришлось нанимать 10-тысячное войско койсубулинцев и акушинцев за приличную плату.

В дальнейшем среди многочисленных сражений непокорного Сурхай-хана II красуется только одна блестящая победа, одержанная его средним сыном Халид-багом, талантливым полководцем, в Джаре совместно с союзниками гази-кумухских ханов джарцами над карательным отрядом генерала Гулякова, погибшего в ходе двухдневного боя. В остальных сражениях хан потерпел поражения. Из тридцати лет правления 25 лет (с 1796 по 1820) этот удивительный живчик умудрялся ускользать от цепких рук русских генералов и продолжал воевать против России. Ни одна из мусульманских стран не помогала ему силой, а персы отделывались от него денежными подачками.

В начале ХIХ века роль главным организатора антирусских выступлений взял на себя Сурхай-хан II Гази-Кумухский. Персы привезли 30 тысяч червонцев, для того чтобы нанять дагестанцев. Щедро раздавая деньги и подарки, Сурхай-хан II, собрал отряды. Однако войска Аббас-Мирзы потерпели поражение на пути в Елисаветполь (Гянжа). Одновременно русские войска вступили в Дагестан и лишили ополчение Сурхай-хана возможности соединиться с шахскими войсками. Ограничившись некоторыми стычками с русскими, Сурхай-хан увел свои войска обратно в Дагестан.

Шейх-Али-хан обратился за помощью к Сурхай-хану Гази-Кумухскому и персам. Собрав войска, Сурхай-хан двинулся в Кубинское владение. В ноябре генерал Булгаков выступил из Баку с отрядом войск для приведения Сурхай-хана Гази-Кумухского в верноподданство российскому императору. Прежде чем начать военные действия против горцев, уже стоя наготове с войсками у кубинского селения Цейхур, Булгаков отправил к хану письмо предложением принять верноподданства на что хан ответил, что ни его предки, ни он сам никогда никому не были подданными, что никому ни в чем подобном не присягали, что теперь с детьми и со всем владением вступает подданство российскому престолу. Но просил на время освободить его от заключения договора. От идеи построения русской крепости на территории Гази-Кумухского ханства Сурхай-хан II также отказался.

Булгаков еще раз отправил послов. Так они переговаривались между собой довольно долго. Булгакову очень хотелось наказать хана, однако двинуться в горы не решился. Сообщение же о том, что Сурхай-хан II изъявил преданность через посланников, не подтверждается. Вот так, не решаясь начать боевые действия, наконец, противники разошлись.

В апреле 1811 г. Сурхай-хан Гази-Кумухский, Шейх-Али-хан, Хасан-хан, сын Али-Султана Дженгутайского, акушинцы объединились, чтобы вступить в Кубинскую провинцию. Однако выступить решились горцы только осенью, когда сумели собрать войско. Ополчение направилось в Кубинское владение.

6 ноября 1811 г. у местечка Цейхур Кубинского владения горцы одержали победу над войсками генерал-майора Гурьева, вынудив его отступить. И Кубинская провинция за исключением города Кубы и деревни Цейхур, в которой укрепились русские, снова перешли под власть Шейх-Али-хана. Отряды горцев пополнились ополченцами Хасан-хана Дженгутайского и Султан-Ахмеда Аварского и атаковали русские войска.
20-22 ноября 1811 г. у деревни Росток между царскими войсками и отрядами горцев происходила битва, носившая упорный характер. Чаша весов склонялась в пользу горцев. Однако подошедший на помощь правительственным войскам отряд генерал-майора Хатунцова решил ее исход Отряды Нух-бага и Шейх-Али-хана были разгромлены. Шейх-Али-хан скрылся Гази-Кумуха в сел. Сумбатль Гази-Кумухского ханства. В бою пал кадий Акушинский Абу-Бакар. Сурхай-хану был предъявлен ультиматум - подписать трактат с Россией и выдать бывшего кубинско-дербентского правителя Шейх-Али-хана. Хан отказался выполнить условия русских властей и Хатунцов продолжил преследование горцев в Кюре. Сурхай-хан и Нух-баг "соорудили окопы и укрепились" в селении Шахи-кент. Хатунцов двинулся на кюринские владения, предварительно склонив сторону Аслан-бага, сына Шахмардана, бежавшего от своего дяди Сурхай-хана в Турцию.

Горцы проиграли бой у Шахи-кента и вынуждены были быстрым маршем удалиться в горы. Хатунцов преследовал горцев. Для прикрытия отступления основного отряда в небольшом крепостце перед Курахом русские войска были встречены небольшим отрядом из 39 бойцов под командой Чупана из Хойхи и Акая из Вирати. До последнего патрона, до последнего вздоха защищали горцы это укрепление. Однако и Хатунцов не стал вступать в Гази-Кумухское ханство.

В 1820 г. ермоловский генерал Мадатов начал прямую атаку Гази-Кумуха. Отряда Халид-бага, погибшего в самом начале сражения, были разбиты. Сурхай-хан был окончательного изгнан из своего владения и дальнейшие попытки престарелого хана восстановиться на троне своих предков потерпели неудачу. Это по существу было последнее сражение лаков за свободу.

До Аслан-хана гази-кумухские ханы стремятся заручиться поддержкой более дальних завоевателей, следовательно, менее опасных врагов, в борьбе против ближних, которых они считают реальными врагами, и довольно успешно справлялись с поставленной задачей. Но поражение Сурхай-хана II, проигравшего под напором несопоставимо превосходящих сил, вынудило его последователей круто изменить внешнюю политику. Хотя и не перестававший мечтать о создании самостоятельного государства Аслан-хан окончательно принимает прорусскую ориентацию, что дает преимущество в борьбе против дяди.

Однако несколько сот добровольцев под командованием одного из самых храбрых наибов Шамиля Бук-Мухаммада, а также Башир-бага, его сына Абдурахмана, бывшего даже одним трех мудиров имамата, слепого Мухаммада Гуйминского и других участвовали в войнах Шамиля на стороне имама. Но это участие не приняло общенациональных размеров.

А в 1858 г. после смерти Агалар-хана лакское государство перестало существовать. Весьма символично то, что провидение поручило С.И. Габиеву, по национальности лаку, воссоздать государственность в Дагестане, что было подтверждено изданием декрета ЦИК РСФСР 20 января 1921 г. Свой тысячелетний этатистский опыт лаки перенесли на преданное служение Российскому государству.

Это служение выразилось в чрезвычайном высоком в процентном отношении (19,3 %) участием лаков в Великой Отечественной войне (1941-1945 гг.), большая часть которых пошла на фронт добровольно. Героями Советского Союза стали Гаджи Буганов, Рамазан Кузнецов (Устаров), Цахай Макаев, Ризван Сулейманов, Якуб Сулейманов, а грудь Ахмед-Хана Султана украшали две звезды Героя Советского Союза. Сражались лаки против фашизма и за пределами Советского Союза. Боевыми орденами Французской Республики награжден Гусейн Кушаев, Итальянской Республики – Гасан Камалов. Высшим орденом Польши «Виртути Милитари» награжден «бог рельсовой войны», кавалер ордена Ленина Сунгур Акаев. Восьмерым лакцам присвоены звания войсковых генералов: Минкаилу Халилову, Ахмеду Сулейманову, Салиху Халилову, Вячеславу Халилову, Исе Пирмагомедову, Эфенди Махмудову, Льву Кунбуттаеву, Иманали Штанчаеву.

Мы гордимся тем, что отсюда вышли известные ученые, строители, композиторы, архитекторы и т.д. Их очень много. Назовем лишь некоторых из них - народный артист СССР, лауреат Государственной премии профессор Мурад Кажлаев, лауреат Ленинской премии, выдающийся физик-ядерщик Амир Амаев, член-корреспондент Российской академии наук, почетный член Американского общества востоковедов, лауреат Государственной премии СССР Мухамед Дандамаев, народный архитектор СССР, действительный член Международной академии архитектуры, лауреат Государственной премии СССР Абдулла Ахмедов, заслуженный изобретатель СССР, внесший огромный вклад в развитие отечественной ракетной техники и артиллерии, лауреат Государственной премии СССР Эфенди Чалавиев, директор Института археологии Российской академии наук, член-корреспондент РАН, лауреат Государственной премии СССР Рауф Мунчаев и др.

Лакцы особо гордятся своим земляком - Героем СССР, летчиком-космонавтом, ныне депутатом Государственной Думы России Мусой Манаровым, который по продолжительности пребывания в космосе занесен в Книгу рекордов Гиннесса.

Примером для подражания, знатоком своего дела был Гази Хинчалов из селения Унчукатль, который стоял у истоков садоводства в районе. Его труд был отмечен орденом Ленина и Золотой Звездой Героя Социалистического Труда.

А когда в 1999 г. экстремисты напали на Дагестан в надежде отторгнуть от России, именно героизм жителей Новолакского района Республики Дагестан показал, что дагестанцы навеки связали свою судьбу с Россией. Навсегда сохранится в памяти народной подвиг новолакцев во главе Муслимом Даххаевым, вырвавших из окружения российских воинов, находившихся в районе. Два сына лакского народа Халид Мурачуев и Мутай Исаев посмертно стали Героями России.

Казалось бы, Дагестан - один-единственный для всех дагестанцев.
И все-таки у каждого дагестанца он свой.
Расул Гамзатов, 1968 г.

В 1948 году с художником кумыкского театра Владимиром Васильевичем Крюковым мы шли пешком из Гуниба в Кумух (бывш. Кази-Кумух). Узкая тропа огибала Турчидаг. Но вот горы стали расступаться, и наш попутчик, старик чабан, махнул рукой вперед и сказал: "Тумал". Это означало, что там живут лакцы. Впереди - высокие горы в бархате трав. Это было Лакку-к1ану - страна лакцев, а за ней висели в воздухе снежные шапки, осенявшие Южную часть Дагестана.

Мы стали спускаться вниз, тропа вела нас ммо селений Варай и Убры, и вот Кумух. В центре его небольшой пруд в окружении пирамидальных тополей. У здания лакского драм. театра толпятся приодетые люди. Над селом возвышщаются остатки старинной крепости Бургайкала, а на окраине, в голубом ущелье, угрюмо несет свои темные воды Казикумухское-койсу.

Красива страна лакцев. Темно-желтые скалы окружают селение Вицхи, взгляд поднимается вверх, окидывая постройки села Кара, среди огромного числа террасовых полей светлой полоской кажется селение Вихли.

Сложна история лакского народа. Здесь в V-X веках находилось государственное объединение Гумик (Туман), упоминаемое в литературных источниках. Позже образовалось Казикумухское шамхальство. В XIII-XV в.в. страна лакцев подверглась нападению монгольских кочевников. Шамхалы порой поддерживали их интересы, а народ был против незваных пришельцев. Ведь недаром до сих пор рассказывают в горах эпичекую поэму о Парту-Патимат, возглавившей борьбу с ордами Тимура.

В 1640 году шамхальство было уничтожено, управление перешло к хахлавчи - начальникам народных ополчений. В 1740 году Кумух был взят правителем Ирана Надир-шахом, а на следующий год он потерпел поражение под Согратлем. В битве принимали участие и лакцы. Затем страной управляли местные ханы.

Лакские аулы похожи на другие села Дагестана. Однако, в них можно подметить интересные архитектурные детали.Здесь, чаще чем в других местах, встречаются лестницы оригинального устройства: в глухую стену по диагонали вставлены каменные плиты, и расположены они одна над другой. Над домами можно увидеть слегка выступающие каменные навесы - "козырьки". В селении Бурши 112 затемненных арочных переходов. Подобные переходы можно видеть и в аварских селах, но все же пожалуй не в таком количестве.

Кумух, возникший на месте поля, где собирались старейшины, быстро стал богатым аулом. Местная знать стремилась пышно украсить свои сакли. В стены их домов вделаны орнаментированные изразцы, сланцевые плитки с изречениями из Корана, в окна вставлены пропиленные деревянные филенки с замысловатым эпиграфическим (буквенным) орнаментом. Более старые дома украшены петроглифами. лакские селения делились в старину на кварталы -мах1ла, при них имелись мечети и кладбище. Сейчас подобные деления почти не сохранились, но старики по-прежнему собираются на бывших площадках при мечетях, как и сотни лет тому назад, чтобы обсудить новости, встретиться с друзьями.

Аулы мастеров. Художники

Если вы попросите семилетнего горского мальчика нарисовать дом, он его нарисует также, как и любой другой семилетний ребенок. Но если же вы его попросите положить орнамент на блюдо или кувшин, то его работа может поспорить с рисунком профессионального художника-декоратора. Почему? Просто потому, что учили его этому искусству тысячу и семь лет! Потому, что в нем живет поэт, композитор, художник. Расул Гамзатов, 1971 г.

С раннего детства житель Дагестана окружен орнаментальным узорочьем. Оно и на колыбели, яркой, нарядной, и почти на всех вещах, которыми пользуется семья, - деревянных мисках, ложках, солонках, мерках для муки, сделанных с большой любовью. Огромные блюда для хинкала с тремя концентрическими кругами - углублениями и те нередко покрыты узором. В малое центральное отделение нальет хозяйка чесночный соус, в средний круг положит сваренные ромбики из кукурузного теста, а в нижний - клубящуюся паром баранину. Покончат с едой, и на дне покажется узор. В старину уютно располагались на коврах, на полу.. Приходит гость, подают небольшое угощение и перед ним ставят круглый или четырехуголный столик на низеньких ножках. Часть столика, там где ножки, покрыта узороми расписана. Он то утоплен в фон, то выступает плоским рельефом. Обычно такой столик прислонен к стене, и все могут любоваться его красотой. Всюду узор: на ступке для чеснока, на бархатном футляре для очков, на длинных подушках, которые удобно положить под бок. Красота орнамента, его то быстрая, бегущая вязь, то плавно-напевная, сопровождала и, думаю, будет сопровождать быт дагестанца всю жизнь. Больно бывает смотреть, когда рядом с чисто народной вещью вдруг окажется холодная и грубая пластмассовая посуда.

В Дагестане еще носят национальную одежду. Зимой это шубы с рукавами почти до земли ( в них не просовывают руки) или с огромными длинношерстными воротниками-пелеринами. В отличие от других народов Северного Кавказа, дагестанки носят зимнюю одежду, которая мало отличается от мужской, если не считать папахи - чисто мужского головного убора, который у разных народов несколько отличается по форме. Высоко ценится андийская бурка, особенно белая, отвороты которой покрыты узором из цветной кожи. До сих пор пожилые люди предпочитают носить узкие в талии бешметы, женщины - туникообразные платья, старушки-аварки - длинные, до щиколоток штаны. И темный костюм женщин прекрасно сочетается с местным суровым пейзажем. Варианты одежды много. Художник Н. А. Лаков, изучавший местный костюм, замечает, что в зависимости от того, как носит женщина свое платье ("распояской", с широкими рукавами, с каким поясом - матерчатым или из серебра), существенно меняется его вид. Волосы женщины покрывают своеобразным "мешком" - чухтой. Ее украшают височными кольцами, и в зависимости от их формы можно сказать, кто эта женщина - богулалка, арчинка или каратинка. Особенно оригинален был наряд андиек. Вот с каким восторгом описал путешественник К. Н. Россиков (1884) девушку селения Анди: "Ее красоте как нельзя более соответствовал щегольский костюм, в котором главное внимание обращал на себя тщательно отделанный головной убор...называемый по-аварски "чохто". Это длинное ниспадающее до земли, узкое, вершков 6-8, полотнище из красной цветной материи; верхний конец его.ю сложенный серпообразно и подбитый изнутри ватой, надевается на темя. Поверх синей рубашки "горде" был надет на ней дорогой шелковый бешмет "чужгат", ловко обхватывающий стан, перетянутый в талии серебряным, вызолоченным поясом, с длинными вырезными рукавами. Из-под бешмета виднелись шелковые голубые шаровары "тажу, опущенные в желтые чевяки "мариял", поверх которых надеты были сафьяновыесапожки "хитал". И сейчас молоденькие девушки с большой охотой поистине грациозно носят национальную одежду по праздникам или приезжая из города в горное село.

Украшения из серебра оченьидут к смуглым и усалым лицам пожилых горянок и подчеркивают красоту молодых девушек. Височные кольца, серьги, перстни, браслеты и шейные гривны, поясные пряжки, нагрудные бляхи - таков неполный перечень украшений. Они переходят от матери к дочери, из поколения в поколение.

Скромным узором покрыты мужские ременные украшения, газыри (Украшения в виде патронов из серебра, дерева, кости. В старину в газырях хранили заряд на один выстрел.) черкесок, кинжалы и шашки - реликвии старины.

Умелый мастер, как и певец, и сказитель, всегда пользовался уважением. Рукоделием также восторженно любовались, как и заслушивались песней. "Отдай бурку певцу, думай словами песни - станет жарко". Здесь нет преувеличения, искусство всегда согревало народ.

В каждом селе жили свои умельцы. В основном занимаясь сельским хозяйством, они от случая к случаю изготовляли деревянные солонки, поставцы, ложки, столики и трехногие табуретки. Женщины ткали паласы, ковры, циновки и войлоки - все то, что лежит на полу и висит на стене. Особенно оригинальны намазлыки - небольшие коврики для молитвы. Считалось, что их краями ограничено чистое пространство, и, стоя на таком ковре, молящийся уже отделен от окружающей "скверны". В музеях Махачкалы имеются прекрасные коллекции намазлыков XIX века, сделанные аварками. Коврики украшены петроглифическими узорами, языческий характер декора выступает очень явно, а ритмика рисунка, цветовая гамма, в которой выполнены эти аппликации (оранжево-красные, серо-зеленые, черно-коричневые), делают их исключительно оригинальными произведениями искусства.

Все народы Дагестана выделывают свои ковровые изделия, но самые прославленные - это ковры Южного Дагестана. Здесь изготовляются безворсовые и ворсовые ковры. Это паласы с геометрическим узором внутри полос и обрамляющей рамой, сумахи, которыми покрывают пол (у них мягкое сочетание красок при строго повторяющемся узоре). Но на рынок более всего производятся ворсовые ковры, которые можно думать, уже в XVII - XVIII вв. получили специальные названия по местам их изготовления и в зависимости от колорита, композиции и декоративных особенностей ("ахты", "рутул", "микрах", "халаг", "харасан" и другие). Повторяемость красочных пятен и ритмика узоров, отвечая законам симметрии, строго ограничены рамочным обрамлением. В элементах орнамента можно заметить животные мотивы (хищные птицы, голуби, уточки, бычьи головы, рога разных форм), листья, цветы, завитки, "солнца" и прочее. Изделия некоторых местных мастериц (Х. Ю. Султановой, М. О. Сейфуллаевой, А. С. Пирмагомедовой, Ш. Г. Ализаевой и других) получили мировое признание.

К сожалению, многие ремесленные центры уже исчезли. Нет производства бус, газырей, мундштуков из гагата (гишера) - разновидности каменного угля, которое процветало в селениях Куяда, Вачи.

Селение Кумух всегда славилось хорошими мастерами. Лудильщики, паящильки, медники ("калайчи") бродили по всему Дагестану и за его пределами, работали на совесть. Онм снабжали почти весь Дагестан медными водоносными кувшинами, казанами (котлами) и маленькими кумганами. Их изделия богато покрыты чеканным орнаментом и гравировкой. Идет поутру женщина за водой, у нее на спине красуется узкогорлый кувшин с небольшим круглым корпусом и изящным коническим поддоном.

Через ручку продета оранжевая или полосатая ковровая лента. Кувшин удобно держать, сам красив и хозяйку красит. Очень ценились и ценятся казикумухские и гоцатлинские кувшины.

Но Кумух был известен и как ювелирный центр. Местные мастера с 70-80-х годов XIX века стали даже заниматься отходничеством. Они работали далеко за пределами родного аула. Их можно было видеть в Петербурге, Тифлисе, Поти, Кутаиси, Баку, Владикавказе, во многих курортных городах Кавказа и за границей (Стамбул, Аддис-Абеба, Багдад). Многие мастера экспонировали свои изделия на выставках в Тифлисе (1889 г.), Париже (1900 г.), Петербурге (1903 г.). Успех мастеров из Кумуха отчасти объясняется умением быстро откликаться на запросы времени, учитывать и местные вкусы и веяния моды. Ведь они делали все, начиная от женских украшений и оружия и кончая косметическими аксессуарами (пудреницы, флакончики и т. д.).

В Дагестане широко пользуются керамической посудой, и исстари возникли керамические центры в разных аулах: лакском Балхар, даргинском Сулев-Кент, лезгинских Кара, Испик, Джули, кумыкском Эрпели и в аварском Чиркей. Более всего известна балхарская керамика.

Балхар - обычное горное село: запутанные улицы, арочные переходы, по стенам заборов нацеплен кизяк для просушки, и не так уж много построек городского типа. Работами по выделке керамики здесь издавна занимались женщины, а мужчины заготовляли хворост для обжига и торговали готовой посудой. Прикосновение к гончарной глине до революции считалось для мужчиныбольшим позором. Исключение состаляет лишь аул Сулев-Кент, где за гончарный круг садились только мужчины. Однако, по легендам, впервые за глину в Балхаре взялся пастух Калкучи, а затемлепке научил свою жену и самуже гончарством не занимался.

Исторически сложилось так, что керамическое производство у всех народов мира - обычное занятие женщин, даже отпечатки пальцев на древних черепках принадлежат женщинам. Балхарки редко выезжали из своего аула. Здесь же выдавали их замуж. Видимо, поэтому и сохранились здесь древние декоративные традиции в украшении посуды - ее декор напоминает росписи эпохи бронзы.

Женщины-балхарки формуют свое изделие на гончарном круге - жюлла (круглая доска, вращающаяся на стержне). Поверхность круга посыпается золой, затем на него накладывается лепешка глины - днище сосуда, и в момент вращения наращиваются боковые стенки. После просушки сосуд раскрашивали. В старину обжиг производился в купольных печах - чара. На печи укрепляли конские черепа, которые должны были охранять посуду от порчи. Имелись приметы: если дым из печи устремится вверх, Аллагьу угодно дать хорошую посуду, если дым стелется по земле - пропал весь труд. Балхарская посуда (водолеи, маслобойни, тарелки, чаши для мытья ног в виде глубокой миски с выступающей дугой - подставкой под ноги) находит близкие формы в средневековой керамике. В ней нет лишних деталей, если это не шуточный сосуд для напитков: не сумеешь правильно приложиться к нему - обольешься.

Красками для росписи служит белая и красная глины. Основные линии рисунка балхарки наносят красной краской, ею же членят поверхность на ритмические части. Белой глиной выполняется задуманный узор. Мелкая посуда расписывается только белой краской в виде косой решетки, волнистых линий. Крупные сосуды покрываются сложным узором "чучаби", что означает "орнамент, рисунок". Отдельны части "чучаби" повторяются, но не точное их воспроизведение, а живое, умелое варьирование. Оно не меняет ритма росписи, сохраняет впечатление ее симметричности. Основной мотив "чучаби" заключен в раму из полос и змеек. Возле ручек узор завершается сочными спиралями и "запятыми", нижняя часть горшка украшается линейными поясками. Они подчеркивают выпуклость сосуда. Отдельные элементы декора носят названия "куропатка", "шея", "кукла", "зубы", "глаза" и др. Как дополнение к росписи служат налепные детали ввиде кружочков, конусов, спиралей - детали, встречаемые на дагестанской керамике еще в эпоху бронзы. В древности, несомненно, роспись имела смысловое значение, сейчас оно потеряно. Можно думать, что элементы ее служили благопожеланиями.
В 1936 году в Балхаре начала работать специальная артель, и вскоре среди женщин появились большие мастера росписи по глине. Первой из них была Патимат Амирханова. Ее узоры (они известны и в акварельных зарисовках) полны движения, орнамент состоит из сочетания углов и ромбов или спиральных завитков. Несколько позже стали известны имена Хадижат Мамаевой, Асият Сулеймановой и других. Отголоски каких-то древних представлений сохраняют "чучаби" А. Сулеймановой - возле дерева в геральдическом спокойствии стоят человеческие фигуры. Случайно ли это?

Лакия (лакск. Лак, Лакрал кIану, Лаккуй, Лакку билаят) — наименование этно-территории лакцев в нагорном Дагестане. Административным центром Лакии является нагорный Кумух — главный государственный центр лакцев на протяжении тысячелетнего существования их государства. Лакия состоит из Лакского и Кулинского ройонов.

История

В глубине дагестанских гор издавна живет народ лаков. Древние персы, хазары, арабы и монголы, прошедшие через горный Дагестан, имели столкновение с лаками как с военной силой и оставили в их истории более или менее заметный след. Столица лаков Кумух имела политическую важность для сасанидов в Дагестане. Хосров I Ануширван «построил город в Кумухе и назначил там правителя» сообщает хроника. В VI веке в Лакии правил наместник шаха.

Важным этапом в истории Лакии является приход арабов в Дагестан. В 733 году впоследствии длительных арабских нашествий, в Лакии правил наместник халифа с титулом шамхал. Кумух становится одним из центров арабского влияния в Дагестане. В 777 году в столичном Кумухе строится джума-мечеть. Бахадур Гамзатович Малачиханов отмечал: «Кумух являлся крупнейшим этапом на великом древнем пути народов, и как таковой, привлекая к себе внимание должен был еще в очень ранний период арабских завоеваний на Кавказе сделаться предметом яростной исламистской экспансии направленной к северу».

В X веке Кумух назван у арабских историков как «Ал-Лак и Гумик» где находится неприступная крепость влиятельного царя. Следовательно «Ал-Лак» являлось арабским наименованием Лакии. В XI веке Лакия представляла собой исламское государство со столицей в Кази-Кумухе. Кази-Кумух ведёт газийские войны. Так начинается история Казикумухского шамхальства которое надолгое время становится ведущей политической и военной силой в Дагестане. В 1240 году Кази-Кумух подвергся нашествию татаро-монголов.

В XV веке с упадком влияния государства Золотой орды на Северном Кавказе, шамхал Кази-Кумуха утверждает своё политическое господство в северном равнинном Дагестане. В XVI веке политическое влияние Лакии простиралось от Кази-Кумуха до Ширвана на юге, до Астрахани на севере и до Кабарды на западе. Правитель Кази-Кумуха именуется падишахом.

В XVII веке антидагестанская коалиция, включавшая Персию, Россию и Грузию, стремится к упразнению власти правителя Кази-Кумуха. В 1642 году титул шамхал переходит из Кази-Кумуха к князьям из шамхальской ветви в Тарках[10]. Алибек II создаёт Казикумухское ханство. Лакия разбивалась на шесть магалов: «Маччайми», «Вицхи», «Гумучиял», «Куллал», «Ури-Мукарки» и «Барткиял». Казикумухский «къат» яв­лялся высшим органом власти.

В 1710 году правитель Кази-Кумуха Сурхай-хан I консолидирует Лакию в единое государство и создаёт регулярную армию. В состав Лакии входят многии территории южного Дагестана и к 1725 году территория Ширвана. Последней страницей в истории независимой Лакии была длительная война Сурхай-хана II с Россией. С присоединяемых территорий хан набирал ополченцев. В 1820 году с захватом Кази-Кумуха Ермоловым, Лакия входит в состав России.

Правители

Шахбал ибн Абдулла (733), Кашрам Ахмед I (953—960), Базр I (1295—1304), Ахсувар I (1320), Сурхай I (1510), Умал-Мухаммад I (1551), Будай I ибн Умал-Мухаммад (1566—1567), Сурхай I ибн Умал-Мухаммад (1567—1569), Чопан ибн Будай (1569—1578), Сурхай II ибн Чопан (1605—1614), Андия ибн Чопан (1614—1623), Эльдар ибн Сурхай (1623—1635), Айдемир ибн Султан-Махмуд (1635—1640), Алибек II ибн Тючилав (1642—1700), Сурхай-хан I ибн Гарай-бек (1700—1741), Муртазали ибн Сурхай (1741—1743), Мухаммад ибн Сурхай (1743—1789), Сурхай ибн Мухаммад (1789—1820), Аслан ибн Шахмардан (1820—1836), Нуцал-Ага ибн Аслан (1836—1836), Мухаммад Мирза ибн Аслан (1836—1838), Умму Кулсум-бике (1838—1841), Абдурахман ибн Умар (1841—1847), Аглар ибн Умар (1847—1859), Джафар ибн Аглар (1877—1877).

Территория

Лакия представляет собой треугольник с несколько закругленными боками, обращенный своей вершиной к северу, а основанием к югу. Вершиной этого треугольника является Цудахарское ущелье. Боковые стороны этого треугольника составляют так называемые поперечные кавказские хребты. Восточную сторону составляют Каринско-кундинские горы, Али-гора, Шунудаг, и Кулинско-хосрехский хребет. Западную сторону составляют плато Турчидаг, Шалинский хребет, и Арчаварский хребет. Основанием треугольника служат горы Дультидага и Кукминские горы.
Большая часть лакских селений размещается внутри указанного треугольника, представляющего из себя бассейн Казикумухского койсу. Между горными цепями простираются высокогорные плато, средний уровень которых составляет 1400—2000 метров. Лесов в Лакии мало. Скорее всего, что они были вырублены для увеличения площадей пастбищ для домашнего скота.

Светское образование

В 1861 году в Кумухе была открыта светская школа в которой обучались русскому языку и элементарной арифметике. Обучение детей в Кумухе лакской грамоте стало возможным в результате неутомимой деятельности П. К. Услара по составлению лакского букваря вышедшего в 1865 году. Первым преподавателем лакского языка был ученик и друг П. К. Услара уроженец села Куркли Абдулла Омаров. Услар писал что А. Омаров «молодой человек, весьма даровитый и трудолюбивый, с которым я мог свободно объясняться по русски. Теперь он без малейшего затруднения пишет на своем языке и усвоил грамматическое понимание его. На него вся надежда в отношении распространения письменности между лаками».

В октябре 1912 года открылись две мужские сельские школы в Унчукатле и Кая, где обучалось 27 и 50 учащихся. Через год были открыты одноклассные мужские школы в Цовкре, Куме и Куркли. Виднейшим представителем просветительного направления в Дагестане в начале XX века являлся Сайд Габиев из Кумуха, ставший впоследствии одним из видных руководителей Дагестана.

Миграция

В послевоенные годы, закончив среднюю школу в районе, лакцы стали уезжать в города за получением специального образования, затем работая на заводах и фабриках закреплялись в городах.

В целом «плановое» переселение лакского народа, носившее весьма хаотичный характер, а также «стихийная» миграция жителей привели к резкому сокращению населения и ослаблению экономики в Лакии. Большое переселение населения из горных аулов Дагестана на равнину наблюдалось и у других горских народностей в послевоенные годы.

Культура и искусство

Культура лакского народа богата берущими своё начало в глубине веков, так и современными традициями, фольклором и народными промыслами. Среди лакских ремесленных центров популярным был Балхар. Изделия балхарского гончарного производства пользовались значительным спросом у народов Дагестана. Известными были мастера-ювелиры из Кумуха, Ницовкра, Дучи, Хурукра, Читур, Чуртах, Цушар, Чари и Унчукатль. Лакские оружейники считались одними из лучших на Кавказе. Из них Абдулла Акиев, тухумы Гузуновых и Малла-Омаровых. Первый народный самодеятельный драматический кружок появился в Кумухе в 1912 году, почти сто лет назад, и именно с него начинался Лакский государственный музыкально-драматический театр имени Э. Капиева, который сегодня успешно ставит спектакли в столице Дагестана.

В Лакии проводятся смотры старинной лакской песни Щаза из Куркли, смотр самодеятельного художественного творчества посвященый Парту Патиме, и фестиваль песни Шунудаг. Все мероприятия записываются на видео и демонстрируются по местному телеканалу «Лакия», а порой по дагестанскому телевидению. В национальной библиотеке имени Р. Гамзатова состоялась презентация книги Мусаннипа Увайсова «Лакия». Презентацию посетили представители интеллигенции, ученые, видные деятели культуры, искусства, науки, образования Дагестана.

Лакский район отмечал свой 80-летний юбилей со дня образования. На юбилейных торжествах принимали участие первый заместитель председателя Правительства РД Мухтар Меджидов, летчик-космонавт, герой Советского Союза, депутат Государственной Думы Муса Манаров, Председатель НБ РД Банка России Сиражудин Ильясов, главы администраций городов и районов Дагестана и многие другие, были приглашены также известные исполнители лакской песни. Поздравить с юбилеем приехала и делегация Агульского района во главе с Юрием Исмаиловым. Глава МО «Лакский район» Юсуп Магомедов отметил: «Лакия — уникальнейшее образование на территории центральной части Нагорного Дагестана».

Достопримечательности

Каринские и Варейские наскальные изображения, остатки древнейшего городища, старинные каменные сооружения. В общей сложности в Лакском районе имеется 114 памятников истории, культуры и архитектуры. Из них 40 памятников архитектуры, 1 — монументального искусства. В Кумухе имеется древ­няя подземная система водоснабжения, шамхальское и йеменское кладбища, надгробная стела Муртазали-хана. В селе Чукна находится жилой дом Сулейманова-Чупалова, который в начале XX века был главным судьей Дагестана и встречался в городе Дербен­те с царем Николаем II, жилой дом поэтессы Шазы Курклинской в селе Куркли.

Из крепостей существовавших в столице Лакии, привлекает внимание бастион, построенный на кумухской возвышенности Гурда («Гурда-бакIу»). В этом бастионе жили Казикумухские правители. От Гурда произошло название лакского старинного холодного оружия «гурда-тур».

Кровная месть, одна из характерных черт семейного и общественного быта, отражает уровень социально-экономической жизни народа, вскрывает особенности сословно-классовых отношений, специфику хозяйственного быта и правовых норм, характеризует этику и мораль общества на определенном этапе исторического развития. Из всего этого вытекает важность историко-этнографического изучения проблемы.

Понятие «кровная месть» имеет в лакском языке несколько наименований: «оьттул кьисас», «оьттул интикам», «бадал». Этот обычай — укоренившийся в быту пережиток первобытнообщинного строя, был распространен во всем Дагестане. А. В. Комаров отмечает: «Общее для всех адатов в Дагестане: везде убийство наказывается кровомщением и примирением на известных условиях». На это же указывают Ф.И. Леонтович, Н. Рейнеке и др.

В многочисленных трудах, исследованиях дореволюционных и советских историков обычай кровной мести нашел свое отражение. Однако до последнего времени нам известна единственная работа, специально посвященная изучению этого института в Дагестане, - статья В.П. Егоровой «О состоянии кровомщения в Дагестане во II пол. XIX - нач. XX вв.». Круг вопросов, рассматриваемых в статье, нашел отражение также и в кандидатской диссертации того же автора. Отдельные стороны института кровной мести у лакцев рассматривает А. Г. Булатова. Обычай возник как мера обороны.

Члены рода должны были оказывать друг другу помощь и поддержку. Обида члену рода была равносильна обиде, нанесенной всему коллективу. Каждый полагался на свой род как на силу, способную защитить его от любых врагов. «Отсюда, из кровных уз рода, возникла обязанность кровной мести», — указывал Ф. Энгельс. Кровная месть — характерная норма обычного права сельской общины —корнями своими восходит к родовому быту. Но сельская община — это общность людей на соседских началах, а обычай кровной мести отражал отношения между кровнородственными, а не территориальными группами. В основе кровной мести лежал принцип нанесения равного ущерба, возмездия за потерю производящей единицы, за ослабление коллектива. С ростом дифференциации общества кровная месть стала инструментом социального гнета и выражением сословного неравенства. Однако нельзя не учитывать значения обычая и как средства демонстрации силы и мощи рода, что является, по мнению A.М. Ладыженского, краеугольным камнем обычая. Дифференциация общества, усиление одних родов за счет слабости других способствовали дальнейшему развитию обычая. Дифференциация, антагонистический характер сложившихся общественных отношений, развитие частной собственности на орудия и средства производства обусловили превращение родового обычая в правовую норму. «Месть из нормы бытовой с появлением частной собственности на скот, землю и рабов становится правовым обычаем и в качестве такового пережиточно сохраняется у различных народов в течение весьма длительного исторического периода».

Убийство вызывало немедленное мщение со стороны родственников убитого. Кроме того, преследовался как кровник человек, нанесший рану, оскорбивший словом или делом, затронувший честь матери, сестры, дочери, жены. «Однако на практике, в повседневном быту рамки действия кровной мести по существу были безграничны. Малейшее оскорбление влекло за собой убийство, а последнее — месть», — пишет B.П. Егорова о дагестанцах. Это же в полной мере относится и к лакцам. За оскорбление словом или действием женщины виновный преследовался и родственниками отца, и родственниками мужа. Поводом для мести могло послужить и оскорбление гостя. Способствовало сохранению кровной мести и бытование обычая похищения женщин. Родственники женщины и ее мужа преследовали похитителя, и хотя адат лакцев допускал в таких случаях примирение на известных условиях, тем не менее дело часто заканчивалось убийством обидчика. Акт этот вел за собой месть со стороны родственников убитого, и таким образом, кровная вражда могла затянуться на долгие годы. С. Габиев считает даже, что похищение женщин и последующая кровная вражда являлись главным тормозом роста населения Лакии. Однако в условиях господства эндогамии похищения женщин и девушек совершались не столь часто и носили эпизодический характер. Убийством наказывалось нередко оскорбление девушки действием, известным у лакцев под термином «бугьан». Мужчина при свидетелях или целовал девушку, или притрагивался к ней рукой. После этого либо мужчина, добившись примирения с родственниками девушки, женился на ней, либо, желая оскорбить ее родственников, отказывался от женитьбы и подвергался их преследованию как кровник, либо, не получив разрешения жениться на девушке, опять-таки преследовался ее родственниками. К оскорбленной таким образом и не вышедшей замуж за оскорбителя девушке никто уже не решался посвататься, и она до конца своих дней ходила с клеймом «опозоренной». Последний из перечисленных вариантов у лакцев был наиболее редким. Некоторые исследователи полагают, что мужчина подвергался преследованию даже в том случае, если его прикосновение к девушке было не злонамеренным, нечаянным. Наш полевой материал относительно лакцев второй половины XIX — нач. XX вв. этого положения не подтверждает.

Возможность возникновения кровной мести из-за «ничтожно малого повода» делала ее особенно опасным явлением для общества. Поэтому выдержку, умение владеть собой лакцы считали первейшим достоинством мужчины. «Ссавур ятIул мусири» («выдержка — червоное золото»), — гласит лакская мудрость. Не менее характерна и другая поговорка: «Храбрость — это умение править не только конем, но и собой».

Преследованию как кровник подвергался по адатам лакцев только совершеннолетний мужчина или его совершеннолетние родственники. Позор и общественное осуждение на голову того, кто в порыве мести убивал немощного старика или подростка. Не подлежали мщению также больные и умалишенные. Адат допускал осуществление акта мщения в любой обстановке, при любых ситуациях. Однако в отдельных случаях кровомщение считалось недостойным, унизительным для мужчины: убийство безоружного, удар или выстрел в спину, убийство молящегося, спящего, страдающего временным недугом до его выздоровления. По нашим сведениям, если у убийцы случалось горе, несчастье — умирал близкий, сгорал дом и др., мщение на время откладывалось.

Как уже указывалось, кровная месть на женщин не распространялась, мстителем женщина не выступала. Однако от нее многое зависело, так как, содействуя в одних случаях примирению с кровником и разжигая ненависть к врагу в других, она влияла па поступки своего отца, брата, сына, мужа. Учитывая это, царская администрация пресекала возможность подстрекательства («гьутI бан») к мщению. Так, в 1869 г. окружной суд постановил выселить из с. Кая Аштикулинского наибства женщину, подстрекавшую сына к мщению.

У лакцев, как и у других народностей Дагестана, с давних лет существовал интересный обычай. Достаточно было женщине обнажить голову и бросить под ноги сражающимся или готовым сразиться мужчинам свой платок, как кинжалы вкладывались в ножны и ссора прекращалась. В действии женщины, в брошенном ею платке скрыта, вероятно, какая-то символика, позабытая за давностью лет. Возможно, женщина, не показывающаяся никогда без головного убора не только перед мужчинами, но и на людях вообще, своими действиями как бы призывала мужчин прекратить ссору и подумать о ее чести. Этот обычай спас в горах немало жизней. Не случайно в лакском языке существует выражение «карщи ласун», означающее умолять, просить о чем-либо, снимая с головы платок. Обычай этот известен и другим кавказским народам, например, тушинам, осетинам и др. Для возбуждения мести не имело значения, убит родственник преднамеренно или по роковому стечению обстоятельств, по вине убитого или убийцы, нападая или защищаясь. Во внимание принимался только сам факт убийства. Однако на практике нечаянное, непреднамеренное убийство ответной мести, как правило, не вызывало, чаще всего дело заканчивалось уплатой «цены крови» и последующим примирением. Ситуация для убийства и само убийство могли возникнуть совершенно случайно. Но «именно эта случайность возникновения кровной мести и делала ее особенно опасным общественным явлением». Как отмечает С. Ш. Гаджиева, целые тухумы кумыков исчезали с лица земли в силу этого обычая. (Речь идет, конечно, о более раннем периоде).

Для судопроизводства лакцев и других дагестанских народов характерен был институт соприсяжничества. В случае падения подозрения на кого-либо в убийстве, за неимением доказательств от подозреваемого требовалась очистительная присяга с 50-ю родственниками. Соприсягатели выбирались из родственников по отцовской линии, если их было меньше 50-ти, необходимое число пополнялось родственниками по линии матери. С проведением административных реформ это число обязательных соприсягателей было сокращено до 15-ти. Если подозреваемый или кто-либо из привлеченных к присяге от последней отказывался, виновность подозреваемого по адату считалась установленной.

Тот, на ком лежала обязанность мести, забрасывал житейские хлопоты, работы по хозяйству. Все его помыслы и устремления были направлены на скорейшее искупление крови. Видимо, в силу этих обстоятельств появилась лакская поговорка: «Азара дусгу чанссар, ца душманг чIявуссар» («Сто друзей мало, один враг — много»). Не лучше чувствовал себя и убийца («оьтулучу»).

Смерть от руки мстителя могла подстеречь его и на дороге, и в поле, и на чужбине. «Душман виллаххатугу уккайссар» («враг появится и из очага»), — говорили лакцы.

Тяжелое положение скрывающегося убийцы отразилось в пословице: «Оьттулучу я зуннттул бакIрай шанул, я неххамачIув щинал къауччайссар» («Убийца не выспится на вершине горы и не напьется у реки»).

Естественная смерть убийцы или его арест административными властями не прекращали месть.

В первом случае мстили ближайшему родственнику виновного (отцу, брату, сыну, дяде и т. д.), а во втором кровник преследовался после отбытия административного наказания.

Случалось, что две семьи имели одного кровника. Убийство последнего считалось осуществлением мести обеих групп родственников, если они до этого при свидетелях заключали соглашение по принципу «наш враг — ваш враг». Без этого убийство кровника одной из сторон не давало удовлетворения другой. После подобного соглашения и осуществления акта отношения становились близкими и дружественными, и такая дружба считалась почетной.

Широкое бытование обычая кровной мести в горах Дагестана выработало адаты, регулировавшие отношения лакцев с соседними народностями и обществами. Подобное соглашение было выработано между жителями Казикумухского, Даргинского и Гунибского округов. По этому соглашению, если мужчина одного округа, участника соглашения, убивал представителя другого (участника соглашения), виновный лично подвергался кровомщению или же платил за кровь 7 быков (4 руб. каждый), 7 кусков бязи (по 3,5 ханских аршина в каждом), а также одного быка в пользу общего убитого. Если же убийство сопровождалось грабежом («къара»), то виновный подвергался мщению с 7-ю родственниками либо платил за кровь 14 быков, одного в пользу общества убитого, и 14 кусков бязи по 7 ханских аршин в каждом.

Адат предусматривал случаи, когда убийца не нес за содеянное никакого наказания и мщению не подвергался. Безнаказанно убить допускалось кровного врага, пойманного на месте преступления вора, насилующего, нападающего из засады, за мужеложство. За незаконную связь можно было безнаказанно убить мужчину и женщину, застигнутых на месте преступления. Но имел право на это только близкий родственник женщины — отец, брат, сын и т. д. и муж. Убийство мужчины и сохранение жизни женщине влекло за собой кровную месть убийце со стороны родственников убитого. Муж, убивший в подобной ситуации жену и упустивший мужчину, преследовался как кровник со стороны родственников женщины.

В отдельных случаях преступник преследовался всем обществом, объявлялся врагом всего общества. Так, все мужчины общины, селения преследовали как кровника лицо, публично унизившее достоинство мужчин общества, задевшее честь женщин селения, надругавшееся над кладбищем или особо чтимыми могилами на территории общины и др.

По адату, кровная месть преследовала не одного убийцу, а всю мужскую половину тухума («кроме малолетних и глубоких старцев). Вместе с убийцей подвергались преследованию в первую очередь отец и братья его, дядя по отцу, двоюродные и троюродные братья. Все указанные лица должны были прежде других мстить за своего родственника или требовать выкуп за его кровь. За убитого мог отомстить и друг погибшего, не состоящий с ним в кровном родстве, но сделать это он имел право тут же, на месте преступления. Если друг мстил за друга позже, то подвергался преследованию родственниками убитого как кровник. Подобный же адат зафиксирован и у кумыков. Обязанность мстить кровнику ложилась не только на современников, по могла переходить и по наследству. Это положение М. О. Косвен отмечал как универсальное для народов Кавказа.

По адатам лакцев требовалась равная месть, однако пострадавшая сторона старалась как можно больше навредить семье и родственникам убийцы, грабя и разоряя их дома, угоняя скот, вытаптывая поля. Мало того, обуреваемые гневом родственники могли убить 5 - 6 человек сразу из рода убийцы. И во второй половине XIX в., несмотря на развитую систему композиций и запреты административных властей, разорение дома убийцы и расхищение его собственности («гъара») лакцами хоть и не часто, но практиковалось. Захваченная родственниками убитого добыча («давла») становилась их собственностью и в цену крови не входила. Те же адаты отмечают исследователи и у других народностей Дагестана.

После введения административных реформ правительство, стремясь пресечь подобные грабежи, установило для виновных штраф, превышающий в 7 раз цену присвоенного имущества.

«Изгнанием в кайлы общество как бы снимало с себя ответственность за преступление своего односельчанина, отводило от себя мщение. Канлы в изгнании лишался поддержки родственников», — пишет В.П. Егорова. Положения, выдвинутые здесь, нам кажутся не совсем точными. Конечно же, выдворяя преступника за пределы селения, общество, община демонстрировали свою реакцию на случившееся. Но такое принудительное выселение своего члена нужно рассматривать не только как меру наказания, но и как меру предупреждения нового кровопролития. Затем нельзя забывать, что убийство и последующее за ним преследование убийцы чаще всего происходили внутри села, общества и гораздо реже между членами разных обществ. Не только тухум, но и общество в целом старалось не терять из виду своего члена, и если его преступление не носило вопиюще аморального характера, всегда его поддерживало. Во второй половине XIX в. в с. Унчукатль силами общины был образован даже специальный денежный фонд для поддержки выселенных канлы и их семей на месте.

Значение и место обычая кровной мести в общественной жизни меняются с развитием общества. Развитие феодальных отношений и связанный с ним рост дифференциации. Существует перерастание обычая в развитую систему композиций, в которой как в зеркале отражаются «уровень развития», «экономическая жизнь народа». Плата за кровь начинает занимать ведущее место в системе композиций не только лакцев, не только дагестанцев, но и других народов Кавказа. «С укреплением политической власти феодалов, — пишет А.С. Омаров, — принимаются определенные меры для ограничения кровной мести и утверждения ее альтернативы - уголовных выкупов за деяния, вызывающие право мести, что было выгодно имущим классам. Такая система наказания за убийство выражала неравномерное имущественное и социальное положение членов общества». Платежи за убийство были определены адатами, величина их в различных обществах была неодинаковой.

В интересующий нас период выкупные платежи преобладали над прямой местью.

Сословно-классовый характер обычая кровной мести ярко иллюстрируется сборником казикумухских адатов. Согласно им, уздень, убивший бека, наказывался на общих основаниях: уходил в канлы с ближайшим родственником, преследовался родом убитого, при примирении должен был уплатить им 250 руб. и 30 руб. штрафа в казну края. Бек же, убивший узденя, родственниками убитого не преследовался, в канлы не уходил. Заплатив 250 руб., он, по адату, мирился с тухумом убитого. Не преследовался как кровник и чанка, убивший узденя. Чанка уходил сам в канлы, через 40 дней возвращался и, уплатив пострадавшей стороне 250 руб., примирялся с ней. «Холоп», убивший бека или узденя, подвергался вместе с хозяином обычному наказанию. Бек или уздень, убившие «холопа», заплатив хозяину его стоимость, примирялись с ним. При этом уздень должен был уйти в канлы на 40 дней. Разница в мерах наказания за одно и то же преступление подчеркивала особое положение сословий верхушки, демонстрировала расположение правительства к ней. Если для представителя «высшего» сословия или зажиточного крестьянина сумма «цены крови» и административного штрафа была просто высокой, то для среднего крестьянина ее выплата даже с помощью родственников означала зачастую разорение. Такой же ярко выраженный классовый характер носила кровная месть у всех народностей Дагестана, у народов Северного Кавказа и др. Очень трудно поэтому согласиться с М. Плисецким, считающим, что кровная месть в Дагестане не знала «классового деления». У лакцев, кроме того, за убийство старосты, переводчика или другого административного лица взимался двойной штраф обществу и двойная цена крови родственникам убитого.

Единые плата за кровь и административный штраф по всей Лакии были введены после административных реформ 60-х гадов: 250 руб. родственникам убитого, 30 руб. в казну края и 6 руб. в пользу общества убитого. Убийца изгонялся из общества на 5 лет, причем близким родственникам убитого категорически запрещалось появление в районе изгнания убийцы («къадагъа дищин»). За убийство примирившегося кровника взималось 500 руб. в пользу родственников убитого.

Для наглядности приведем один из многочисленных примеров решения окружного суда по делу об убийстве.

По сообщению вицхинского наиба, окружной казикумухский суд в январе 1869 года рассмотрел дело о поранении Абдулой Магомед-оглы односельчанина Магомеда-Амина Исмаила-оглы. Последний от ран скончался. Несмотря на то, что погибший сам был частично виноват в возникновении ссоры и даже ранил в поединке своего убийцу, суд решил: считать Абдулу виновным в убийстве, удалить его на 5 лет из пределов округа (с правом выбора места ссылки), оштрафовать на 30 руб. в пользу края и на 6 руб. в пользу общества погибшего. После отбывания срока изгнания и примирения с родственниками убитого виновный оплачивает семье убитого дият в 250 руб. Вследствие ослабления кровнородственных связей и постепенного усиления соседских мстить стали непосредственно только самому убийце. Сокращается также и круг лиц, имеющих право на осуществление кровной мести: теперь это отец, брат или сын. После введения «военнонародного» управления число родственников, подлежащих кровомщению, было ограничено следующим образом: в Казикумухском округе — один человек, в Табасаране - 3, в Даргинском округе и шамхальстве Тарковском — по 6 человек, в Кайтаге — 7 и т.д. Преследовать как кровника мужчин нанесшего рану, запрещалось. За преднамеренное или непреднамеренное ранение виновный платил за рану пострадавшему по решению местного лекаря, кроме того, 15 руб. в казну края и 3 рубля в пользу общества раненого. Если же пострадавший от ран умирал, дело подлежало пересмотру как дело об убийстве. Система высылки в канлы тоже подвергалась пересмотру. По отредактированным адатам Казикумухского округа, убийца удалялся в канлы с одним родственником и пребывал вне селения до тех пор, пока родственники убитого не позволят ему возвратиться Родственник же убийцы возвращался через 40 дней. Адат лакцев предписывал родственникам и близким убийцы всячески избегать встреч и общения с тухумом убитого. В противном случае поведение представителей тухума убийцы могло быть воспринято как вызов, как неуважение к пострадавшей стороне. Общественное мнение в подобных случаях целиком и полностью было на стороне родных убитого. Все вышеуказанные изменения планомерно проводились в жизнь и поддерживались царской администрацией.

Лакец, преследуемый как кровник, мог, как указывалось выше, на определенных условиях примириться с родственниками убитого.

До отмены ханской власти нередко посредником между враждующими тухумами выступал хан. Он назначал посредника, и если тому удавалось примирить кровников, сторона убийцы платила деньгами и быком.

Примирение по адату происходило следующим образом.

Сразу же после убийства виновная сторона посылала нескольких почетных стариков (обязательно из чужого тухума) к таким же старцам потерпевшей стороны. Пришедшие приносили с собой несколько баранов, мешки с мукой, рис и др. продукты, переданные тухумом убийцы. Родственники убитого могли принять приношение, но это ни в коем случае не рассматривалось как их отказ от права мести. Факт приема приношения можно было рассматривать лишь как слабую надежду на возможность дальнейших переговоров о примирении. Продолжение обряда примирения наступало по возвращении убийцы из изгнания. Первая забота кровника в подобных случаях — как можно скорее передать родственникам убитого цену крови. Если плата принималась, начинали предприниматься окончательные шаги к примирению. Покончив со всеми формальностями, убийца в сопровождении нескольких стариков и ближайших родственников подходил к дому старшего мужчины потерпевшей стороны и, стоя с непокрытой головой, ждал, что ему скажут. Через некоторое время хозяин дома, подойдя к кровнику, читал короткую молитву и со словами «да простит тебя создатель» правой рукой слегка дотрагивался до головы и правого плеча его. После этого убийца таким же образом обходил ближайших родственников убитого и, получив у них прощение, через кого-либо приглашал всех их на угощение. Обязательным считалось получение прощения от матери покойного. Семьи, примирившиеся таким образом, долгое время находились в отношениях, напоминающих отношения родства. Хотя подобный обряд примирения был известен лакцам давно, но к нему прибегали редко, т. к. популярностью в народе он не пользовался и даже осуждался.

Подобный обряд примирения с незначительными вариациями известен и другим дагестанским народностям.

Сельская община, чутко реагировавшая на все события внутренней жизни, не оставалась равнодушной и в этом случае. Как только факт убийства становился достоянием всех, принимались меры к предотвращению очередного кровопролития: удалялись куда-либо ближайшие родственники убийцы — мужчины. Организовывалась охрана его дома, назначались люди для негласного наблюдения за поведением ближайших родственников убитого и т. д. Наиболее опытные и уважаемые старики, отправившись в дом потерпевшего, всячески старались смягчить, разрядить обстановку.

Возможность примирения кровников, предусмотренная адатом, использовалась администрацией «военно-народного» управления для ослабления обычая кровной мести. Всем окружным начальникам предписывалось содействовать примирению враждующих сторон при убийствах в ссоре, драке, неумышленных и случайных. В 1865 году были составлены окружные списки враждующих семей, и в этом же году власти приступили к их примирению. В результате в Казикумухском округе к концу 60-х годов осталось 64 враждующих семьи, а всего по Дагестану — 288. В 1868 году была введена и такая мера наказания, как ссылка в Сибирь. Все это приводило к постепенному переходу от кровомщения к административному наказанию. Полностью ликвидировать обычай однако не удалось, тем более что и имущая верхушка, и духовенство пропагандировали незыблемость и святость адатных норм.

Интересно отметить, что убийца, не примирившийся с кровниками, не получал прощения в случае естественной смерти. Адат лакцев гласил, что труп кровника можно привезти для похорон в родное селение лишь в том случае, если тот погиб от руки мстившего. В противном случае кровник должен был быть похороненным там, где скончался.

Ссылка жителя гор в Сибирь была равносильна смертному приговору, и это вызывало острое недовольство администрации. Вероятно, поэтому впервые стали практиковать высылку в отдаленные губернии: Казанскую. Самарскую, Тульскую, Уфимскую или в районы Дагестана. Но неугомонные кровники, настигавшие своих врагов и во внутренней России, должны были быть осужденными по непонятным им законам Российской империи. Можно полагать, что именно потому место высылки в канлы с некоторого времени стали избираться районы Дагестана. Об этом свидетельствует предписание Дагестанского народного суда от 20 сентября 1911г. с резолюцией губернатора Дагестанской области.

Как мы уже указывали, кровник, желающий примириться с родственниками убитого, платил им «алум» и «дият». М.М. Ковалевский утверждает, что дият - это выкуп за кровь; А.В. Комаров придерживается мнения, что понятия эти различаются только по названию; Ф.И. Леонтович и большинство других исследователей утверждают, что в разных районах Дагестана выплачивается либо алум, либо дият; существует мнение, что были формы искупительных штрафов и т.д. Четкого разграничения и определения этих понятий, к сожалению, пока еще нет.

Выше мы указывали, что кровник — лакец, ищущий примирения, сразу же после убийства по существующим адатам посылал в дом потерпевшего баранов или продукты. По нашим сведениям, продукты эти во второй половине XIX в. могли быть заменены деньгами в размере от 15 до 40 руб. Сборники адатов дагестанских народностей и обществ изобилуют примерами, когда наряду с основной суммой, выплачиваемой пострадавшей стороне за кровь, убийца и его родственники делают различного рада приношения, чаще всего в натуральном выражении, подносимые в первые же дни после убийства. Приведем некоторые примеры, причем укажем лишь те материальные ценности и денежные суммы, которые выплачиваются помимо платы за кровь, штрафов в пользу края и сельских обществ. В с.Ригитль: бык, 12 руб., саван и материя для раздачи на кладбище, в с.Тлянуб: 2 быка, 2 медных котла по 3 ратала, овца, козел, саван, корова, 4 руб. деньгами; в с.Аракани — 40 руб. деньгами; в с.Кикуни — 30,5 руб., 18 фунтов медной луженой посуды, два медных котла за 6 руб. оба; в могиле Уражамул: бык, котел от 2 до 3 руб.; в Усишинском обществе: одного быка без оценки, одного за 10 руб., барана за 2 руб., 7 кары бязи, 3 сабы пшеницы и т.д. Таких примеров можно привести бесконечное множество по Дагестану вообще, однако, к сожалению, соответствующими данными по Казикумухскому округу мы не располагаем. Можно предполагать, что все выше перечисленное — не что иное, как возмещение убытков пострадавшей стороне, связанных с похоронами убитого и поминками по нем.

Алум выступал здесь как признание вины стороной убийцы, как готовность нести ответ за содеянное. Возможно также, что алум — это влияние шариатского права: все уплачиваемое пострадавшей стороне, кроме цены крови и штрафных сумм, в Кайтаго-Табасаранском округе носило название «шариат-Ахча».

Можно предполагать, что алум, практиковавшийся вначале как традиционное добровольное возмещение расходов по похоронам со стороны родственников убийцы, во многих обществах Дагестана со временем превратился в правовую форму, зафиксированную адатом. Редакция адатов и их унификация, видимо, привели к тому, что в ряде случаев алум и дият слились в одно понятие, выступающее либо под названием «дият», либо под названием «алум». Такое слияние тем более вероятно, что во многих случаях и дият, и алум выражались в различном для разных обществ Дагестана материальном выражении: в баранах, быках, котлах, в отрезах материала, в зерне и т. д. Таким образом, алум — это возмещение стороной убийцы затрат родственников убитого на похороны и поминки убитого. Уплата алума выступала как бы формой признания вины стороной убийцы и выражала их готовность отвечать за преступление своего родственника. Дият — это плата за кровь убитого, за право примирения с родственниками убитого.

Установленные адатом размеры дията и алума ложились тяжким бременем на плечи убийцы и были непосильны для средней лакской семьи. Эти средства собирались поэтому силами родственников, при этом величина взноса была прямо пропорциональна степени родства: отец и братья вносили больше, чем дядя и двоюродные братья и т. д. Понятно, что непомерно высокая плата за кровь была на руку имущей верхушке. «Человеку бедному, не имеющему большого родства, которое бы могло ему помочь, трудно выхлопотать прощения от богатых и сильных родственников убитого, тогда как убийца, богатый и сильный родством и покровительством важного лица, иногда отказывался примириться с бедными родственниками убитого им».

Надежным убежищем для убийцы мог служить дом убитого, если убийца, спасаясь от преследователей, успевал насильно прикоснуться губами к груди матери убитого. С этого момента убийца считался братом убитого и сыном его матери, кровомщение же автоматически отпадало.

Морально-этические и правовые нормы в условиях господства адата причудливо переплетались. Так, с одной стороны, убийство, если оно не было актом мести, обществом осуждалось. Но с другой стороны, адат совершенно не допускал отказа скрывающемуся убийце в гостеприимстве и защите. В этом положении можно лишний раз видеть незыблемость обычая гостеприимства. Кем бы ни был нуждающийся, при каких бы обстоятельствах и какое убийство ни совершил, он мог с абсолютной уверенностью ждать от хозяина пищи, ночлега и защиты. На это указывает, в частности, А.Т. Васильев, говоря, что у лакцев любой преступник может найти приют и защиту у каждого хозяина. Подобные адаты существовали и у других дагестанцев, и у народов Кавказа вообще.

Таким образом, кровная месть во второй половине XIXв. отличается от кровной мести более раннего периода. Процесс разложения патриархально-родовых отношений, развитие феодальных отношений, усиление соседских связей в обществе, присоединение к России были теми условиями, которые способствовали все большей замене кровной мести денежным выкупом. Этот обычай развивался по линии все большего ограничения числа кровников. К концу XIXв. преследованию чаще всего подвергался сам убийца непосредственно, а тяжесть выкупа ложилась в основном на плечи семьи, помощь родственников стала необязательной. Тем не менее эти отличия не столь принципиальны для утверждения, что кровная месть в этот период «не имела ничего общего с кровной родовой местью». Кровнородственные отношения ослабли, но не настолько, чтобы не оказывать влияния на общественный быт лакцев. Обычай кровной мести соблюдался у лакцев до установления Советской власти. В первые же годы Советской власти на борьбу с патриархальным обычаем была поднята широкая общественность. Из коммунистов и комсомольцев создавались окружные и сельские комитеты по борьбе с пережитками кровной мести. Последствия не замедлили сказаться. В 1929г. в Дагестане по судебной статистике зафиксировано 118 случаев кровных убийств. В 1930г. таких случаев было уже 30, в 1931г. — 22. За отказ от примирения с кровниками в 1929 г. осуждено несколько человек по 13 делам, в 1930г. — по 2 и в 1931г. — по одному делу. В последующие годы социалистического строительства кровная месть полностью изжила себя.