То, что лезгины и лакцы в современном Дагестане отличаются меньшей религиозностью по сравнению с аварцами, даргинцами и кумыками, знает любой, знакомый с этой республикой. Многих удивляет данный факт. Ведь эти два народа первыми приняли Ислам не только на Кавказе, но и на всей территории современной России.

Два народа дали Кавказу большое число ученых, на их землях до сих пор стоят мечети, построенные еще в первые века Ислама. При глубоком изучении архивных данных становится очевидным, что причиной ослабления религии является не слабая приверженность ей этих народов, а как раз наоборот. Последнее сделало их объектом самых страшных антиисламских репрессий…

Смешение большевизма с Исламом

После своей победы большевики некоторое время проводили на Кавказе особо осторожную и гибкую политику. Делалось все для того, чтобы убедить горские народы встать на сторону новой власти. Основным козырем большевиков, конечно же, было предоставление им широкой автономии и возвращение горцам отнятых царской властью земель.

На съезде народов Дагестана 13 ноября 1920 года в дагестанской столице Темир-хан-Шуре, в «Декларации о Советской автономии Дагестана» нарком по делам национальностей Иосиф Сталин заявил: «Советское правительство считает Шариат таким же правомочным, обычным правом какое имеется и у других народов, населяющих Россию. Если дагестанский народ желает сохранить свои законы и обычаи, то они должны быть сохранены».

Такая политика нашла поддержку у некоторых исламских лидеров Дагестана. Кроме того, первоначально определенная часть исламских ученых и шейхов в различных районах региона отнеслась довольно лояльно к активной деятельности большевистских ревкомов. Последние местами в Дагестане устанавливали советскую власть под лозунгами Ислама и восстановления шариатских судов.

Таким образом, в Дагестане в эти годы были созданы удивительные политические образования горцев с советской эмблемой на знамени и адатско-шариатской конституцией в жизни. Во всех правительственных учреждениях, школах и других публичных местах, по приказу самих же большевиков развешивались портреты Шамиля и его наибов. Причем они размещались под лозунгами «Вся власть – Советам!»

На протяжении нескольких лет дагестанские большевики отождествляли Коран с программами ВКП(б) и сравнивали Ислам с социализмом. В ряде населенных пунктов праздник разговения Ид аль-фитр (Ураза-байрам) отмечали вместе с днем Октябрьской революции, в 1930 г. в некоторых мечетях проводили сбор заката в пользу большевистского комитета «Наш ответ Чемберлену». Антибольшевистский джихад

Вместе с этим, со второй половины 20-х гг. резкий поворот большевиков к антирелигиозной политике не сразу был воспринят в среде местных мусульман. Наиболее ожесточенный характер борьба с религией приобрела именно в районах, населенных лезгинами и лакцами, поскольку среди них позиции Ислама были наиболее крепки.

Первые факты публичного сожжения экземпляров Корана и рукописных арабских книг были зафиксированы именно в Дербентском районе в начале 1930 г. Подобные акции местных атеистов были названы даже центральным руководством в Махачкале «левыми перегибами».

Именно по той причине, что в лезгинских и лакских землях Ислам пустил глубокие корни еще с первых веков распространения на Кавказе, местные шейхи также сопротивлялись новой власти наиболее ожесточенно. К примеру, только в 1926 г. на территории лезгинских Самурского и Кюринского округов произошло 45 случаев антисоветских выступлений, организованных местными суфиями.

К 1930 году в Рутульском и Ахтынском районах, населенных народами лезгинской группы, власти не смогли добиться масштабного закрытия молитвенных зданий. Местные ячейки Союза воинствующих безбожников сообщали в Центральный комитет Махачкалы, что в данных районах «…Работать трудно, нет поддержки из-за полной охваченности населения религиозным фанатизмом».

В то же время, после того как в лезгинском Касумкентском районе было закрыто свыше 40 мечетей и усилились темпы коллективизации, местные шейхи возглавили вооруженные протестные выступления. Часть жителей селений Ичин, Махмуд-Кент и Цилигун самостоятельно открыли мечети и организовали отряды ополченцев, которые возглавил суфийский шейх из селения Штул Хаджи Мухаммад Эфенди Рамазанов.

В селах Хутхул, Курах, Штул, Ашакент, Ирича, Кушхур (ныне Кочхюр) Курахского района практически была низложена советская власть. Восстание охватило Курахский, Касумкентский и Табасаранский районы.

Следует заметить, что штульский «бунт» катализировал в самых разных районах Дагестана резкие религиозные протесты, направленные против перегибов сплошной коллективизации и антирелигиозной политики большевиков – ликвидации шариатских судов, закрытия мечетей, арестов богословов, лишения избирательных прав имамов и алимов и т. д.

В мае того же года религиозные деятели Муса Ширинбеков и мулла Мухаммад организовали восстание жителей двух сел Ахтынского района Хнов и Фий, а также села Борч Рутульского района. Повстанцы были поддержаны восставшими Закатальского и Нухинского округов Азербайджана, населенных в основном дагестанцами, выступивших под руководством шейха Мустафы Шейх-заде и Исмаила Эфенди. В тоже время в марте в дидойском селении Шаури Цунтинского района бывший сподвижник пятого имама Дагестана и Чечни Нажмуддина Гоцинского Вали Даглаев организовал вооруженные отряды сельчан, разогнал сельсовет и восстановил шариатские суды. Антисоветские силы, подержанные духовными лидерами, активизировались и в аварских селах Харахи и Орота Хунзахского района.

В марте религиозные «бунты» вспыхнули в селении Дургели и ряде сел Хасавюртовского района с чеченским приграничьем, возглавленные Байраковым при поддержке накшбандийского шейха Арсанукая Хидирлезова Дейбукского (Амая).

В декабре 1936 г., после того, как в Лакском районе были закрыты практически все мечети, по всей области вновь стали вспыхивать стихийные протесты с требованием открыть молитвенные здания. В 16 населенных пунктах исламские лидеры вновь усилили свои позиции в сельских джамаатах.

На подавление этих выступлений власти бросили значительные отряды ОГПУ, войсковые подразделения. После жестоких репрессий все руководители стихийного джихада были или убиты или арестованы, а последние очаги сопротивления были жестоко подавлены и ликвидированы.

Политика уничтожения Ислама у лезгин и лакцев

В то же время непокорные исламские анклавы становились объектами карательных акций, силовой секуляризации, активной атеистической пропаганды, на которую направлялись значительные усилия и ресурсы. Если в начале 1937 г. в заселенном аварцами Цумадинском районе не существовало ни одной ячейки Союза воинствующих безбожников, то в лакском Хосрехе уже действовало 25 местных атеистов, в Каши – 12, Вихли – 16.

В 1938 г. только в одном лезгинском селе Усухчай Докузпаринского района было открыто 16 ячеек Союза воинствующих безбожников. В лакском Кази-Кумухе и лезгинских Ахтах стояли самые мощные в республике радио громкоговорители для антиисламской пропаганды. Только в Ахтах, где прежде было 10 квартальных мечетей и одна соборная, в начале 30-х гг. было установлено 320 радиоустановок.

После подавления хновского восстания из села было выслано свыше 100 жителей, включая целые семьи. А большую часть крупного рогатого скота у «бунтарей» Хнова конфисковали и передали ахтынскому колхозу.
Следует заметить, что именно в лакских районах впервые в Дагестане вошел в практику непосредственный снос мечетей. В 1938-1940 гг. из 14 лакских населенных пунктов Кулинского района в пяти были снесены мечети, села остались без каких-либо молитвенных помещений, пусть даже пустых или превращенных в колхозные склады, но номинальных символов былой мусульманской культуры.

Атеистическая политика широко использовала советские школы, превратив их в орудие целенаправленной борьбы с Исламом, через активное внедрение светского начального образования по районному признаку. Например, в 1929 г. в лезгинском Касумкентском районе на 134 населенных пунктов действовало 25 школ, в Лакском на 92 пункта – 26 школ, в лезгинском Ахтынском районе на 48 – 24.

Для сравнения на 110 населенных пунктов в Дахадаевском районе в местах компактного проживания даргинцев функционировало 11 школ, в аварском Кахибском районе на 46 населенных пунктов – 6 школ, в населенном аварскими народами Цумадинском районе на 128 – 11. Ислам в лезгинских и лакских районах был фактически обезглавлен, шейхи и имамы казнены и арестованы, мечети снесены или закрыты, а Кораны и исламская литература уничтожена.

Потерявшие духовные ориентиры лезгины и лакцы, все больше отрывались от национальных и религиозных традиций, пропитывались светскими идеями и образом жизни. Что же касается аварских, даргинских и кумыкских районов, то до них у советской власти просто руки дошли в меньшей степени. К моменту завершения активной борьбы с Исламом у лезгин и лакцев грянула Великая Отечественная война.

В ходе этой войны Сталин несколько ослабил давление на религию. Он даже пытался использовать ее для мобилизации населения на войну и для повышения духа солдат на фронтах. Таким образом, именно в незатронутых столь жестокими антиисламскими репрессиями селах аварского нагорья, даргинского предгорья и кумыкской плоскости, в советский период сохранились анклавы, в которых удалось законсервировать исламскую жизнь на бытовом уровне. Постепенно в подобных местах сложились неформальные центры религиозной мысли, подпольного изучения религии, заучивания Корана и передачи религиозных знаний. К моменту краха СССР именно из подобных анклавов подпольной религиозной жизни в аварских, даргинских и кумыкских районах и началось бурное возрождение Ислама.

Сегодня это исламское возрождение все больше начинает охватывать лезгинские и лакские районы. Попытки воинствующего куфра уничтожить Ислам у лезгин и лакцев полностью провалились. Народы, которые первыми приняли Ислам, заплатили большой кровью за верность религии Аллаха, сегодня возвращаются к ней все активнее.

До революции среди лакцев существовало деление на следующие сословия: багтал (ед. число—баг), т. е. беки, знать, состоявшая в родстве с прежними кази-кумухскими ханами и владевшая основной массой скота и земельными угодьями, ч1анк1ри — дети беков и женщин из нижестоящих сословий, уздантал (ед. число — уздан) — незакрепощенные крестьяне (большая часть лакского населения), рейят — крепостные, освободившиеся от зависимости лишь в 1913 г., и, наконец, лагъарт (ед. число — лагъ) — потомки совершенно бесправных рабов. Наличие большого числа незакрепощенных крестьян свидетельствовало о низком уровне развития лакского феодализма. Однако во второй половине XIX — начале XX в. феодально-патриархальные формы эксплуатации переплетались уже с капиталистическими. Этот период ознаменовался ростом отходничества, углублением имущественного неравенства и социального расслоения крестьянства. Во многих даже овцеводческих селениях встречались хозяйства, не имевшие овец, например, в сел. Кули было немало таких хозяйств, в то время как один из кулаков этого селения имел 2 тыс. овец. Недостаток земли у лакцев ощущался сильнее, нежели у других горцев Дагестана. Пятая часть лакцев- мужчин ежегодно уходила на заработки.

Наряду с феодальными отношениями и ростками капитализма сохранялись пережитки патриархально-родовых отношений, в частности пережитки родового деления. Род (тохум) состоял иногда из одной «фамилии» (ккъул), иногда из нескольких. Фамилия в свою очередь делилась на патронимии, обозначаемые у лакцев термином усурсу, что значит «брат и сестра». В состав усурсу входили только те из ближайших родственников, которые находились в тесном общении друг с другом. Лакское усурсу — это группа малых .семей, каждая из которых имела самостоятельное хозяйство, семей близкородственных, не далее пятого колена, близко друг к другу живших и находившихся в постоянном общении между собой. Тохум приходил на помощь своему члену только в важных случаях. Обычно же в случае необходимости оказать материальную или иную помощь действовал не тохум, а усурсу. Следов большой семьи у лакцев нет, но в народе помнят, что в сел. Вихли некогда существовала семья, состоявшая из 150 человек и имевшая общее хозяйство.

Пережитки родового деления частично сохраняются и сейчас, но не играют уже сколько-нибудь заметной роли в общественной жизни.

Кровная месть теперь, конечно, совершенно изжита, но еще не так давно она была реальным фактом общественного быта лакцев. По словам стариков, если в селении происходило убийство, то сельский старшина! старался прежде всего примирить кровников, т. е. уговорить потерпевший род принять плату за кровь от рода убийцы. Е&ли примирение не состоялось, старшина выдавал убийцу родственникам убитого для расправы. После того как лакские земли вошли в состав России, виновного в убийстве стали высылать из селения на шесть-семь лет, в течение которых ему безнаказанно могли мстить родственники убитого. По истечении этого срока убийца мог возвратиться домой, и в таком случае мстить ему уже не полагалось. Прежде всего он являлся к хану, который собирал родственников убитого и показывал им убийцу, поставленного спиной к собравшимся. После этого хан объявлял убийцу неприкосновенным. Иногда убийца в поисках путей к примирению, завернувшись в белую простыню, неожиданно являлся перед матерью убитого и насильно прикасался губами к ее груди. Став таким образом как бы молочным братом убитого, он избавлялся от кровной мести. Обычай требовал мести не только за убийство, но и за ранение. При определении платы за кровь исходили из того, что повреждение кости, пулевая рана в лицо — тяжелее, чем рана в мякоть, рана от холодного оружия и рана не в лицо. Плата за лишение руки, ноги или глаза определялась в половину платы за убийство.

Религия

Официальной религией лакцев был ислам суннитского толка, насильственно насаждавшийся еще арабами, но укоренившийся у лакцев лишь в XIII—XIV вв. Длительный период господства ислама стер следы местных доисламских верований. Характер древних лакских культов лишь слабо обнаруживается в некоторых еще недавно бытовавших обрядах. В лакском языке для обозначения понятия «бог» сохранился древний термин заллу, буквально означающий «хозяин». Прежде, а иногда и сейчас, в лакских селениях весной справлялся праздник первой борозды — хъарас щаву (буквально «выход на пашню»). В прошлом, перед уборкой урожая, праздновали день «хлебной жертвы» (къурниеса), в поле устраивалось моление и угощение бараньим мясом, купленным в складчину. Осенью перед стрижкой баранов устраивался особый праздник также с угощением бараниной.

Происшедшие в жизни горцев глубочайшие изменения подорвал*! основы религии. В настоящее время в Лакии нельзя встретить ни действующих мечетей, ни массового соблюдения религиозных исламских или доисламских обрядов.

Просвещение и здравоохранение

Присоединение к России положило начало проникновению к лакцам передовой русской культуры. Особенно большое значение имело открытие русских школ. К 1917 от. в лакских селениях существовало шесть начальных училищ и одно высшее начальное (в Кумухе). Конечно, это никак не могло удовлетворить тяги народа к образованию, которое по-прежнему оставалось роскошью, доступной лишь привилегированным. Но и то немногое, чего добились лакцы в области культуры в течение XIX и начала XX в., было достигнуто вопреки проводившейся царским правительством политике, целью которой было удерживать народные массы в состоянии темноты и невежества.

Только Советская власть открыла маленькому лакскому народу все возможности для культурного развития. В лакских селениях создана сеть школ, культурно-просветительных и лечебных учреждений. Осуществлено всеобщее образование и ликвидирована неграмотность. Преподавание ведется до пятого класса на лакском языке, а затем — на русском.

Вот некоторые конкретные данные: в трех лакских районах насчитывается 80 школ с 648 учителями, подавляющее большинство кот^рыx (481 человек) принадлежит к коренной национальности. Культурно-просветительную работу в этих районах ведут четыре дома культуры (два в Лакском и по одному в Ново-Лакском и Кулинском), 46 сельских клубов и изб-читален, 37 библиотек.

Столь же показательны сведения о развитии народного здравоохранения. Население лакских районов обслуживает свыше 60 медицинских учреждений, в числе которых больницы, родильные дома, фельдшерско-акушерские пункты и т. д. В Лакском районе 12 врачей, из них 10 — лакцы. В Кулинском и Ново-Лакском районах все врачи принадлежат к коренной национальности. Показательно и то, что в Ново-Лакском районе половина врачей — женщины, а в Лакском женщин-врачей больше, чем мужчин.
За годы Советской власти выросла многочисленная прослойка лакской интеллигенции: это не только педагоги и врачи, но также партийные и советские работники, артисты, инженеры, агрономы, ученые (доктора и кандидаты наук). Та часть лакской интеллигенции, которая работает за пределами Лакии, имеет обыкновение проводить свой отпуск в родных селениях. Летом сюда приезжают, особенно в сел. Кумух, люди разных профессий из Москвы, Тбилиси, Баку, Ростова-на-Дону, Харькова, Свердловска, Ленинграда и других городов Советского Союза.

До Великой Октябрьской социалистической революции, несмотря на давнишнее существование письменности (на основе арабского алфавита), лакская литература была представлена небольшим числом произведений.

Наиоолее ранним литературным памятником лакского языка, известным науке, является перевод персидского лечебника, сделанный в 1734 г. В 1865 г. появилась первая печатная книжка на лакском языке, то была «Казикумухская азбука», составленная русским лингвистом П. К. Усларом. По инициативе и под руководством Услара в 1866 г. вышел из печати лакский перевод, сделанный А. Омаровым, сочинения Ушин- ского «Вода, воздух и их видоизмене- I - ния», а в 1867 г.— «Арифметика», на- ] писанная А. Омаровым. Составленный П. К. Усларом лакско-русский словарь с грамматическим очерком лакского языка, в противоположность только что названным сочинениям, имел не столько практическое, сколько научное значение. Во всех этих сочинениях для лакского языка был применен русский алфавит, к которому П. К. Услар добавил несколько новых знаков для выражения специфических звуков лакского языка. Алфавит Услара и первые лакские книги, написанные им и А. Омаровым, практически применялись в Кумухской школе в 60-х годах XIX в. Но после закрытия этой школы лакский алфавит на русской графической основе был забыт.

Авторы позднейших печатных сочинений на лакском языке, изредка появлявшихся в дореволюционное время, будучи воспитаны в мусульманских духовных школах, пользовались для лакской письменности арабским алфавитом. В 1912 г. в Петербурге С. И. Габиев начал издавать первую лакскую газету «Ххяххя барчъ» («Заря»). В 1914 г. она была закрыта за помещение в ней антиправительственных статей.

В советское время лакцы отказались от трудного для изучения арабского алфавита и перешли сначала на латинский (в 1928 г.), ас 1938 г. на русский алфавит, что облегчило также усвоение русского языка. Только после революции окончательно сложился единый литературный язык на основе кумухского диалекта. С 1923 г. в сел. Кумух стала издаваться лакская газета «Зах1маткаш» («Трудяшиеся»), позже переименованная в «Щусса ххуллу» («Новый путь»), существующую поныне и обслуживающую жителей Лакского района. В сел. Ново-Лакском издается газета «Щусса лакрал колхозник» («Новолакский колхозник»). С 1952 г. в Кулинском районе в сел. Вачи начала выходить третья лакская газета — «Ххяххя барчъ» («Заря»).

Литература и искусство

В советский период появилась разноооразная литература на лакском языке: политическая, учебная, научно-популярная, художественная; выросла плеяда лакских писателей. Широко популярны в Дагестане талантливый поэт и прозаик, писавший по-русски, ныне покойный Э. Капиев, народный поэт республики, в прошлом неграмотный лудильщик, А. Гафуров, поэт и прозаик И. X. Курбаналиев, поэт-переводчик Ю. Хапалаев, создатель лакского романа К. Закуев, драматурги М. Чаринов и М. Алиев, поэты С. Габиев, А. Гусейнаев, детский поэт Н. Юсупов и др.

В сел. Кумух существует лакский драматический театр, который возник на базе любительского кружка, появившегося здесь в (начале 20-х годов. На первых порах существования этого театра все роли, в том числе и женские, исполнялись мужчинами. Сейчас театр имеет постоянную труппу, в состав (которой входят талантливые актеры и актрисы. Все они, в том числе и ведущий актер театра — заслуженный артист РСФСР и народный артист Дагестанской АССР М. Мусалаев, выходцы из самодеятельных коллективов.

У лакцев особенно развиты музыка, пение, танцы, изобразительное искусство. Богатый фольклор (сказки, оказания о нартах, дэвах, героические, лирические, Обрядовые и бытовые песни, поговорки, загадки и пр.) в наши дни пополняется народными произведениями на современные темы. Своеобразны напевы лакских песен. Они часто исполняются под аккомпанемент музыкальных инструментов: чугура (род мандолины), зюн- нав (зурна), дач1у« (барабан), ччиргъилу (бубен), тара, кеманчи, мандолины, скрипки. На всех этих инструментах играют преимущественно мужчины. Теперь у лакцев есть и свои композиторы-профессионалы. Наиболее известны среди них М. Кажлаев и Ш. Акниев.

Ни один праздник или свадьба у лакцев не обходится без танцев. Их исполняют парами, не касаясь друг друга, (причем танцующая женщина обычно не смотрит в лицо своему кавалеру. Наиболее распространенный танец — род лезгинки.

Народное изобразительное искусство лакцев богато и оригинально. Балхарские росписи по керамике, орнаментация серебряных изделий, чеканные и гравированные узоры на медных кувшинах, вышивки, резьба по камню известны далеко за пределами Лакии. В последние годы в Бал- харе стали изготовлять декоративные изделия. Балхарская скульптура получила высшую награду («Приз президента») на международной выставке керамики в Остенде. Среди лакцев появляются талантливые скульпторы и архитекторы.

Мне приятно еще раз констатировать, что самое большое богатство Дагестана - это его народы, которые взаимообогащают и взаимодополняют друг друга и устремлены к прогрессу и мировым ценностям.

Возможно, когда-то все мы станем «дагестанцами», но такое слияние будет идти эволюционно и только через развитие и прогресс отдельно взятых народов, в том числе малочисленных этносов.

Следует заметить, что в созвездии народов Дагестана ярко светит лакский народ, который в силу соответствующих обстоятельств раньше многих народов Дагестана соприкоснулся с другими народами нашей страны и приобщился к мировой культуре и науке. С большим удовлетворением замечу, что у меня много однокашников, друзей, коллег и наставников среди лакского народа, как и в среде других народов Дагестана и России. Не могу обойти таких друзей и личностей, как: Уллубий Куркиев, Гасан Нукиев, Энвер Мирзоев, Иззет Алиев, Ибадулла Мирзоев, Ахмед Алхуллаев, Рашид Азиев, Абдул Азиев, Дибир Дибирович, Аманулла Османов, Иосиф Ахмедов, Гелани Магомедович, Серажутдин Курбанов, Абдул Макуев, Ризван Закирович, Даниял Мамаевич Гаджиев, Магомед Абуев, Наби Цахаев, Магомед Бутаев, Саид Каммаев и многие другие, которые работают на ответственных должностях, и нет смысла их потревожить по этическим соображениям. К сожалению, многие ушли из жизни по велению бога и самой судьбы. Мог бы говорить много приятного о них. Они все заслуживают уважения, а часть - доброй памяти.

Но обойти, прямо скажем, моих наставников, не могу и не имею права. Яркой личностью был доктор медицинских наук, профессор Наби Цахаевич Цахаев, олицетворявший доброту, порядочность, высокий интеллектуальный потенциал и работоспособность. Хирург-травматолог, народный целитель - бог знает скольким людям он помог в жизни. Я горжусь, что мой старший брат, незабвенный Нухбек и я имели такого друга и наставника. Жизнь не пощадила его, он ушел из жизни, к сожалению, молодым, полным энергии и оптимизма.

Магомед Шамильевич Абуев - человек энциклопедического ума и работоспособности. Участник Великой Отечественной войны, он занимал весьма ответственные должности в руководстве Дагестана и полностью отдавался работе. С его именем связаны становление агропромышленного комплекса Дагестана и его индустриализация. Я всегда ценил его советы.

Даниял Мамаевич Гаджиев, доктор наук, профессор, был ректором Дагсельхозинститута и читал нам лекции по виноградарству и виноделию. Всего себя он отдавал разработке и внедрению научных основ интенсификации виноградо-винодельческой отрасли Дагестана, подготовке кадров для этой приоритетной отрасли АПК республики. Вполне закономерно считаю его своим учителем и наставником.

Магомед Джалалутдинович Бутаев, участник Великой Отечественной войны, доктор наук, известный ученый-историк. Я весьма рад, что судьба свела меня с таким одаренным, доброжелательным и порядочным человеком. Ныне он как ученый и уважаемый в республике человек делает многое для обеспечения мира и единства народов нашей республики в качестве члена Совета старейшин при Президенте Дагестана.

Поводом для написания данной статьи для меня стали успешно проведенная 15 сентября 2007 г. в г. Махачкале научно-практическая конференция по теме «Эстафета поколений лакского народа». Инициатором и организатором конференции являлся общественный фонд имени дважды Героя Советского Союза Аметхана-Султана. С докладом о целях и задачах конференции выступил сопредседатель фонда имени Аметхана-Султана, полковник в отставке Саид Керимович Каммаев. В конференции приняли участие высокие гости из разных уголков нашей страны, зарубежья. Были среди приглашенных и представители других народов, в том числе и я.

Лакский народ, как и другие народы Дагестана, имеет много интеллектуальных ценностей для передачи последующим поколениям. Действительно, когда меняются общедагестанские и общечеловеческие ценности - доброта, порядочность, честь, достоинство, братство и единство народов на приоритет денег и богатства, грубую силу и власть любой ценой, - это проблема не только отдельно взятого народа, но и всех народов Дагестана и России. На конференции прозвучали и некоторые негативные высказывания, которые получили достойные ответы от самих участников собрания.

В целом и замысел и сам ход конференции, ее рекомендации могут послужить основой для проведения общедагестанской конференции на эту весьма актуальную ныне тему преемственности поколений.

Не менее важным моментом для меня стала подготовка и издание двух томов «Краткого энциклопедического справочника о лакии и лакцах» под грифом - «Легендарная лакия» - при активном участии в сборе материалов и авторстве Саида Керимовича Каммаева. Вообще, идея самой конференции и издания энциклопедического справочника в нескольких томах взаимосвязаны и по смысловому значению дополняют друг друга. О достоверности исторических фактов, изложенных в этих трудах, судить нашим историкам, я же, как дагестанец, горд тем, что из моей республики вышли такие легендарные личности, имена которых вошли в этот энциклопедический труд: выдающийся летчик, дважды Герой Советского Союза Аметхан-Султан, летчик-космонавт, Герой Советского Союза Муса Манаров, пятикратный чемпион мира, семикратный чемпион СССР Али Алиев, выдающийся поэт XX века Расул Гамзатов, профессор Амир Джабраилович Амаев, доктор технических наук, профессор Мурад Рашидханович Капланов, доктор технических наук, профессор Мужаидин Абдурашидович Хангишиев, доктор технических наук, профессор Шамиль Гимбатович Алиев, доктор технических наук Магомед Даниялович Апашев, Герой России - командир космического корабля Магомед Толбоев, контр-адмирал Альберт Имадутдинович Гаджиев, отец и сын: генерал-майор Салих Халилович и генерал-лейтенант Вячеслав Салихович Халиловы, генерал-полковник Магомед Танкаевич Танкаев, генерал-полковник авиации, заслуженный летчик-испытатель СССР Эльдар Калсынбекович Цоколаев-Качалаев и многие другие.

Уместно отметить, что в «Фонде Содружества народов имени Аметхана-Султана» функционирует круглый стол с участием представителей и других народов нашей республики, где обсуждаются проблемы сближения и укрепления братства между нашими народами.

Разумеется, все народы республики и России имеют свои специфические проблемы, которые должны решаться с учетом интересов других народов.
В этом плане у братского лакского народа главная проблема - это переселение новолакцев на новое место проживания в связи с восстановлением Ауховского района, а также социально-экономическое благоустройство Кулинского и Лакского районов, т.е. территорий этнического проживания лакцев.
Следует заметить, что все эти проблемы находятся в поле зрения руководителей республики, в том числе ее Президента. Нет сомнения, что они будут решаться в ближайшие годы.

Новая территория, обозначенная для дальнейшего проживания новолакцев, удобная во всех отношениях, кроме мелиоративной необустроенности. Здесь необходимо разработать и провести мелиоративное улучшение земель. Группа ученых, входящих в НТС Проектно-технологического института «Агроэкопроект», начала разработку научно-технической инновационной программы по улучшению и освоению этих земель. К концу года она будет сдана Правительству РД для дальнейшей реализации. Программа будет реализовываться с активным участием самих новолакцев.

Подытоживая все написанное, прихожу к следующим выводам: достоинство, честь и слава каждого народа слагаются из его прошлого, настоящего и ориентации на будущее.

В судьбе народов весьма важную роль играют выдающиеся личности - полководцы, государственные деятели, ученые и другие знаменитости.
Вполне справедливо сказано, что народ, который забывает свое прошлое, не будет иметь достойного будущего. Этим объясняется возникший ныне интерес народов к своему прошлому, к поискам нравственных ориентиров, путей дальнейшего развития общества.

В порядке пожелания замечу, что все это должно происходить и сейчас, и в будущем с учетом того, что, во-первых, нет и не может быть полного возвращения к прошлому. Базируясь на нынешней и последующих цивилизациях, мы должны черпать из прошлого общечеловеческие ценности, которые не утрачивают смысла и значимости в веках, такие, как: преданность народному делу, мужество, доброта, честность, порядочность, трудолюбие, уважение к другим народам, патриотизм, социальная ответственность и чувство долга перед обществом и государством.

Во-вторых, следует серьезно задуматься и остерегаться чрезмерного восхваления отдельных исторических личностей, дабы это не превратилось в соревнование по возвеличиванию имени героя одного народа в ущерб интересам другого народа, что не прибавит нам ни чести, ни достоинства.
В третьих, поставить серьезный заслон политическому и религиозному экстремизму во всех формах его проявления путем обеспечения социально-экономического и политического равенства народов.

Лакский народ отличается профессиональной многомерностью, необычайным богатством рода занятий и ремесел. Указанное свойство лакского этноса формировалось исторически, его корни уходят в глубокую древность.

Дифференциация лакского населения на множество родов занятий, требующих определенной подготовки, многовековая народная традиция передачи профессии по наследству от отца к сыну, от учителя к ученику представляют собой следствия множества различных причин, главными из которых являются экономические. В частности, социально-экономические потребности развития древнейшего на северо-восточном Кавказе мощного полиэтнического государства Серир непосредственно генерировали многообразные формы общественного разделения труда как по родам, так и по видам (и подвидам) занятий. В рамках этого государства жили полнокровной жизнью древние и вновь возникающие традиции профессионального обособления общества. Другая важная причина - это безземелье, которое стимулировало поиск различных форм человеческой деятельности компенсирующих неблагоприятные природно-географические особенности этнической территории лакцев. Разумеется, безземелье - не единственная причина того, что на протяжении веков в Лакии происходили процессы способствовавшие столь поразительному многообразию ремесла, профессиональной дифференциации и интеграции труда. Кроме названных были и другие причины, в том числе, исторические традиционные связи и общения с народами Закавказья и Передней Азии, где всегда процветали разнообразные формы ремесленного производства и торговли. С другой стороны наследник легендарного Серира - Казикумухское шамхальство являлось на северо-восточном Кавказе достаточно мощным политическим образованием, обладавшим огромным интегративно-творческим потенциалом, способным решать проблемы автономного развития местной промышленности. Известно, что начиная с XIV в. в Казикумух в поисках выгодных условий приложения сил стекались люди самых разных профессий чуть ли не со всех регионов Северного Кавказа, Закавказья, Средней Азии и Ближнего Востока. Эти люди учились у лакских мастеров и сами передавали им свой профессиональный опыт.

Самое примечательное состоит в том, профессиональная дифференциация лакского этноса, его расщепление на роды занятий, требующих специальных навыков и умений, отливаются в многообразные социальные формы, начиная от личностно-индивидуальной до групповой и поселенческой. Ситуация в этой сфере исторически складывается таким образом, что едва ли не каждое лакское селение получает статус профессиональной определенности и уникальности производимого продукта или оказываемых обществу услуг. Так, например, Кази-Кумух превращается в признанный центр многопрофильного народного ремесленного и художественного производств. В этом большом селении всегда много было златокузнецов, мастеров-серебрянников, ювелиров. В Кази-Кумухе находилось на высоком уровне весьма сложная технология насечки золотом и серебром по кости и железу. Здесь процветали отделка и украшение оружия, изготовление пряжек и женских поясов, застежек, газырей и мужских наборных поясов с золотой и серебряной насечкой по кости и железу, а также женское золотошвейное мастерство. Мастерство и техника золотой и серебряной насечки были развиты в. Гукали, Хурукра, Хури и других лакских селениях. Красочные конские седла и сбрую производили мастера из селения Паласма. Скорняжное дело, кожевенное производство были развиты в селениях Куба, Кули. Шовкра является селением непревзойденных мастеров по изготовлению обуви всех видов. Керамические изделия гончарное производство Балхара получили мировое признание. Широкую Известность завоевало селение акробатов и канатоходцев - Цовкра I. Резьба по камню, мастерство изготовления жерновов для мельниц, кузнечное производство по оснастке последних, а также изготовление сельскохозяйственного инвентаря было развито в Мащихи. А древнейшее лакское селение Сумбатли гордится своими орудийно-техническими мастерами и железнодорожниками. Вихли квалифицировали как селение мастеров по изготовлению лучших образцов кавказского сукна. Мастерами лудильщиками, медниками, жестянщиками и граверами изобиловали селения Щара, Хурхи, Цущар и другие.

Рамки данного сообщения не позволяют охарактеризовать всю богатую и красочную панораму профессионального развития всех лакских селений. Но сам факт обособления каждого селения по роду занятий свидетельствует не только о прогрессе социальной жизни и материального производства лакцев, но и высоком развитии общественного разделения труда, что способствовало, говоря современным языком, удовлетворению как внутреннего спроса на товары и услуги, так и участию в конкуренции производителей на внешнем рынке.

Однако следует подчеркнуть, что основой основ процесса дифференциации лакского этноса на множество родов занятий и профессий является индивидуальная деятельность. Ее относительная автономность выражалась тем рельефней, чем больше развиты были в человеке личностные способности, талант, творческая уникальность, плюс еще понимание им общественной необходимости и значимости своей деятельности.

Индивиды объединялись в большие или малые группы (семья, группа родственников, ремесленная мастерская, состоявшая чаще из односельчан, населенный пункт и этнос в целом). Индивид и социальные группы, в которые он включен, составляли некую подсистему в рамках целостной системы, то есть народа, этноса. Каждый элемент этой системы (индивид, группа, селение) обладал автономией, что отнюдь не ослабляет систему в целом, но, напротив, усиливает ее. Другими словами, усиливает выживаемость народа, его благополучие.

Лакский этнос, достигнувший столь глубокую профессиональную дифференциацию своей общественной жизни, по общесоциологическим меркам следовало бы отнести к разряду прогрессивных. Однако прогресс явление относительное, а не абсолютное, что можно проиллюстрировать на некоторых примерах. Прежде всего, на различных этапах истории судьба народных промыслов складывалась по-разному. Одни отрасли ремесла лидировали, другие, ранее престижные, уходили в тень. Одни селения процветали, другие начинали осваивать их ремесло как выгодное для себя. Были и такие периоды истории, которые отличались полной деградацией традиций народных промыслов, забвением и гибелью многих умений и навыков. Так, после монгольского опустошения лакской земли на протяжении почти целого столетия ремесло и кустарное производство находятся на грани исчезновения. Многие изделия выходят из быта, делаются ненужными. Спрос на них падает. Но с середины XIV в. вплоть до начала XX столетия упадок народных промыслов сменяется процессом их длительного и стабильного развития.

Вместе с тем XX век оказался крайне не благоприятным для развития внутренней творческой энергии народа, прежде всего в сфере ремесла и кустарных промыслов. Индустриализация и коллективизация, война и переселения народов оказали самое прямое разрушительное влияние на традиции народных промыслов лакского этноса. Опытные ремесленники и мастеровые по целому ряду производств стали переселяться в города, - разрушались традиционные школы ремесла в горных селениях. Оставшиеся в горах селения ремесленники подвергались всяческим притеснениям со стороны местных властей, облагались большими налогами как "частников" и "паразитов". Так постепенно вымирало ремесло, высыхало русло реки народного творчества.

Ряд лакских селений был депортирован на земли чеченцев-аккинцев. Трудные условия жизни на новых местах не давали возможности для развития традиционного ремесла. В годы войны основная масса мастеровых людей находилась на фронте. Среди тех, кто остался на полях сражений, а это более половины мобилизованных в армию, было много высококлассных мастеров-ремесленников. В довоенные годы лакские мастера строили индустриальные объекты нашей республики, стали рабочими высокой квалификации.

Отсюда следует вывод, что все эти обстоятельства и причины обескровили народные промысли, разорвали ремесленные центры. Произошло не только падение, но и даже полное забвение сложной техники, огрубение и опрощение ремесленного производства лакского народа. Правда, лакцы, с другой стороны, приобщились к множеству современных, нетрадиционных, профессий, связанных с научно-техническим прогрессом и информационными технологиями.

Таким образом, прошлый век наглядно продемонстрировал, что народные промыслы и научно-технический прогресс не только были связаны прямо и непосредственно, но и известной мере отрицали друг друга. Их расхождения определялись не только критериями профессионализма, а социально-экономическими параметрами. Экономическая необходимость - вот та сила, которая устанавливала стратегические вехи и ориентиры на пути развития как традиционных промыслов, так и технического прогресса. Вот почему сохранение и развитие народных промыслов в условиях научно-технического прогресса была на протяжении минувшего века и сегодня остается проблемой остроактуальной.

О ее животрепещущем значении для лакского народа говорит, прежде всего, тот незаурядный факт, что еще в 1914 г. талантливый юноша Г. Саидов в своей драме "Лудильщики" поднял эту проблему на уровень национального самосознания. Само название "Лудильщики" является, с одной стороны, обозначением определенного рода занятий, определенной профессии, с другой - оно воспринимается как понятие, обобщающее профессиональную многоликость лакского этноса. В начале века в Дагестане отходничество достигло, как известно, своего апогея. Лакцев-отходников, представляющих всю многогранную палитру профессий и родов занятий, можно было встретить в любом уголке царской империи. Драма "Лудильщики" представляет собой художественную картину жизни лакских отходников, живущих небольшой колонией в одном из приволжских городов. Действующие лица пьесы обсуждают вопросы, волнующие не только отходников, но и широкие слои дагестанского общества. У них уже сложилось ясное представление о том, что они живут в новом мире, создаваемом машинами, техникой, что в этом мире нет места степенным, патриархально чистым селениям горцев, нет места свободным ремесленникам и земледельцам. Более того, они полагают, что лакский народ не может жить плодами земли, потому что ее просто не хватает. Профессия является, поэтому кормилицей для народа. Однако профессия профессии - рознь: есть профессии легкие, есть трудные. А профессия лудильщика является чрезвычайно трудной. Отсюда необходимость переориентироваться на другой род занятий, менее опасный для здоровья и более выгодный в материальном отношении. При выборе профессии, по мнению автора "Лудильщиков", следует действовать в соответствии с новыми возможностями, представляемыми машинной цивилизацией, а не по диктату традиционных привычек и психологических стереотипов.

Однако самую серьезную озабоченность вызывают другие судьбоносные вопросы: исчезнут ли под давлением фабричного производства традиционные народные промысли? Откажется ли лакский народ от своей профессиональной многомерности? Ограничится ли инструментальная база труда новыми технологиями? Достигается ли более высокое качество труда только техническими средствами? Не являются ли умения и навыки более эффективными, чем машина при решении ряда практических задач? Не целесообразнее ли принять в качестве главной мысль о балансе разных средств - традиционных и техногенных?

Эти вопросы находят свое определенное разрешение в "Лудильщиках". Один из действующих лиц драмы - Али является представителем нарождающегося класса предпринимателей - торговцев. Его философия во многом тождественна мировоззренческим установкам самого автора. О перспективах народных промыслов Али выдвигает следующие тезисы. Ремесло - это род занятий, который не имеет перспективы. Фабрика разрушает ремесла. Фабричная продукция разнообразна, качественна и дешевая. Фабрика скоро вытеснит все ремесла. На ремесле никто до сих пор не разбогател. Заработок сдельный, сколько сделал - столько получил. Если хочешь много заработать, то и трудись много. Но в этом случае не хватит сил. Поэтому рано или поздно придется расстаться с ремеслом и кустарным производством.

В "Лудильщиках", таким образом, не ставится вопрос о том, что могут, и чего не могут машины и техника. Он снимается слепой верой дагестанских интеллектуалов начала века в силу и мощь технического прогресса. Рационалистическая абсолютизация значения научно-технического прогресса, упование на всемогущество "техники - фабрики" как инструмента решения всех социально-экономических проблем народов страны гор - все это есть пороки социальных ожиданий, основанных на чрезмерно завышенной цене технического прогресса. То, что в начале минувшего века казалось бесспорными и очевидным, в конце его не подтвердилось. В начале века не были столь отчетливо видны те пороки техногенной цивилизации, которые, постепенно проникая в культуру народов Дагестана, разрушили ее внутреннюю энергию саморазвития. Но заслуга драматурга Г. Саидова состоит в том, что он угадал тенденции роста техники, предсказал несомненные блага, связанные с техническим прогрессом, как и его убийственное влияние на ремесла и народные промысли лакского народа. Г. Саидов предвосхитил тот плачевный итог, который мы сегодня подводим нашему вековому развитию.

Старые профессии лакцев потеряли свой смысл благодаря ценностной ориентации души народа на "лучшее", выбор "лучшего". Это есть в некотором смысле ориентация на абсолютную систему отчета (лучше - хуже, хорошо - плохо, добро - зло), которая маркирует явления в черно-белые цвета. Только здравый смысл способен избавить нас от подобного противопоставления явлений путем использования разноплановых оценок и решений, в том числе использования консервативно-охранительных структур сознания. Вероятно это и помогло лакцам сохранить еще некоторые профессии из старого и необычайно богатого арсенала мастерства и умений.

Конфликт между традиционной и техногенной цивилизациями в начале минувшего века был решен в пользу последней. Сегодня, в конце века, мы склонны бежать от цивилизации к патриархальщине, от "прелестей" городской жизни к деревенской идиллии, от вавилонской тарабарщины смешанных языков к чистым истокам родных наречий. Мы сегодня потеряли дорогу в наш "Багдад", подобно тому, как это произошло с лудильщиком Ахмедом в финале пьесы. И там и здесь деньги заслоняют человеку глаза на истинные традиционные ценности, на истинные социально-экономические и технические ориентиры.

В истории народов встречаются такие знаковые события, которые становятся поворотными в их судьбе. Для народов Дагестана подобным событием стало монголо-татарское нашествия, в результате которого был разрушен город-крепость Кумух (Алал ва Гумик - по арабским источникам) – центр мощного политического образования на Восточном Кавказе. Сравнение величественных развалин этого города, которые хранят молчание вот уже более семисот лет, с Гомеровской Троей в данном случае является метафорическим и условным, поскольку речь идет о разных цивилизациях и различных исторических эпохах. Известный археолог Г. Шлиман раскопал древнюю Трою и доказал достоверность исторической основы гомеровского эпоса. Он открыл для человечества поразительное богатство и разнообразие материальной и духовной культуры той древнейшей эпохи всемирной истории, продемонстрировав одновременно необыкновенные способности археологии вселять одухотворенную вечность жизни в мертвые предметы прошлого.

Мы полагаем, нечто подобное должно произойти и с нашей "Лакской Троей”, - если археологи раскопают ее развалины, находящиеся недалеко от селения Циша Кулинского района. Несмотря на свой 700-летний возраст они внушают трепет и восхищение человеку, который созерцает их.

Развалины этого городища хорошо известны в научной литературе. К примеру, в "археологической карте Дагестана” они фигурируют как объект первостепенного значения для будущих археологических изысканий. Объект этот действительно может быть громадным, но в нем скрыт информационный потенциал, способный прояснить многие узловые проблемы древней истории народов Дагестана, устранить ее наиболее очевидные "белые пятня”, осуществить аксиологическую реинтерпретацию многих страниц, фактов, событий дагестанской истории.

Попытка начать раскопки на этом городище были предприняты ленинградскими учеными в 50-х годах ХХ столетия. Но эти работы были прекращены по указанию руководства республики, которое, по словам Лаврова Л.И., объявило городище менее значительным археологическим объектом по сравнению с якобы более перспективными для научных изысканий местами в других горных районах . На раскопки развалин города-крепости Гумик, таким образом, было наложено табу. Но с какой целью? Как нам кажется, цель была одна: умолчав "неудобные” факты, переписать историю, опустив ее в более сокровенные глубины и сделав более "солидной” и впечатляющей для одного народа за счет усечения и упрощения истории другого народа, - за счет насилия над очевидными фактами и сокрытия правды. Так дагестанская историография сделала вид, что не было древнего города, следовательно, нет для нее и проблем его научного исследования.

Что представляет собой Алал и Гумик в сочинениях арабских историков и географов? "Ибн Хордад бек сообщает, что среди 360 замков или укреплений в городах был и город Баб-ас-Серир” (Шихсаидов А.Р. и др. "Дагестанские исторические сочинения. Москва, 1993, стр.47). "Ибн Руста сообщает о неприступной крепости Алал и Гумик, которую Ануширван передал царю Сарира (там же, стр. 48). По свидетельству Ибн Руста, Алал и Гумик находится на вершине горы, имеет четыре фарсаха в длину и столько же в ширину, окружает его стена из камня. Она не доступна и в ней находится казнохранилище царя”. (Очерки истории Дагестана. Махачкала, 1957, Т.1, стр.45,76. Б.Алиев и др. Из истории средневекового Дагестана. Махачкала, 1970, стр.67). "Дербент-наме” также свидетельствует о том, что в VIII веке Кумук (Гумик) оказал ожесточенное сопротивление арабами, но был побежден. "В верхней части города Кумука построили Соборную мечеть. В нескольких кварталах сделали мечети” (Дагестанские исторические сочинения, стр. 33). Город Кумук упоминается также в фольклоре и литературе народов Востока. В частности в "Искандер-наме” Низами Гянджеви (начало XIII в.) повествуется о походе Александра Македонского в Дербент и Сарир, о достопримечательностях сарирской крепости (золотой и серебряный тропы царей, их волшебная чаша, пещеры и т.п.), которые были продемонстрированы Искандеру Зюлкарнейну.

Слова Ибн-Руста о том, что замок царя находится на вершине горы, вполне соответствуют географическому местоположению развалин Цийшинского городища, которое расположено в седловине между горной вершиной Щунудага и оторвавшейся от нее в незапамятные времена Ятуваха. В направлении с юга на север эта седловина рассечена на две части речным каньоном, по обеим сторонам которого размещался город- крепость, загораживая движение с юга на север или северо-запад и наоборот.

Алал, Гумук или Цийшинское городище занимал выгодное стратегическое положение. Внутри крепости были автономные источники воды, способные обеспечивать огромные массы населения, большие арсеналы с оружием, склады с продовольствием. Рядом, вероятно, находились плацы и ристалища для упражнения войска. Идеальным местом для этой цели служило ровное и широкое Вихлинское поле. Источники приводят цифру - 1000 воинов, которые составляли ежедневную смену стражи караулов в крепости Алал и Гумик.

Таким предстоит перед нами по описаниям арабских историков и географов Алал и Гумик, следы которого легко просматриваются сегодня в развалинах Цийшинского городища: это оголившиеся в отдельных местах каменные стены крепости трехметровой толщины, по которым свободно может пройти повозка; это остатки трех круглых по форме фундаментов башен в верхней (северной) части городища. Эти башни, вероятно, были симметрично (одна большая в середине и две маленькие по бокам) встроены в стену, отделявшую город от цитадели.

Есть смысл сообщить еще о нескольких фактах другого порядка. В шестидесятых годах учащиеся Каялинской средней школы Кулинского района (выходцы из села Вихли и Циша) приносили на уроки истории множество типично монгольских трехлопастных наконечников стрел, которые они находили на территории Цийшинского городища. Местный педагог И.Читаев пишет, что на угодьях Вихлинского джамаата сохранились ясные контуры широкой дороги, которая вела на северо-восток от Вихли и Циша. Согласно преданию, дорогу построили силами местных жителей монголы, когда они уходили их этих мест (Вихли. Страницы истории. Соколенок. №7-8, 1993г.). Журналист и краевед Г. Курухов в окрестностях селения Вихли (рядом с развалинами городища) обнаружил надгробные камни с символикой серпских шамхалов (симирдал), владетелей Гумика (Материалы опубликованы Куруховым Г. в газете "Илчи” и журнале "Новолуние”).

Итак, более чем вероятно, что Алал и Гумик арабских источников и Цийшинское городище – это одно и то же. Мы привели не мало доказательств в пользу такого вывода, доказательства свидетельские и косвенные. Но попытка привести еще одно и самое прямое доказательство наталкивается на главное препятствие: Цийшинское городище еще не раскопано археологами. Руины древнего Кумуха ждут своего Шлимана, который должен прервать почти восьмисотлетнее молчание и помочь воссоздать реальный образ прошлого, краски которого почти стерлись, голос которого едва слышен.

Думается, теперь впору поставить главный для нас вопрос: когда и кто разрушил город-крепость Кумух, то есть Алал и Гумик арабских источников?

Дагестанские исторические сочинения свидетельствуют, что виновниками этой трагедии были не арабы, а монголы. Столица Серира – древних Кумух был разрушен татаро-монголами в 1240 году. Этот вывод подтверждается всей дагестанской историографией. В "Истории народов Северного Кавказа…” читаем: "Еще в разгар аланской кампании Бату отправил другие войска на завоевание Дагестана, что должно было не только обеспечить тыл улуса Джучи с этой стороны, но и создать плацдарм для вторжения его войск в Закавказье через Дербентский проход. Рашид Ад-Дин рассказывает, что весной 1239 года, "назначив войско для похода, они (татаро-монголы – Авт.) поручили его Букдаю и послали его к Тимур-Кахалка (Дербенту – Авт.) с тем, чтобы он занял и область Авир”. Под Авиром имелась в виду область Авария.

Отсюда ясно, что главной целью похода был захват Дербента и "области Авир”. Однако, что эта за "область Авир”? Правомерно ли ее отождествлять с Аварией? Представляется, что нет. По нашему мнению, "Авир” – это искаженное название Сарир (Сарир-Арир, Авир), которое воспроизведено графически ошибочно либо самим Рашид Ад-Дином, либо подверглось преднамеренному искажению со стороны позднейших интерпретаторов текста Рашид Ад-Дина.

В доказательство правоты нашей точки зрения хотелось бы привести ряд аргументов. Но сначала еще одна ссылка на указанный выше труд: "Весна, лето и начало осени 1239 г., - читаем мы, - ушло у монголов на покорение Аварии, приморской части Дагестана, в том числе городов Тарки и Дербент, лезгинской области Кюра и почти всего Агула”).

Из этих слов сам собой следует вывод: монголы, по существу, еще до осени 1239 года вроде бы выполнили главные задачи своей Дагестанской кампании, Захватив Дербент и Аварию.

Но почему же в таком случае, монголы не свертывают свои действия, а наоборот, усиливают их, продвигаясь дальше в глубинные районы Дагестана, преодолевая упорное сопротивление его жителей? Почему после захвата и разрушения селения Рича монголы не вернулись в Дербент, но остались зимовать в крайне суровых условиях этого высокогорного селения? Ответ на эти вопросы, вероятно, заключается в том, что монголы считали достигнутым только одну из своих главных целей, то есть захват Дербента. Что же касается другой цели – завоевания "области Авир” (Сарир), то она оставалась еще не реализованной. Противоречит всякой логике и здравому смыслу ситуация (нарисованная в "Истории народов Северного Кавказа…”), когда монгольское войско, направлявшееся с севера в Дербент, ведет себя хаотично и безалаберно. Оно считали проникает в высокогорные районы, покоряет Аварию, потом возвращается на плоскость, чтобы продолжить путь к Дербенту и снова оттуда предпринимает еще один поход в область Авир”, то есть в Аварию, но теперь через Южный Дагестан, через Агул. Если верить авторам, монголы уже были в аварии! Но если целью этого похода был захват Кази-Кумуха, то почему монголы достигли ее легким и очень близким путем из Аварии? Монголы не могли поступить подобным образом, поскольку считались людьми не только искусными в военном деле, но и хорошо осведомленными в географии захватываемых ими земель. Вместе с тем, авторы закрывают глаза на эти очевидные ошибки и противоречия, чтобы обосновать свою концепцию истории, в которой нет места легендарному городу-крепости Гумик, столице Серира.

Однако вернемся к нашим текстам. "Падение Ричи, - читаем в "Истории народов Северного Кавказа…”, открыло татаро-монголам дорогу во владение Гази-Кумух. Местная хроника свидетельствует, что татары (в тексте они названы "тюрками”) во главе с неким Кавсаршахом напали на Кумух с востока, а союзное им войско Сартана, правителя Аварии, - с Запада. Это случилось 1 или 2 апреля 1240г. Кумухцы "сражались с великим мужеством”. Особенно отличились 70 юношей, которые укрылись в замке и "обязали себя клятвой сражаться и пожертвовать своими имуществом, жизнью и телами. После того, как эти юноши исполнили свой долг”, т.е. погибли, татары опустошили Кумух.

Заметим сразу, что этот фрагмент служит примером того, как в исторической литературе многие факты далеко не простой этнической истории народов Дагестана либо просто игнорируются, либо трактуются упрощенно, а то и вовсе искажаются.

Прежде всего, начнем с того, что в этом тексте Кумух назвали Кази-Кумухом. В середине XIII не было такого топонима, как Кази-Кумух. Именно в это время "Плано Картни отмечал, что в числе земель и народов, которые побеждены татаро-монголами, были "комуки”. Далее, - допущено преждевременное искажение этнонима "тюрки”, названные авторами "татарами”.

Во-вторых, из теста вытекает мысль, о том, что сильнейший экспедиционный корпус монгольского хана, оснащенный осадными орудиями и тяжелым снаряжением совершает труднейший переход из Дербента в Кумух через горы и ущелья южного Дагестана, чтобы захватить одну единственную оборонительную башню в с.Кумухе. Монголы привлекают для решения этой задачи еще аварцев и кайтагцев. Это огромное войско тратит целый месяц для захвата "Бургьяй-кала” - той самой оборонительной башни, в которой заперлись 70 кумухских юношей. Лишь после захвата башни и истребления этих ношей объединенное войско начинает повальный грабеж Кумуха. Прямо как в сказке: без захвата башни, которая стояла на отшибе, не возможно было разорить Кумух, следовательно, башня имела "волшебную силу”. Да где же, ты, здравый смысл? Кто же так реконструирует историю, насаждая ошибку на ошибку? Из этого текста монголы предстают перед нами несколько "одагестаненными” "одомашненными” для Кавказа по ментальности и поступкам своим. Они составляют вместе с кайтагцами и аварцами триумвират против Кумуха, т.е. пытаются решать местные проблемы чисто местными способами. При этом упускаются из вида, что они были владыки огромных просторов Евразии, жестокими завоевателями, оставлявшими после себя мертвые пространства. Получается, что монголы пришли в горный край с одной целью: пограбить Кумух, разрушить его единственную оборонительную башню в угоду своим аварским и кайтагским союзникам. И после этого уйти с чувством исполненного долга. Не слишком ли мелкая и прозаическая цель для монголов – грозы стран и народов. Не слишком ли банален результат, для достижения которого истрачены колоссальные материальные ресурсы, принесены в жертву жизнь многих тысяч людей!

В-третьих, в приведенном выше фрагменте Речинские события поданы в несколько ином историческом контексте, чем события Кумухские. Чувствуется некая источниковедческая и даже стилистическая граница между этими событиями. Разорение Речи монголами обоснованно ссылками на эпиграфические памятники. А характеристика Кумухских событий базируется только на абстрактном понятии "местная хроника”. Последняя не конкретизирована, ее научная достоверность не получила критической оценки. Кроме того, в контексте сообщения о монгольском разрушении Кази-Кумуха ни одного слова не сказано о топониме арабских источников Алал и Гумик. Никакой попытки его локализации, этимологизации и истолкования. Также не единого слова о таком археологическом объекте, как развалины Цийшинского городища. Всякий, кто знаком с географией Кулинского района, не может не сказать, что семьсот лет назад монголы, двигавшиеся их Хосреха на север, не могли обойти город-крепость Алал и Гумик. В вопросе о монгольском нашествии дагестанские авторы порою отметают и достоверные факты, если они не укладываются в их субъективистские схемы. В приведенной выше цитате мы сталкиваемся с переводом исторического события с источниковедческой на фольклорную основу, т.е. как в сказке происходит инверсия времени, подмена одного другим: пространства, героев, обстоятельств и фактов. Ведь сказка безразлична к противоречиям. Например, Амир-Султан, возглавивший, согласно местной хронике, борьбу против Кумуха в 1240 году, был еще жив и управлял аварцами в начале XIV века. В каком же возрасте он был в 1240 году? В каком возрасте были в 1240 году другие участники этих событий?

И, наконец, в-четвертых, подтверждением того, что сообщение местной хроники не является ни прямым, ни косвенным референтом, относящимся к разгрому Кази-Кумуха татаро-монголами в 1240 году, выступают и другие факты. Трудно, к примеру, понять, почему профессионалы высокого класса, наши современные авторы, остались равнодушны к противоречию в местной хронике, которая объединила в один сюжет два разных исторических события, не заботясь об их логическом согласовании. Другими словами, события, происшедшие 78 лет спустя после монгольского нашествия на Дагестан, стали выдавать за историю осады и разрушения Кумуха в 1240 году. Правда, в "Истории народов Северного Кавказа…” встречается попытка разделить во времени два эти различные события. С первой его трактовкой мы уже знакомы по приведенной выше цитате. То же самое сообщение повторно воспроизводится в "Истории народов Северного Кавказа…” буквально через десятку страниц, но в принципиально новом событийно-историческом контексте. Здесь речь идет об остром внутриполитическом кризисе, который разразился в Дагестане в связи с начавшейся борьбой за уцмийский престол между сыновьями кайтагского уцмия Мухамед Султана. После его смерти престол уцмия с помощью своего дяди, шамхала Кумуха, занял Алибек. Его сводные братья, потерпевшие поражение, бежали в Ширван и Аварию. Вскоре образовался антишамхальский союз ширванских тюрок, кайтагцев и аварцев. Войска этой коалиции захватили Кумух, разрушили оборонительную башню, которую защищали 70 лакских юношей и разграбили селение. Главное – в Кумухе сменилась династия шамхалов, интервенты возвели на шамхальский престол монгольского ставленника.

Следует заметить, что данное историческое событие, случившееся в 1318 году, нашло отражение и в лаской эпической песне "Кайдар”, из которого ясно, что в начале XIV века на месте нынешнего Кумуха было два населенных пункта: один Кибади, другой Гукали с его оборонительной башней Бургьяйкала. От интервентов эту башню защищал Кайдар с 70 лакскими воинами. Каяев А. и Пашаев М-Х. Подтверждают эту информацию как достоверную. Отсюда вывод: монголы в 1240 году не могли совершить поход в несуществующий населенный пункт. Кази-Кумух как столица новой династии Шамхала стал формироваться постепенно из слияния Кибади и Гукали, вероятно, после событий 1318 года. Он стал преемником не только имени (топонима), но и культурных традиций, а также политической власти древнего Кумуха, разрушенного монголами в 1240 году.

Весной этого года монголы начали осаду города, которая продолжалась несколько месяцев. Но судьба была неумолима, монголы разрушили до основания легендарный город Алал и Гумик, столицу Серирского шамхальства.

Раскопки должны вернуть ее к жизни. Руины Кумуха заговорят с нами на своем языке – простом, прямом, выразительном. Пред нами один за другим открываются человеческие документы. Мы можем узнать об уровне военной мощи одного из наиболее влиятельных горских владений, понять его религиозную жизнь, его обряды, обычаи и традиции, его медицину и методы лечения людей, систему их обучения, их письменность, одежду, торговлю.

Но когда же будет нарушено вековое молчание погибшего города? Когда начнет дышать, шевелиться, стонать, говорить, смеяться то, что казалось на веки умершим?

Вся надежда на наших археологов, среди которых много очень талантливых людей. Вся надежда на спонсоров и любителей истории родного края. Без их денег невозможно начать раскопки древнего Кумуха, т.е. раскопки Цийшинского городища. Археология – то наука, которая как раз и займется восстановлением жизни в этом мертвом городе.

В глубине дагестанских гор, в самом центре хорошо известного этнического многоцветья нашего гордого и сурового края издавна живет небольшой народ, известный под названием лаков. Численность его никогда не была особенно велика (по переписи 1989 г. их 119 тыс., а по переписи 2002 г. – 140 тыс. чел.). Древние персы и греки, римляне и гунны, хазары и арабы, сельджуки и монголы, короче, все те, кто в разное время приходил на Кавказ или прошел через него, имели столкновение с лаками как с организованной военной силой и оставили в их истории более или менее заметный след. Наиболее раннее средневековое государственное образование на территории Дагестана оказалось на земле лаков или, во всяком случае, включало их как ведущую составную часть.

Арабы, принесшие в Дагестан на острие меча религию, нашли в лице лаков не только среду, благоприятную для ислама, но и энергичных помощников в его распространении среди соседей.

Лакцев стали называть казикумухцами. Арабы сочли нужным именно на их территории на основе уже имевшихся традиций заложить основы нового государства – шамхальства, и столица лаков – Кумух – надолго стала одним из доминирующих политических центров Дагестана.

Во многих исторических хрониках Дагестана поддерживается значение шамхалов (правителей) Кази-Кумуха, которые, по преданию, являлись потомками одного из дядей Пророка и получали подати почти со всей территории Дагестана и Чечни.

На протяжении долгого времени лаки (казикумухцы) вели войны во имя ислама со своими соседями. Надо сказать, случай – исключительно редкий для Дагестана. Если и поднимали дагестанцы оружие друг против друга, то только лишь за идею, и кончалось всегда это противостояние торжеством идей, не оставляя заметных следов межнациональной вражды, никаких приобретений они друг от друга никогда не имели.

Прошелся по территории лаков и знаменитый Тимур. Пришедший на помощь тогда еще немусульманам, но родственным соседям акушинцам (даргинцам) шамхал казикумухский погиб в бою, его же войско испытало горечь поражения, а уцелевшие воины были отпущены Тимуром после горьких упреков за их "отказ" от присущих им прежде традиций газиев. С этим же походом Тимура связана лакская эпическая песня "Парту Патима" – о национальной героине, поднявшей народ на борьбу против чужеземцев и победоносно сражавшейся во главе лакского войска против иноземцев.

Вплоть до первой трети XVII в. Кази-Кумух сохранял свое ведущее политическое место в Дагестане, его шамхалы вели частые войны с Кабардой за доминирование на Северном Кавказе, но после переноса столицы шамхальства на кумыкскую территорию в Тарки оскорбленные лакцы откололись от него и избрали себе отдельного правителя (халклавчи) из другой ветви того же шамхальского рода. С этого момента начинается уже история отдельного Кази-Кумухского ханства, не прекращавшего играть активную политическую роль в Дагестане и Закавказье. Особенно заметный след в истории народа оставили XVIII и начало XIX вв., связанные с деятельностью весьма пассионарных личностей: "Чолак Сурхайхана, Магомедхана и Сурхайхана" (кунбутта) – деда, сына и внука – правителей, чьи энергия, политические амбиции и личная храбрость вышли далеко за пределы сил, возможностей и интересов их хотя и мужественного, но малочисленного народа. Жизнь всех этих трех правителей прошла в беспрерывных войнах с Ираном, закавказскими правителями, а главное – с Россией, начавшей с этого времени прочное утверждение на кавказском перешейке. Надо сказать, после захвата Кази-Кумуха в 1820 г., при Ермолове, русскими войсками князя Мадатова ханство стало составной частью Российской империи, но во всех бурях Кавказской войны лакцы принимали, где прямое, а где косвенное, но активное участие. Духовным наставником Шамиля был шейх Джамалуддин Казикумухский, конницей Шамиля командовал Магомед-Эфенди Гойминский, одним их военачальников был Бох-Магомед Казикумухский, а торговлей ведал купец Муса Казикумухский, делопроизводителем Шамиля был взятый в плен вместе с Шамилем в Гунибе Омар Хурукринский.

Не примирились лакцы со своим подневольным положением и после полного покорения Дагестана. Они приняли активное участие в кровопролитном восстании горцев Дагестана и Чечни против России в 1877 г., и после его поражения были подвергнуты тяжелейшим наказаниям. Основные главари восстания были казнены, иные сосланы в Сибирь, а 6 тысяч участников высланы с семьями в Саратовскую и Псковскую губернии. Многие из них там погибли, а уцелевшие вернулись на родину после амнистии 1883 г. в честь коронации нового императора Александра III.

Практичные лакцы поняли бесперспективность и тщетность попыток восстановления былой независимости при необъятной мощи Российской империи и обратили свою энергию и честолюбие в сторону других, мирных и достойных их форм борьбы за выживание. Тем более что их суровая и скудная родина не позволяла им забывать ни на один день о необходимости постоянной, тяжелой борьбы за хлеб насущный. Хлеба, который давали маленькие горные клочки земли, хватало лишь на три месяца, отгонное животноводство было связано с тяжелыми ежегодными перекочевками на юг и обратно. В этих условиях у лакцев получили широкое распространение всевозможные кустарные ремесла. Целые аулы стали специализироваться на различных производствах: имелись аулы лудильщиков, медников, кузнецов, ювелиров, часовых мастеров, сапожников и т.п. На чем бы они ни специализировались, изделия лакских мастеров повсюду ценились очень высоко. Лакские кустари встречались почти во всех городах России, многие из них вышли за пределы империи и появились в Берлине, Париже, Японии, США. Причем во всех городах у лакских мастеров имелся четко разработанный кодекс чести и взаимной поддержки, которого они, тесно связанные духовно и физически со своей маленькой родиной и любящие ее, неуклонно придерживались. Некоторые из них благодаря своей природной сметливости, умению уживаться в чужой среде сумели достичь успехов в странах пребывания. Известен случай, когда лакский ювелир занял пост министра финансов у эфиопского негуса, а его сын Насибу, командуя войсками Эфиопии в итало-абиссинской войне 1936 г., стал национальным героем этой страны.

В конце XIX и начале XX вв., перед революцией, лакцы быстрее других стремительно втянулись в капиталистические отношения и потому вошли в водоворот семнадцатого года менее иммунизированными против принесенной из России в горскую среду болезни классовой борьбы. Во имя революции они, как говорится, кинули в огонь лучших сынов.

В годы Великой Отечественной войны лакцы, чуть более других проникнутые чувством общей огромной Родины, без оглядки отдали все во имя победы над Гитлером. Абдурахман Даниялов в своих воспоминаниях о годах Отечественной войны отмечает, что у лакцев практически не было дезертиров. На войне погиб каждый десятый лакец. Накануне войны число лакцев достигало 54 тысячи человек, и они дали стране 5 Героев Советского Союза, из них один дважды Герой, по одному человеку стали национальными Героями Италии, Франции и Польши.

Из 25 млн рублей, собранных дагестанцами в помощь фронту в годы войны, 14,7 млн были собраны именно лакцами.

Шестой Герой Советского Союза добавился уже в 80-е годы – это летчик-космонавт Муса Манаров. На сегодня это единственный народ в стране, изъявивший добровольное желание уважить чувство родины репрессированных чеченцев-аккинцев и переселиться на худшие солончаковые земли, уступив чеченцам политые за полвека их потом и неузнаваемо преобразованные ими земли.

В наши дни, зализывая и общие для всей страны, и свои собственные специфические раны, связанные с распадом СССР, лакцы, сплачивая ряды, мобилизовывая лучшие свои силы, с присущей им устремленностью вперед вливаются в перестроечный водоворот новой, не до конца предсказуемой российской, общекавказской и дагестанской жизни. Они выживают и в этот период жизни, выдерживая развал экономики сельского хозяйства, системы народного образования и всей культуры лакского народа.

Однако приходится признать, что, несмотря на столь насыщенную и богатую историю, сегодняшнее состояние лакского этноса и самой Лакии вызывает глубокую тревогу. В свое время известный лакский поэт Мугуттин Чаринов писал:

Ах, родина предков, лакская земля,
Ты каждому из нас родимая мать.
Какое бы благо ни сулила чужбина,
Мы оставить тебя не можем никак.

И в то же время основная черта сегодняшнего дня Лакии – это именно то, что ее интенсивно покидают сыновья. Когда пересекаешь лакскую границу, первое, что бросается в глаза, – заброшенные, заросшие дерном поля, опустевшие пастбища и изобилие развалин в селах. Повсюду ощущается тоска. Причин много. Это и разваленные колхозы, к которым люди уже успели привыкнуть, утратив навыки индивидуального хозяйства. Это отсутствие сельскохозяйственных орудий, нет традиционных волов и сох, молотильных досок, нет и современных тракторов и комбайнов. Люди не знают, куда девать шерсть, ее нигде не принимают. Дежурная раньше в каждом лакском доме еда (брынза) и та исчезла. Работы нет. Даже в военные годы в селе Вачи Кулинского района была великолепная ткацкая артель, где из шерсти ткали отличные свитера и другие изделия. Работал не один десяток женщин. Какой мощный колхоз был у кулинцев! Куда же делись табуны лошадей, огромные отары МРС, племенные высокоудойные коровы? До сих пор сохранились добротные здания мастерских и скотных дворов.

В советское время обычно интересы той или иной нации превалировали при решении многих вопросов. Сейчас эта традиция ушла в небытие. Например, якобы в интересах сокращения различных учреждений именно из чисто лакских районов убрали почтовые отделения, банки, пенсионные отделы и другие. Не подумали ни о старых людях, ни о рабочих местах в хиреющих районах. Национальные интересы лакцев, к сожалению, оказались на десятом плане. Я думаю, у наших дагестанских властей на первом плане должны быть интересы сохранения всех без исключения наших народов. У нас общая родина, общая кровь, без одних нет и не может быть других. Властям нужно бы подумать о мерах сохранения и возрождения районов.

Лакцы, лак (самоназвание), народ в Российской Федерации. Живут в центральной части Нагорного Дагестана, часть переселилась на равнину, в города и за пределы Дагестана.

У арабов в Х в. н.э. впервые встречается название лезгин (Lakz) для горцев Дагестана (по Масуди). После арабов в Дагестан являются в качестве завоевателей монголы и тюрки. В XIII-XIV вв. Северная низменность и Приморская низменность на юг до Дербента принадлежали Золотой Орде. При походе Тимура (1395 г.) впервые упоминаются Кайтаг и Кази-Кумух. Кайтаг составлял владения Тохтамыша, в нем было много христиан, а ислам не был распространен.

Пионерами ислама в Дагестане считаются казикумухи (лаки). Во время нашествия Тимура они действовали против него вместе с жившими севернее племенами Ашкуджа (Акуша). Тимур упрекал их, что они, мусульмане, а с язычниками. Из этих данных видно, что ислам стал получать распространение только с конца XIV в.

Лакцы - коренные жители Дагестана. На территории лакцев существовало Казикумухское шамхальство, с XVIII в. – ханство, которое было присоединено в 1820 г. к России. В 1944 г. часть лакцев была насильственно переселена на равнину, на земли депортированных чеченцев. Традиционные домашние промыслы и ремёсла - сукноделие, изготовление войлока, паласов, производство и лужение металлической посуды, ювелирное ремесло, гончарство, золотое и серебряное шитьё, шорное и сапожное дело, обработка камня.

Фольклор включает героический и исторический эпос, сказки, песни. Основные музыкальные инструменты - зурна и бубен. Поэзия на лакском языке известна с XVII в. Письменность первоначально была на арабском алфавите. Первые книги на русском алфавите вышли в 1860-х годах по инициативе русского лингвиста П.К. Услара. Письменность на основе русского алфавита была возобновлена только в 1938 г.

Испокон веков каждый аул в Дагестане занимался своим, отличным от других ремеслом. Сейчас народные промыслы не утратили своего значения. Изделия используются не только для собственных нужд, но и охотно покупаются туристами, участвуют на международных ярмарках.

Табасаранцы создают в своих коврах такие орнаменты, что, кажутся сказкой.
Балхары – делают удивительную посуду, причем этим занимаются только женщины.
Унукульцы - занимаются поделками из дерева, их называют аулом поющего дерева.
Гоцатлинцы – работают по серебру и создают незабываемые узоры.
Есть лакский аул канатоходцев Цовкра, и даже аул поэтов.
Знаменитый аул Кубачи - аул ювелиров.

«Наш аул Арчута – рассказывал муж, - был аулом лудильщиков. Многие мастера из разных аулов весной отправлялись на заработки, а осенью возвращались с деньгами, и таким образом обеспечивали свои семьи. Детей с малых лет обучали мастерству.

Вот и наш отец, забрав нас с собой, поехал в 1940 году на заработки в Москву. Мне тогда было около восьми лет, брату девять. Помню, однажды, отец ушел куда-то по делам, а мы с братом решили подзаработать и взялись лудить самостоятельно. Но использовали только свинец. Сделали все, как делал отец, и поставили «отремонтированную» кастрюлю на солнце. Время от времени отходили подальше и любовались своей работой. Кастрюля на солнце переливалась всеми цветами радуги. Мы были довольны тем, что стали «настоящими» мастерами.

Когда вернулся отец, не стали хвалиться, еле скрывая нетерпение, ждали, когда он сам увидит, как хорошо мы починили кастрюлю. Но вместо предвкушаемой нами похвалы, он сильно отругал нас, потому что посуда была испорчена, И теперь нужно было заплатить хозяину за эту кастрюлю. До сих пор помню, как это было обидно. Мы ведь очень старались и с нетерпением ждали возвращения отца, чтобы он назвал нас своими помощниками. Выше этой похвалы на свете ничего не было».

А вот, что пишет о лакцах, Расул Гамзатов: «В Дагестане есть небольшая народность – лакцы. Малочисленны лакцы но, тем не менее, их можно встретить во многих уголках земного шара. Бедное существование на каменистой земле заставляло их бродить по белу свету. Все они прекрасные ремесленники, мастера-сапожники, златокузнецы, лудильщики, а некоторые ходили по земле и пели песни. В Дагестане говорят: «Осторожней разрезай арбуз. Как бы оттуда не выскочил лакец». Провожая сына в чужие края, мать-лачка наказывала: «Когда будешь, есть кашу из городской тарелки, смотри, нет ли под ней нашего человека».

Все языки народов Дагестана сильно отличаются друг от друга. И каждый житель этой горной страны помимо своего родного языка и русского, знает еще пару-тройку языков соседних аулов. Один известный лакец обошел весь мир, попал в Эфиопию, сделался там министром. Он утверждал, что не встретил на своем пути ни одного языка, похожего на лакский.

И вот рассказывают такой случай.
Абуталиб Гафуров (известный в Дагестане лакский поэт) однажды гостил в Москве. На улице ему понадобилось за чем-то обратиться к прохожему. Скорее всего – спросить, где тут базар. Случилось так, что Абуталиб встретил англичанина. Тот не понял и стал переспрашивать Абуталиба сначала на английском языке, потом на французском, потом на испанском. Абуталиб же пытался объясниться с англичанином сначала по-русски, потом по-лакски, потом по-аварски, потом до лезгински, потом по-даргински, потом по кумыкски. Собеседники разошлись, не поняв друг друга. Один слишком культурный дагестанец, знающий десяток слов по-английски, сказал:
- Вот видишь, что значит культура. Ты не смог поговорить, потому, что не знал английского языка.
Понимаю, - ответил Абуталиб, - только почему англичанин должен считаться культурнее меня, ведь он тоже не знал ни одного языка, на котором пробовал говорить с ним я.

Каждый народ имеет свою культуру, свои традиции, обычаи и своих героев. Лакцы малочисленный народ, всего-то 118 тысяч человек. Но вот что удивительно, в СССР, в процентном соотношении на душу населения, лакцы по числу научных работников всегда занимали первое место. Про лакцев говорили, что они с пеленок стремятся в библиотеку, научившись ходить стараются поступить в институт, а оседлав коня, готовятся защитить диссертацию. У них, где трое – ученый совет, где пятеро – филиал Академии наук.

Лакцы или лаки (лакск. лак) — один из коренных народов Дагестана. Лакцы исторически проживают в центральной части Нагорного Дагестана. Этнокультурная территория лакцев именуется как Лакия и состоит из Лакского и Кулинского районов.

Этимология

Эндонимы

Карта расселения лакцев в Дагестане

Схематическая карта Дагестанской области, 1895 г., Е. И. Козубский
К эндонимам относятся самоназвания. Слово «лак» является самоназванием лакцев как в лакских выражениях: «жу лак буру» — мы лаки; «жу лакрал халкь буру» — мы народ лак; «лаксса» — лакский, лакцы, лакец; «лаккучу» — лакский мужчина, лакец; «лакку маз» — лакский язык; «лакку билаят» — лакская страна; «Лаккуй» — Лакия; «лакрал» — лакский, лаков, лака; «лакрал район» — лакский район; «лакрал кIану» — место Лак; «лакрал паччахIлугъ» — государство Лак. Лакцы употребляют наименование «лак» как свой этноним и топоним. В лакском языке слово «лак» в произношении близко к слову «лахъсса» (высокий).

П. К. Услар (1864 г.) сообщал об употреблении самоназвания «лак» жителями Кази-Кумуха: «лаккучу, лаккучунал, имен. множ. лак, род. лакрал — казикумухец; Лак — называется и вся страна; та ури Лаккуй — он живёт в Казикумухе; та най ури Лаккуя — он идет из Казикумуха; та лакку мазрай гъалгъа тIи ури — он говорит по-казикумухски; лакку аьдат — казикумухский обычай; лакрал кIану — Казикумух, букв. место Лаков».

Экзонимы

К экзонимам относятся наименования одних народов другими. Аварские народы именуют лакцев как — тумал, лакал; даргинские народы — вулугуни, вулеги; лезгинские народы — яхолшу, яхулви, лаквияр; кумыки — къазыкъумукъ, лаклар; чеченцы — гIазгIумкий; русские — лакцы, лаки, казикумухцы.

В дореволюционной России лакцы именовались как «казикумухцы» и «лаки». А. В. Комаров (1869 г.) писал: «В самом центре Дагестана, в верховьях реки, известной у нас под названием Казикумухского Койсу, живёт особое племя, называющее себя Лак или Ляк, а страну свою Лакрал-Кlану. Племя это известно у нас под именем Казикумухцев». Н. Ф. Дубровин (1871 г.) писал: «Племя, известное у нас под именем казикумухцев, само себя называет лак, а страну свою лакрал-кlану».

В переписи населения Дагестанской области 1886 года, жители Казикумухского округа были именованы «Лаки» (48,316 тыс. ч.). На схематической карте Дагестанской области 1895 года, составленной историком и этнографом Е. И. Козубским, жители Казикумухского округа именованы «Лаки».

Впервые «кази-кумуки» упоминались в тюркских письменных источниках XIV в. (Шами, Йазди). Историк В. В. Бартольд сообщал: «Интересны действия Тимура в Дагестане, показывающие, как мало ислам был распространен там. Главное отличие от того, что было в X в., это, что кумуки теперь были мусульманами; их называют кази-кумуками». П. К. Услар сообщал, что лаки именовались как «кази-кумыки» исключительно тюркоязычными жителями равнины, кумыками, у которых русские заимствовали это наименование.

По мнению В. И. Абаева самоназвание «лак» находится в связи с терминами «лагъ» и «лыг», как именовали различные кавказские народы «крепостного», а также с осетинским «лæг», означающего «человека» и «мужчину». А. М. Алиханов-Аварский полагал, что первоначально самоназвание лакцев означало собою «человека», но свой вывод он основывал на «малайском наречии острова Явы». Примечательно, что в Иране проживает этническая группа с похожим названием — лаки (англ.)русск..

П. К. Услар писал: «Лаки, — классические леги, — известны нам под именем казыкумухов или казыкумыков». В энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона сообщалось, что «лаки» (лакцы) это «классические леги (Λήγες)». Н. С. Трубецкой полагал, что «чечены, лаки (кумухи) и уди образуют группу, происходившую от древних legoi (lhgai)». В энциклопедии народов России сообщалось о лакцах: «Их самоназ. предположительно связывается с племенем легов, упоминаемых антич. и раннесредневековыми авторами».

История

Кумух исторически представлял собой город-крепость, где располагалась резиденция правителей лакцев. Кумух для лакцев является древней столицей Лакии. Историю лакцев можно разделить на несколько частей. Первая часть это эпоха Ануширвана, который назначил в Кумухе правителя. В VI веке Кумух был одним из политических центров нагорного Дагестана. Вторая часть это эпоха шамхалов Кумуха, первое упоминание которых, как правителей, относится к VIII веку. В XIII веке шамхалы Кумуха приняли ислам и Лакия стала исламским государством. В XV веке Кумух стал главным исламским и политическим центром Дагестана. Третья часть это эпоха ханов Кумуха, которые противостояли колониальной политики Персии, России и Турции.

Язык

Говорят на лакском языке, входящем в нахско-дагестанскую группу языков. Распадается на пять основных диалектов: кумухский (с. Кумух и ряд ближайших к нему сёл), вицхинский, вихлинский (аул Вихли и ряд смежных поселений в юго-восточной части Лакского района), аштикулинский и балхарский (аул Балхар и смежные с ним два аула Цали-Кан и Кули, а также население Улучара Акушинского района). Письменность с XV века на основе арабской графики, с 1928 года — латинской, с 1938 года — на основе кириллицы. Распространён также русский язык. Самые ранние данные о лакском языке (перечень слов и некоторые грамматические сведения) встречаются в конце XVIII — начале XIX вв., в работах И. А. Гюльденштедта, Ю. Клапрота.

Литература

В период средневековья и эпохи русского завоевания в лакской литературе господствующее место занимала религиозная поэзия и религиозно-дидактическая литература. Писатель-революционер Саид Габиев основал первую лакскую газету «Заря Дагестана». Им были созданы ряд стихотворных и прозаических произведений, в том числе первая социальная драма на лакском языке. Гарун Саидов стал автором первой дагестанской драмы «Лудильщики». Поэт Абуталиб Гафуров создал новый жанр в дагестанской литературе — прозу, перемежаемую стихами. Среди других лакских поэтов следует отметить Ахмеда Каради Заку-Задэ, Мугутина Чаринова, Нуратдина Юсупова и Ибрагим Халил Курбан Алиева.

Религия

Верующие лакцы исповедуют ислам суннитского толка (шафиитский мазхаб). Кумухская джума-мечеть у лакцев была построена в 777—778 годах. Историк А. В. Комаров (1869 г.) писал: «Лаки, и собственно жители главного селения их Гумука, были одни из первых дагестанских племен, принявших магометанство … Абу-Mуселим сам отправился в Гумук, построил там мечеть, в 777 году по р.х., как гласит надпись на этой мечети». Мусульманские имена шамхалов Кумуха упоминаются с конца XIII века. В XIV веке Кумух стал газийским центром и был именован как Гази-Кумух. Бартольд В. В. писал: «Кази-кумуки были мусульманами и рассматриваются как передовые бойцы ислама против соседних языческих народов; их князя называли шаукал».

Антропология

Лакцы относятся к кавкасионскому типу. Проф. А. Г. Гаджиев писал: «Проведенные нами исследования 1961 года позволили несколько уточнить ареал кавкасионского типа на территории Дагестана. В данной работе к кавкассинскому типу отнесены группы, входящие в западный вариант. Это андо-цунтинцы, и в основной массе аварцы, лакцы, даргинцы. По особенностям пигментации, но не по размерам лица, к ним близки рутульцы».

Геральдика

Флаг и герб Лакского района синего цвета на котором изображены крепость, два кинжала, орел и корона. В описании герба Кулинского района пишется: «В золотом поле зелёная остроконечная гора, на которую надета золотая цепочка с четырьмя гроздьями подвесок; выше цепочки гора серебряная; и на вершине горы — чёрный, с золотыми глазами, клювом и лапами, обращенный вправо и обернувшийся орел с распростертыми крыльями». Зелёная гора с серебряной заснеженной вершиной соответствует рельефу Кулинского района. Орел символизирует свободу и духовный подъём лакцев (титульного населения района). Золотая цепочка национальное украшение. Золотое поле символизирует пространство заполненное солнечным цветом.

Театр

Основная статья: Лакский Государственный музыкально-драматический театр имени Э. Капиева
В Дагестане функционирует Лакский государственный музыкально-драматический театр имени Э. Капиева, который берёт своё начало с любительского кружка лакской интеллигенции селения Кумух, открывшегося в 1914 году.

Быт

Традиционная одежда лакцев была близка к видам одежды других народов Дагестана — туникообразное платье рубаха, куртту — один из разновидностей бешмета, чухъа — черкеска, бартук, как один из видов зимней одежды, къавалей — пастушеская одежда.

Лакские села

Лакский район: ХутыКумух, Курла, Шуни, Убра, Ахар, Багикла, Турчи, Гуйми, Гущи, Чукна, Куба, Кукни, Чара, Ккуркли, Кума, Кунды, Палисма, Камахал, Ницовкра, Караша, Унчукатль, Хуна, Лахир, Хури, Читтур, Кубра, Ури, Шовкра, Говкра, Щара, Хурхи, Хурукра, Кулушац, Чуртах, Хулисма, Бурши, Шахува, Шуни, Мукар.

Кулинский район: Кани, Вихли, Кули, Хайхи, Цыйши, Вачи, Кая, Сумбатль, Цушар, Цовкра-2, Хосрех, Цовкра-1.

Новолакский район: Тухчар, Гамиях, Новочуртах, Дучи, Новокули, Новолакское, Чапаево. В настоящее время известно около 60 лакских селений.

Абдулла Омаров родился в с. Куркли бывшего Кази-Кумухского округа. Жил во второй половине 19 века в семье мусульманского священнослужителя. Была на редкость способным мальчиком, стремился к знаниям. Он скитался по аулам, обучаясь у разных мулл, и за короткое время завершил 15-летнюю программу духовного образования.

Абдуллу Омарова интересовала русская грамота, и еще муталимом он научился писать и читать по-русски (но эти знания тогда приходилось скрывать). Затем с помощью учителя арабского языка он поступил в Темирхан-Шуринскую светскую школу (узнав об этом, отец прискакал в сильном негодовании за его поступок). Обучаясь здесь, он понял прогрессивную роль России, ее науки и культуры по отношению к мусульманскому востоку и он стал горячим сторонником русской культуры.

Абдулла Омаров оказал большую помощь русскому научному филологу П.К. Услару в его благородной научной деятельности в Дагестане. Абдулла помог Услару в составлении лакской азбуки на основе русской графики и распространении грамотности среди горцев. Лакцы обязаны Абдулле Омарову первыми печатными книгами на родном языке.

Абдулла Омаров составил и издал на лакском языке учебное пособие по арифметике, перевел и издал пособие "Вода, воздух и видоизменения". Он был горячим сторонником открытия светских школ в Дагестане.

А. Омаров был инициатором и помощником П.К. Услара в открытии первой школы в Кумухе на лакском языке. Он сам работал учителем этой школы. Школа в Кумухе существовала всего несколько месяцев, но А. Омаров успел за это время обучить грамоте на лакском языке 169 человек, в том числе одну женщину. Они в свою очередь обучали своих односельчан.

А. Омаровым написаны четыре солидных статьи, которые помещены в "Сборниках сведений о кавказских горцах", "Как живут Лаки", "Воспоминания муталима" и др. В своих статьях он осуждает деспотизм и невыносимую жестокость ханов и их нукеров.

Абдулла Омаров считал, что ислам, шариат и адаты унижают женщину, рассматривая ее как неполноценное, неравноправное существо. В силу такого отношения со стороны общества, говорит Абдулла, женщины не могли обучаться даже в мусульманских школах.