До нашествия Надир-Шаха, во второй половине XVII века и в начале XVIII Андалал сложился как полностью независимое и самодостаточное государство. Напоминаем - Андалал один из 41-го вольных обществ Аварии. Отношения Андалала с соседями дружественное, особенно с Казикумухом, так как с 1640 года оттуда был изгнан Шамхал, а на его место был назначен «Халкавчи» (человек из народа). Таким образом, в Лакии на 8 лет раньше чем в Англии можно сказать произошла буржуазно-демократическая революция. Конечно, не смотря на это, андалалцы помнили и то, что после принятия Ислама, Казикумухцы гарантировали им полную свободу.

А Шамхал в годы своего наивысшего могущества попытался лишить ее: назначив к нам Кадиев, пытаясь договориться то с чохцами, то с ругуджинцами, поставив там своих назначенцев и назвав наше общество по своему «Вицху». Что касается написанного в архивах «выплате дани с одного быка в год Шамхалу», это является правдой. Такое отношение объясняется тем, что Андалал хотел сохранить свою свободу политико-дипломатическими методами. Для сравнения, можно поглядеть какую дань платили другие общества Шамхалу, даже меньшие чем Андалальское. Но параллельно готовились и к войне, начиная от возведения оборонительных сооружений и заканчивая тренировкой бойцов, на случай прямого вторжения казикумухцев.

С уходом Шамхальства на равнину в Тарки казалось, угроза исчерпана, но не тут то было - к власти приходит Чулак-Сурхай и в 1707 году начинает антииранскую войну, якобы для изгнания иранцев с южного Дагестана и Ширвана, а фактически для захвата земель. В 1712 году во время осады Шемахи он объявляет себя Ханом, тем самым, нарушив казикумухскую конституцию. Как пишут историки, после провозглашения Сурхаем себя Ханом, многие воины из его войска ушли по домам, и осада Шемахи провалилась. Бойцы не хотели проливать свою кровь против ШАХА за ХАНА, они перестали видеть разницу между ними. Но все-таки Сурхаю удалось часть из них уговорить, кого-то запугать, кого-то заставить.

Если мы поглядим на Казикумухское ханство на карте Кавказа 1721 года, оно уже довольно таки внушительное. Сурхай Хан одержал победу над Ираном, так как Иран в то время был ослаблен кризисом. Победа Сурхая имела громадное значение, так как после этого он стал сильнейшим правителем не только в Дагестане, но и на всём Кавказе. Его боялись и Шамхал Тарковский и Цари Кахетии и Картии, и только Нуцал Аварии в безопасности от него, только потому, что Сурхай женат на его сестре.

А что происходит тем временем в Андалале? Ведь Сурхай Хан к этому времени поглотил или подчинил все вольные общества южного Дагестана, его территория охватывает все пространства на юге, включая Ширван. А на север его держава, почему-то не расширяется. Почему? Да потому что там стоит неподкупный и неприступный Андалал с его столицей Согратль. Андалальцы с Ханом ведут дружественную, но в то же время осторожную политику и не вступают с ним ни в какие союзнические отношения. Почему? Ответ прост - это было бы расценено Ханом как подданичесво. Такую же осторожную политику вели андалалцы и с хунзахским Нуцалом. Андалал - независимое, ученное и самодостаточное общество. Вот таким и встретил Андалал начало войны с Ираном в 1734 году.

Начало обострения ситуации

Амбиции Чулак-Сурхая не знали границ. В 1721 году во время штурма Шемахи он грабит русских купцов, тем самым, дав повод коварному Петру I, начать Персидский поход. Когда же он узнаёт об огромных силах Петра, быстро принимает Турецкое подданство. После Стамбулского мирного договора 1724 года он находится в зоне влияния Османской империи, но возвышение Ирана и победы нового военачальника Надира над афганцами 1729 году, над турками 1730-1733 годы, он остаётся без покровителя. Потому то ему и пришлось иметь дело с Надир-Шахом. На требования Надира отступить с земель Ширвана он отвечает вызывающим убийством послов. Так не поступали никогда - послы люди неприкосновенные. Из этого можно сделать вывод, что к обострению дагестано-иранских отношений руку приложил Сурхай.

Во-первых, он захватил земли, считавшиеся Иранскими (Ширван).

Во-вторых, он убивает послов присланных на переговоры. Так что же остается Ирану? Война. И она не долго заставляет себя ждать. Когда же она началась, Сурхай умудряется потерпеть поражение, оставив не только Ширван, Южный Дагестан, сдать свою столицу Кази-Кумух, но и удрать в Аварию. Бегство в Аварию как в первом походе на Кази-Кумух, так и во втором - вот самая главная «удача» Сурхай-Хана. Да-да, вижу историков защитников Сурхая яростно доказывающих, что он герой, и многое сделал. Не спорю, он сделал многое, чтобы ханство устояло, но у него ничего не получилось. И Каяев не укажет нам ни на одну победу вне Аварии, одержанную Сурхаем и его сыном Муртазали. Главная их заслуга - нападать на иранцев, мужественно обороняться, но своевременно отступать в Аварию. В одном мы не можем отказать Сурхаю и его сыну - это мужество. Но это мужество было направленно на защиту ханства и независимости, но никак не Свободы. Хан не может быть представителем свободы, потому что хан все свободное пытается подчинить себе, ликвидировав эту самую свободу.

В Андалале ханы, нуцалы, султаны, шахи и даже беки (все они феодалы) были неприемлемы, потому что монархия по их понятиям это уже не свобода. Ограниченная выборная власть Кадия, представлялась как власть народа, поэтому к призывам от Сурхай хана к андалальцам подняться на борьбу с Иранской агрессией, прозвучал только отказ. Не только при первом походе или же втором, но даже в 1741 году перед угрозой величайшего завоевателя Надира - человека покорившего Индию, Афганистан, центральную Азию, андалалцы не отвечают на призывы со стороны Сурхай Хана (или других Ханов), по одной причине - чтоб не оказаться под властью каких либо феодаллов, без разницы будь он Казикумухским Ханом, Кайтагским Уцмием или Аварким Нуцалом. Их власть андалальцам неприемлема, несмотря на огромную опасность со стороны Шаха. Видимо по примеру андалалцев, такой же политики придерживаются и другие вольные общества Аварии - их тоже мы не видим сражающимися в рядах войск Сурхая.

Свобода и свобода

Теперь немного о понимании свободы в феодальных владениях и вольных обществах.

Да, это понимание существенно отличалось между собой, хотя, справедливости ради, следует сказать, что дагестанские феодалы, до русских завоеваний не были деспотами (как хотят нам представить их некоторые историки). Они имели ограниченную власть над народом, узденами в пределах своего ханства, нуцальств, уцмийств, шамхальства и прочее. Но все же эта власть сильно отличалась от понимания свободы в вольных обществах, и в особенности в Андалале. Здесь власть феодалов не желали видеть даже в номинальном, мизерном виде. Здесь узденская свобода, здесь выбирали руководителей села и общества свободными выборами, хотя и здесь и там действовали законы адата, но они были очень разными. По этим и другим причинам в Андалале не хотели власти Ханов, и их воспринимали не иначе как рядовых граждан.

Андалал и Кази-Кумух: 1741 г.

После ухода Надир-Шаха (в 1736 году в Мугане Надир был провозглашен Шахом) с Кавказа, он назначил своим наместником тут своего брата Ибрагим-Хана. Сурхай к этому времени вернулся в Кумух и вновь распространил свое влияние на южный Дагестан и Ширван. 1738 году Джаро-Белоканские (цор) аварцы, заманив в засаду, разгромили 32 тысячную армию наместника Кавказа Ибрагим-Хана, самого его взяли в плен и сожгли. Сам Надир-Шах в это время находился с походом в Афганистане. Надир поклялся, что отомстит лезгинам (то есть дагестанцам) за смерть брата. После громких побед в Индии над Императором Великих Моголов, когда Надир-Шах получил прозвище "Гроза Вселенной”, «Александр Персидский», после завоевания центральной Азии, держава Надир-Шаха самая большая по количеству населения, золота и драгоценностей. Надир самый могущественный человек на земле, этот самый Шах двигается теперь из столицы Мешхед в сторону Дагестана со 150 тысячной армией.

В Дагестан он доходит по данным большинства историков со 100-тысячной армией. Одна группировка через Дербент идёт на Кайтаг и далее на даргинские земли, другая во главе с самим Шахом направляется через Самур, где стояли войска Сурхай-Хана; там Кюринское (лезгинское) ополчение сделало отчаянную попытку остановить войско Надира.

После упорных боев Надир-Шах в начале августа, добирается до Лакии. И на этот раз, несмотря на отчаянные призывы Сурхая, андалальцы не участвуют в битвах на территории южного Дагестана. По их примеру многие другие вольные общества Аварии тоже не идут на помощь Хану. По какой причине? Причина та же, они не хотели воевать за интересы Хана против Шаха. Для них оба монарха, не являются представителями свободы. Что, андалацы не понимают что ли всю серьезность создавшегося положения? Понимают, но не хотят находиться под властью Хана даже для отражения агрессии. Потому что Хан потом автоматически запишет их (анадлалцев) в свои подданные. Этого боялись они даже больше самого Шаха.

Что касается Шаха, то они думали, что это разборки между дагестанскими и иранскими феодалами, и им незачем лезть в эту драку. По их убеждению после захвата Кумуха, Надир уйдет из Дагестана, как и в предыдущие два раза.

На самом деле Надир-Шах не планировал идти на Андалал и Аварию в целом, при условии, что все придут к нему в Кумух принять подданство. Но это условие не могли принять ни в Андалале ни в Аварии в целом. Алим и авторитет Ибрагим-Хаджи Урадинский писал Шаху: «что мы с ним не враги, и кто с ним воевал (имея ввиду Сурхая) тот жестоко наказан. Поэтому мы тебе ничем не обязаны и советуем уйти из Дагестана».
9 августа Сурхай капитулировал, а Муртаза-Али-Бек вырвался из окружения с 5-7 тысячным войском и примчался в Согратль. 14 августа Надир занимает Кази-Кумух. Историки пишут, что в Согратле Муртазаали не был чужим человеком, в юности он учился тут, и у него здесь было много друзей.

А что же собой представлял Андалал в 1741 году? По словам историков Андалал был самым многолюдным из воинственных вольных обществ Дагестана. В его состав в разное время входило разное количество сел от 12 до 23, а в отдельные годы 27-28, независимо, сколько сел входило в Андалал в данное время, известно одно - Андалал был весьма авторитетным вольным обществом в Дагестане. По некоторым историческим данным в состав Андалала на правах автономии входило Гуржихли: Бацада, Кулла, Унты, Шулани; их руководитель Хвелав.

Некоторые историки полагают, что Андалал входил в состав Кази-Кумухского Ханства и что, он якобы платил дань Хану с одного быка в год. Это конечно историческое невежество. В таком случае получается Муртазаали не гость в Андалале, а хозяин и он должен был распоряжаться. Но нет, он был гость и не более. Еще несколько интересных моментов: если Андалал входил в состав Кази Кумухского ханства, то почему они не участвовали в предыдущих битвах Хана, и не маловата ли дань с зажиточного многолюдного общества в размере одного быка?

Ясно, что Андалал равное с феодальными властителями вольное общество Дагестана. Да, конечно, Муртазаали крупный полководец, который бросает вызов самому Шаху, хотя пока безуспешно. Он герой в глазах дагестанцев он представитель независимости Дагестана, но ни как не свободы. Опять повторюсь, ханское понимание свободы, это желание распространять свою авторитарную власть, а в понимании андалальского узденя это полная свобода от феодалов, и выборная власть Кадия которого они могут сместить на следующих выборах, а если он неподходящий, то и до выборов.

Итак, Муртазаали попытался доказать андалальцам и их Кадию, что Надир-Шах придёт и к ним и потому надо готовиться к обороне. Он не упустил случая упрекнуть андалацев за неучастие в предыдущих боях. Они же, ссылаясь на то, что Кумух был занят дважды и ранее и на этом иранцы ограничивались, надеялись, что и на этот раз Надир уйдет из Дагестана. Но в этот раз Муртазаали оказался прав. Надир-Шах не собирался уходить из Кумуха, хотя и считал Дагестан покоренным. Вскоре он послал в общества Аварии послов с требованием прийти в Кумух со знаками покорности. За всех аварцев дал ответ известный Алим и авторитет, лидер Гидатлинского общества Ибрагим-Хаджи.

Здесь нет необходимости публиковать все его письма, но он призывает Надир-Шаха уйти из Дагестана, что вызывает ярость Надир-Шаха. Муртазаали погостив несколько дней в Согратле, умчался в Хунзах к своим двоюрдным братьям. После получения письма от Шаха и Ухода Муртазаали в Андалале всерьез задумались над вопросом обороны. Как пишут наши оппоненты, андалалцы не имели опыта войны с Ираном, а Муртазаали имел. Но это опыт поражений, где Хан встречал в лоб Иранцев.

Он не подходил андалалцам, где многократное превосходство иранцев плюс артиллерия привели бы к печальным последствиям. Нужна была не Сурхай-Хановская тактика, а тактитка учитывающая ошибки Ханов. А ведь умные люди учатся на чужих ошибках. И так разработчиком стратегической обороны Андалала выступил вместе с представителями других вольных обществ Аварии, ни кто иной, как ХОЗЯИН Андалала Пирмагомед-Кади. Но руководителем вооруженных сил Андалала был Ругуджинец Амир (по некоторым данным Амирциляв), если по современным понятиям Пир Магомед Кади «президент», то Ругуджинский Амир это «министр обороны».Но как бывает всегда при чрезвычайных ситуациях, руководитель государства берет на себя все полномочия.

Пир Магомед Кади как разработчик плана встречи с Надир-Шахом и как хозяин положения становится лидером всех отрядов вольных обществ Аварии - это бесспорный факт.

В одной песне о разгроме Надир-Шаха говорится, о согратлинском Кадие, а в другом о андалальском Кадие и этот человек никто иной, как Пирмагомед Кади.

Надир-Шах, не дождавшись знаков покорности из Аварии, пришел в ярость и 10 сентября на срочном военном совете принял решение выступить в Аварию с двумя крупными группировками во главе с Люфт Али Ханом и Гайдарбеком через Аймакинское ущелье в Ботлих и Анди, а самому в Андалал, а затем оттуда в Хунзах. Тем самым покорить аварию силой оружия и завершить покорение Дагестана. Как писал английский историк Локарт: «Потеряв драгоценное время в Кумухе только теперь Надир понял, что пока Авария свободна ключи от независимости Дагестана закрыты».

Итак 12 сентября войско Надир-Шаха заняло все плато Турчи-Дагского хребта. Но ни о какой организации обороны самого Турчи-Дага и речи не могло быть. Так как огромные силы Надира расправились бы с любой обороной только силой артиллерии. Подчеркиваю еще раз, Турчи-Даг полностью был занят Надиром без боя. После он сразу отправляет в Андалал послов c ультиматумом, а войска стали готовиться к наступлению. Его всадники бродили по всем приграничным аулам. По свидетельствам очевидцев тех лет, часть войск Шаха дошла и до Караха, но вернулась, сославшись на то, что тут не с кем воевать или вести переговоры, а люди слишком бедные. Это потому, что воины с этого и других соседних обществ отправились в Андалал, на войну, по зову Кадия Пирмагомеда.

И так, в ночь с 12 на 13 сентября андалалские воины внезапно напали на иранцев на месте стыка земель Обоха, Мегеба и Согратля. Важно отметить, что первое боестолкновение произошло еще до окончания ультиматума. В результате этой неожиданной атаки иранцы понесли большие потери, вдобавок горцы захватили много трофеев. А небольшую гору на стыке этих земель впоследствии стали именовать «Кажар гурараб гох», что в переводе с аварского обозначает «гора, где истребили иранцев». И так андалалцы ещё до окончания ультиматума дали ответ. Ответные же действия иранцев были не менее жестокими. С восходом солнца Шах двигает свои войска на Андалал. Сжигает уже покинутые жителями села: Мегеб, Обох, занимает Шитли, Бухты и Шангоду. Атакует позиции войск андалальцев в Чохе. Но основные войска он направляет на Согратль.

Их продвижение было замедленно полупартизанскими действиями отрядов горцев, которые то нападали, то отступали. иранцы не могли понять чего они хотят. А хотел от них Пирмагомед Кади одного - чтобы отборные силы иранцев во главе с Гани-Ханом были втянуты в Хициб. Это была наиболее тесная часть обороны наших войск. К исходу первого дня задумка Кадия удалась. Верхняя часть Хициба довольна широкая, а вот нижняя часть узкая была удобна для обороняющихся и неудобна для наступающих. Тем самым иранцы лишились возможности использовать артиллерию, превосходство в численности, и, наконец, пехота и конница оказались смешанными и лишёными манёвра.

Как мы видим андалалская тактита и стратегия в корне отличаются от ханской: лобовая атака у первых, и втягивание в западню и засаду пулупартизанскими действиями у вторых. Вот для этого берег Пирмагомед Кади силы Андалала и других вольных обществ. А своих подчиненных, особенно беспокойных и буйных ругуджинцев, куядинцев, хиндахцев, которые даже во сне видели войну (им не было особой разницы с кем воевать) удержал для большего дела.

К середине второго дня полупартизанские действия переросли в позиционную ожесточенную битву на всем пространстве от Чоха и Кегера на севере и до Бухты, Шангоды и Шитли на юге, которые уже оказались в тылу иранской армии. Все вольные общества аварии тут как тут. В песне о рагроме Надир-Шаха упомянуты все вольные общества кроме Унцукульского, Гумбетовского и Гергебельского районов. Ясно, что они были заняты битвой в Аймакинском ущелье вместе с хунзахцами и казикумухцами. Вот где если и командовал Мутазаали, то это там. А в Андалале командовал Пир Магомед Кади, и под его руководством было примерно 10-15 тысяч воинов. И Хицибский участок был самым ожесточенным, бои шли там четыре дня. Но как бы мужественно ни воевали дагестанцы, все же с Хициба пришлось отступить. Бои уже шли в речной долине на подступах к селу Согратль.

После Хициба иранцы почувствовали, что победа уже близка. Горцы оставили и речную долину после ожесточенного боя и заняли последний рубеж обороны уже перед самим селом. Но к этому времени одержав победу в Аймакинском ущелье, на помощь подоспевают хунзахцы, гидатлинцы и войско Мутразаали Бека. В песне все вместе они названы хунзахцами. Вот теперь мы можем отдать дань уважения Муртазаали и всем тем, кто пришел вместе с ним. Да, он пришел в финале и оказал решающее значение на исход этого сражения. Но командующий не приходит последним на битву. Каким бы героем не был Муртазаали, он не был командующим в Андалалском сражении.

Одним из необходимых условий реального возрождения истории народов Дагестана является наличие достоверного научного знания, формирующего национальное самосознание. Нашу же историю, при всей скудности исторического материала некоторые исследователи пытаются подчинить веяниям конъюнктуры, поэтому и сегодня, как и вчера, она еще остается до предела мифологизированной, разве что лишена своей былой классовой сущности, но продолжает вовсю работать на «местечковый национализм». Ярким примером вышеизложенного положения являются публикации в газете «Новое дело» П. Тахнаевой «Последний поход Надир-шаха» и А. Маардаса «Разгром Надир-шаха».

Читатель, взявшийся за труд проанализировать статьи упомянутых авторов, поймет их главную цель – свести на нет вклад в дело победы над иранскими захватчиками легендарного правителя Сурхай-хана I Гази-Кумухского и его сына Муртаза-Али, военачальника, возглавившего дагестанских воинов в знаменитом сражении, в ходе которого была одержана историческая победа. Это стало началом конца персидской военной мощи Ирана и самого Надир-шаха, трагический конец которого очень скоро наступил.

Отмечу, что в практике искажения исторической правды в отношении личности Сурхай-хана I названные авторы далеко не первые, этим занимались и более известные личности.

Чтобы понять и оценить масштаб личности Сурхай-хана I, приведем несколько характерных эпизодов из его жизни, ярко характеризующих его как человека, полководца и государственного деятеля.
После смерти халклавчи Гази-Кумуха Алибека в 1688 г., деда Сурхай-хана, происходившего из рода газикумухских симирдалов (представители рода шамхалов), разгорелась борьба за титул правителя между его внуками. Известно, что два сына Алибека -Сурхай-шамхал и Гарай – погибли в военных столкновениях в Ширване. У первого осталось 7 сыновей, у второго – один сын Сурхай. Между двумя владетельными домами разгорелась борьба за титул правителя. Народное собрание – КьатI - сделало выбор в пользу Сурхая. Мать Сурхая, женщина с волевым характером, перед присягой сына на верность народу, обращаясь к Сурхаю, сказала: «Сын мой, быть правителем народа тяжелая ноша. Будь честен в своих поступках, знай, что ты должен отвечать перед Всевышним за свой народ. Со старшим обращайся – как с отцом, с равным – как с братом, с младшим – как с сыном».

Но и после провозглашения Сурхая халклавчи его двоюродные братья не отказались от притязаний на власть. Вначале Сурхай встретился с братьями и попытался уговорить их отказаться от своих амбиций. Но они были непреклонны. Тогда Сурхай предложил братьям не проливать кровь ни в чем не повинного народа, а провести поединок. Было обговорено, что братья будут биться против Сурхая по очереди один на один. В назначенный час все братья со своими телохранителями явились на место поединка. Сурхая сопровождал его близкий друг и телохранитель Карат Щаринский. Телохранители встали в сторону, а братья в единоборстве с Сурхаем бились по очереди. Бой был на шашках, бились долго и жестоко, четверо братьев пало, Сурхай получил несколько ранений, у него была перебита кисть левой руки.

Пораженные мужеством Сурхая телохранители остановили поединок. Говорят, когда в один из критических моментов не выдержал преданный Карат и попытался вмешаться в поединок, Сурхай остановил его гневным окриком: «Отойди, это не твое дело, мы братья и сами разберемся между собой!» Оставшиеся в живых братья стали изгнанниками и навсегда ушли в Аварию. Впоследствии их род дал Дагестану двух выдающихся деятелей национально-освободительного движения Кавказа - Мухаммад-Амина Черкесского и имама Нажмудина Гоцинского. В наше время то, что произошло между братьями, кажется жестоким. Но в те времена и нравы были такими, а Сурхай-хан был сыном своего времени – сурового и беспощадного.

Сурхай-хан в кратчайший срок прекратил феодальные усобицы, своей умелой внутренней и внешней политикой и успешными завоеваниями превратил Газикумухское ханство в одно из самых крупных владений на Кавказе. В деле консолидации народа вокруг центральной власти и национального самосознания исключительную роль сыграла и личность самого Сурхай-хана. Он, судя по всему, пользовался авторитетом и популярностью в народе не только своей политикой, но и своими личным и качествами.

Сурхай-хан был образованным для своего времени человеком. По свидетельству современников, он хорошо знал арабский язык, разбирался в науках, особенно в медицине. Он как дальновидный государственный деятель заботился о развитии науки, просвещении людей на понятном и доступном для них языке. Повышение их культуры и быта было предметом его особой заботы. Даже дошедшие до нас отрывочные сведения современников позволяют создать довольно яркое представление об этой стороне деятельности газикумухского хана. Например, Сурхай-хан пригласил в Шемаху целую группу дагестанских ученых, в их числе Мухаммеда Убринского, Дамадана Мегебского, Рахман-Кули Ахтынского, для встречи с тамошними научными авторитетами.

По распоряжению Сурхая в Шемахе было открыто медресе, и муддарисом его был назначен один из наиболее выдающихся ученых своего времени Мухаммад Убринский. О многом говорит и то, что в это же время было созвано совещание известных лекарей, в котором приняли участие и дагестанские ученые. На нем, как об этом пишет ученый Рахман-Кули Ахтынский, председательствовал сам Сурхай-хан.

В числе других вопросов здесь было обсуждено обнаруженное в Шемахе известное на всём Востоке медицинское сочинение Абдул-Мумина Дайлами. Этот медицинский канон было решено перевести с персидского на более известный арабский язык, чтобы им могло пользоваться большее число дагестанских ученых. Впоследствии по желанию Сурхай-хана рукопись была переведена на лакский язык под названием «Ханнал мурад» («Желание хана»), и она стала настольной книгой не одного поколения лакцев по медицине.

Не лишним будет отметить, что Рахман-Кули Ахтынский, работавший, по собственному признанию, над переводом этого сочинения с персидского на арабский в 1723 г. по поручению Сурхай-хана – «…источника просвещения и мудрости, набожнейшего человека своего века, самого справедливого из династии уцмиев и шамхалов», начал работу «и над другими благородными книгами по естественно-математическим наукам, чтобы обеспечить возможность использования их другими мусульманами».

Политику Сурхай-хана I по укреплению централизованной власти и обеспечению внутреннего мира, расширению ханства и поднятию авторитета продолжили его сын Мухаммед-хан – один из руководителей и героев антииранских войн народов Дагестана и внук Сурхай-хан II, который до конца своей долгой и полной драматическими событиями жизни отстаивал свободу и независимость своей страны. Сурхай II, кстати, так и умер, не покорившись судьбе, уготованной ему и его ханству.

Что касается способности и авторитета Сурхай-хана I как полководца, приведем пример только двух фактов из множества. В 1720 г. шах Ирана Хусейн обратился к шамхалу Тарковскому, уцмию Кайтагскому и другим горским владетелям с просьбой прислать войска из Дагестана с целью изгнания вторгшихся афганцев. За эту услугу шах обещал отказаться от претензий на Ширван. Войско такое было собрано со всего Дагестана, многочисленное и хорошо оснащенное. Командование экспедиционным корпусом было поручено не кому-либо, а именно Сурхай-хану. Во время движения корпуса в Иран Сурхай-хана в Ширване догнал Хаджи-Дауд и сумел убедить его не идти на помощь к шаху, а вообще изгнать персов из Ширвана. 7 августа 1721 года Сурхай-хан и Хаджи-Дауд, сломив ожесточенное сопротивление персидского гарнизона Шемахи, овладели городом.

Согласно сведениям российских дипломатов и лазутчиков, которых засылали в горы российские власти для получения достоверной информации о положении дел во время третьего вторжения Надир-шаха в Дагестан, Сурхай-хан в спешном порядке воздвиг более десяти оборонительных рубежей. «Сурхай… построил в горах по ущельям… десять городков каменных, во оных расставил свое войско, до семи городков тоже построили кубачинцы на таковых же переходах и поставили в них пушки и ныне оной Сурхай и кубачинцы к войне со всякой готовностью». Эти фортификации сыграли исключительно важную роль, о них разбился наступательный порыв иранской армии. Здесь войска противников понесли тяжелые потери, и в значительной степени морально-боевой дух захватчиков был подорван еще на дальних подступах к Андалалу.

Основные события трех вторжений Надир-шаха в Дагестан были изложены (насколько это возможно в газетной статье) автором настоящей публикации в статье «Бросив вызов самому Надир-шаху» в газете «Настоящее время» № 19 от 22 мая 2009 года. Не считая нужным повторяться, перехожу к анализу некоторых кривотолков и фальсификаций по поводу обстоятельств пленения Сурхай-хана. Конкретный вопрос: пленение было случайным или преднамеренным? Ответ однозначен: оказавшись с армией в безвыходном положении, Сурхай-хан сознательно сдался в плен, чтобы выиграть время и дать сыну возможность вывести из-под удара наиболее мобильную и боеспособную часть своей армии – пятитысячный конный корпус, ядро которого составляли профессиональные и закаленные в многочисленных боях дружинники самого хана и его сына Муртаза-Али.

Забегая вперёд, скажем, что Муртаза-Али появился в Андалале с внушительной боевой силой, равной по численности ополчению Андалала, так что утверждения Маардаса, что Муртаза-Али был принят в Андалале только потому, что каждый воин был на счету, являются неправдой. Далее, даже будучи в плену, Сурхай-хан сделал многое для того, чтобы дезинформировать Надир-шаха, приостановить военные действия и предоставить горцам возможность собраться силами для дальнейшей борьбы. Он сумел переиграть опытного шаха и тактически, и стратегически.

Проследим хронологию событий. 9 августа 1741 года Сурхай-хан при посредничестве Гани-хана явился в лагерь Надир-шаха, 14 августа Надир-шах вошел в Гази-Кумух.

Возникают вопросы. Что мешало Надир-шаху занять Гази-Кумух до 14 августа, ведь Муртаза-Али ушел оттуда почти неделю назад? Неужели речные каньоны, которые до и после 14 августа никто не охранял? Что мешало самому Сурхай-хану уйти вместе с сыном в горы, он ведь сдался иранскому шаху на следующий день после ухода сына? Почему Надир-шах, талантливый полководец, сразу не двинул свои войска в Андалал, где скапливались враждебные ему силы горцев, а терял драгоценное время, которое работало на дагестанцев?

Ответ однозначен: Надир-шаху нужна была не жизнь Сурхай-хана, а капитуляция его армии и военачальников. Он хотел использовать авторитет легендарного правителя для воздействия на непокорных горцев, чтобы те сложили оружие. Источники из Архива внешней политики России дают убедительные подтверждения этому положению. Они сообщают, что Надир, взяв Гази-Кумух и пленив Сурхая, посчитал покорение Дагестана завершенным, поэтому и отправил часть своих войск и артиллерии обратно. Впоследствии, узнав о том, что сыновья Сурхай-хана собирают в горах войска со всего Дагестана, шах вынужден был начать вторжение в Андалал.

Лазутчик, состоявший на русской службе, сообщает, что Сурхай-хан накануне вторжения находился под неусыпным караулом, после исторической Турчидагско-Андалалской битвы шах забрал его с собой и заточил в Дербентскую крепость, откуда он, как утверждает известный дагестанский историк Р.М. Магомедов, был освобожден по решению КьатIа (Народного собрания).

Теперь вернемся к историческому сражению. Результаты битвы хорошо известны. Коснемся лишь только вопроса географии сражения, и кто осуществлял командование в этой битве.

П. Тахнаева в своей статье пишет: «Анализ имеющегося материала показывает, что единого, общего руководства, так сказать, «генерального штаба» у горцев не было…». Согласиться с этим утверждением невозможно. Армию, покорившую Индию и Афганистан, командующим которой был Надир-шах, военный гений которого сравнивают с Наполеоном, победить разрозненными партизанскими отрядами без единого командования в такой грандиозной битве было невозможно. Известно, что фронт боевых действий простирался от Турчидага до Аймакинского ущелья, таким образом бои одновременно шли на территории трех современных районов Дагестана.

А. Маардас в своей статье решил убедить всех, что многотысячную закаленную в боях армию Надир-шаха разбили у Хициба. Но исторические факты говорят о другом. Совершенно невозможно представить, что опытный полководец Надир-шах двинул свои основные силы к Хицибу, который представляет собой узкое дефиле. Если в этой местности расположить по тысяче воинов с каждой стороны, сражение станет невозможным, ибо противоборствующие стороны будут стоять впритык друг к другу и не смогут сражаться друг с другом, настолько эта местность ограничена в пространстве. Так что решающего сражения у Хициба произойти не могло. Безусловно, были места ожесточенных и кровопролитных сражений. И весьма вероятно, что один из таких локальных боев произошел и у Хициба. Достоверную картину грандиозного сражения дают источники дагестанского происхождения того времени. И они разительно отличаются от хабаров на годекане, «передающихся из уст в уста». Источники сообщают,что решающее сражение развернулось на обширной территории земель селений Хуты, Мегеба, Бухты, Обоха, Чоха, Согратля и др.

Перейдем к вопросу о командующем Турчидагско-Андалалской битвы и попытаемся внести ясность в этот вопрос, исходя из достоверных источников, в отличие от тех, кто опирается на хабары, «передаваемые из уст в уста».

1. Архив внешней политики России, фонд «Сношение России с Персией». Здесь, в частности, сосредоточены донесения российских дипломатов, находившихся в шахском лагере, рапорты пограничной царской администрации, составленные на основе разведывательных данных лазутчиков интересующего нас периода. Почти в каждом документе этого фонда имеются сведения о Сурхай-хане и его сыновьях Мухаммеде и Муртаза-Али как об организаторах и руководителях антииранской войны. Сведений о кадии Андалала Пир-Мухаммаде нет ни в одном из многочисленных донесений российских дипломатов. Он не упоминается ни разу и в донесениях лазутчиков в царской приграничной администрации, которых она буквально десятками засылала в горы. Укажем здесь же, что современник и непосредственный участник этих событий иранец Мухаммед-Казим, автор труда «Мироукрашаюшая Надирова книга», вообще не знает кадия Пир-Мухаммада.

2. Источники дагестанского происхождения того времени. Сохранились воззвания к многочисленным дагестанским обществам, составленные ученым и идеологом этой борьбы Ибрагим-хаджи Гидатлинским, многочисленные памятные записи, переписка джамаатов и т.д. Опять та же картина – нет ни одного упоминания о кадии Андалала Пир-Мухаммаде.

3. Обратимся к трудам отечественных историков. Один из первых исследователей этой темы А.И.Тамай в своей работе «К вопросу о провале дагестанской кампании шаха Надира (1741-1748гг.), опубликованной в 1958 г., также не упоминает кадия Пир-Мухаммада.

В монографии Н.А.Сотавова «Северный Кавказ в русско-иранских и русско-турецких отношениях в ХVIII в.» изданной в 1991 г., также нет имени кадия Андалала Пир-Мухаммада.

Впервые кадий Андалала Пир-Мухаммад упоминается в монографии В.Г. Гаджиева «Разгром Надир-шаха в Дагестане». Цитирую: «… другие полагают, что руководство осуществлял андалалский кадий Пир-Мухаммад». Но вот что интересно, уважаемый историк не поясняет, кто это «другие», и не дает ссылок.

В 2000 году была издана книга уже упомянутого автора Н.А.Сотавова «Крах «Грозы Вселенной». Он, ссылаясь на работу турецких хронистов Сами, Шакира, Субхи и Иззи «Тарих», опубликованной в Стамбуле в 1783г., пишет «…из сообщений этих авторов, дополненных местными источниками, мы узнаем, что организатором и вдохновителем Андалалского ополчения, сыгравшего решающую роль в разгроме Надир-шаха, выступил общепризнанный духовный авторитет кадий Пир-Мухаммад, командовал ополчением многоопытный, закаленный в боях Чопалав Согратлинский».

Я внимательно ознакомился с сочинением турецких хронистов и с удивлением обнаружил, что ни Пир-Мухаммад, ни Чопалав Согратлинский в этой хронике вообще не упоминаются. Как такой выдуманный пассаж смог появиться в книге авторитетного исследователя, можно только строить догадки.

4. Местные согратлинские исторические предания. Тщательный анализ этих преданий приводит к следующим выводам: а) Они более обильны, чем достоверны, и несут на себе отпечаток поздних наслоений; б) В преданиях в качестве кадия Андалала того времени фигурируют три лица: Пир-Мухаммад, Дибир-Муса и Мухаммад-Кади. Самоочевидно, что в Согратле трех кадиев одновременно быть не могло. И еще, локальные народные предания, полные противоречий, не могут быть приняты в качестве серьезных аргументов. Автор этих строк не сомневается в реальности существования этого лица, тем более, что он располагает полным списком родословной андалалских кадиев. Согласно этой родословной на момент сражения кадий Андалала был весьма в преклонном возрасте, ему было восемьдесят лет. Трудно себе представить, что в таком возрасте он мог оперативно руководить войском. Можно предположить, что он как духовное лицо был одним из идейных вдохновителей андалалского общества.

Относительно версии о руководстве Турчидагско-Андалалским сражением Ахмед-хана Мехтулинского. Он действительно упоминается в источниках в связи с событиями 1741 года, но как руководитель организации сопротивления иранским войскам только в Аймакинском ущелье. Источники того времени не упоминают его как руководителя исторической битвы.

Теперь о сыне Сурхай-хана Муртаза-Али. Он встречается в источниках (российских, иранских, турецких, закавказских, дагестанских) как руководитель воинских контингентов в борьбе с иноземными захватчиками еще с 20-х годов XVIII в. Это позволяет сделать вывод, что он обладал опытом руководства крупными военными операциями более десяти лет. Муртаза-Али известен как активный участник двух предыдущих военных кампаний в 1734 – 1735 гг. О значимости такого соперника для Надир-шаха может служить то, что он добивался покорности Муртаза-Али и его брата Мухаммада. По словам очевидца вахмистра Захара Григорьева, 20 августа Надир-шах заявил Сурхай-хану: «Возьми детей своих и одного оставь при войске моем, с другими перейди жить в Шемаху, там зделай себе город, а ежели не пожелаешь, то поезжай в Генжу». Думаю, здесь не вызывает сомнения, кого хотел видеть в своем войске Гроза Вселенной. Именно за Муртаза-Али, по словам турецкого историка Ш. Эрела, наблюдавший за ходом сражения Надир был готов отдать Сурхаю Дагестан и Грузию: «Я был бы рад, чтобы Дагестан и Грузия были твоими, а у меня был хотя бы один такой сын».

Детально проанализировав все сведения об этой битве, известный кавказовед Л. И. Лавров пришел к выводу, что заключительную часть борьбы с иранцами и общее руководство горскими отрядами осуществлял Муртаза-Али. О Муртаза-Али как о военном руководителе горцев во время исторической битвы, опираясь на арабоязыческие источники, пишет и дагестанский ученый Али Каяев. Р.М. Магомедов, А. И. Тамай и Н. А. Сотавов также утверждают, что прибывшие со всех концов Дагестана воины объединились вокруг сыновей Сурхая – Муртаза-Али и Мухаммад-хана.

Что касается народного эпоса, то и здесь роль Муратаза-Али как лидера подчеркивается почти во всех аварских песнях о разгроме Надир-шаха: «Храбрый сын Сурхая – надежда горцев».

Автор этих строк далек от мысли кого-либо поучать. Но хочется сказать следующее. Когда отблески страстей прошлого смешиваются в голове с пристрастиями настоящего, ждать правды не приходится. А ведь еще Монтень предупреждал: «Когда пристрастные суждения тянут вас в одну сторону, невозможно не отклониться и не повести изложение куда-то вкось».

Сохранилась редкая фотография, на которой запечатлена группа офицеров 2-го Дагестанского конного полка у стен петроградской мечети в 1917 г. На ней изображены полковник Даниял Мавраев (с. Чох), с ним рядом полковник Магомед Джафаров (с. Кудали), член Всероссийского мусульманского совета Мухаммад-Захид Шамиль (сын Мухаммада-Шапи, внук имама Шамиля), первый справа - офицер полка Ахмед-хан Аварский (с. Хунзах). Остальных, к сожалению, пока определить не удалось.

Предыстория, по которой все они оказались в Петрограде в этот переломный исторический момент, настолько захватывающе интересна, что легко может стать основой исторического романа или киноэпопеи. Она отражает события августа 1917 года, когда Кавказская Туземная конная дивизия оказалась вовлеченной в попытку военного переворота. Ей было суждено сыграть важнейшую роль в истории русской революции, но...

Дагестанские конные полки на первой мировой

На фронтах Первой мировой войны (1914-1917 гг.) сражались два дагестанских конных полка. 1-й Дагестанский конный полк в составе 3-й Кавказской казачьей бригады с самого начала войны активно участвовал в боевых операциях Юго-Западного фронта. Создание 2-го Дагестанского конного полка связано с формированием Кавказской Туземной конной дивизии, вошедшей в историю российской армии под названием «Дикой дивизии». Возглавлял дивизию родной брат царя Николая II Великий князь Михаил Александрович. Сама дивизия и входившие в ее состав полки - Кабардинский и Чеченский (1-я бригада), 2-й Дагестанский и Татарский (2-я бригада), Черкесский и Ингушский (3-я бригада) - стали гордостью российской армии. Дивизия участвовала в боевых действиях против врага на Юго-Западном и Румынском фронтах, отличилась во многих операциях, в том числе и в знаменитом Брусиловском прорыве 1916 года. В сентябре 1917 г. 1-й и 2-й Дагестанские конные полки объединились, составив 1-ю бригаду первой дивизии Кавказского Туземного конного корпуса.

Военный переворот как спасение государства

В 1917 г. после Февральской революции Россия находилась перед угрозой полного военного поражения и даже потери суверенитета. Речь шла уже не только о судьбе революции, но и о судьбе самого Российского государства. Альтернативой диктатуре пролетариата (которая установится уже в октябре) могла быть только военная диктатура.

Ее олицетворением стала попытка военного мятежа в конце августа 1917 года, предпринятая военными под командованием Верховного Главнокомандующего генерала от инфантерии Лавра Георгиевича Корнилова.

26 августа генерал Корнилов выступил с обращением к армии и гражданам России, призвав всех противодействовать Временному правительству, которое «....под давлением большевистского большинства Советов действует в полном согласии с планом Германского генерального штаба и ... убивает армию и потрясает страну изнутри». Корнилов планировал арестовать Временное правительство и установить военную диктатуру вплоть до созыва Учредительного Собрания.

Ударная сила Корниловского мятежа

В те дни командир Кавказской Туземной конной дивизии генерал-лейтенант князь Дмитрий Петрович Багратион со своим штабом находился восточнее Пскова на станции Дно, от которой шел прямой железнодорожный путь на Петроград. Здесь же, у станции, в окрестных деревнях стояли кавказские полки. Предполагалось, что корпус переведен на Северный фронт «...для охраны балтийского побережья от возможных германских десантов». Был и такой слух, что корпус будет направлен в Петроград против большевиков. Не случайно еще до начала выступления Корнилова командир дивизии генерал Багратион и полковые командиры получили телеграмму из Владикавказа от Центрального Комитета Союза горцев Северного Кавказа и Дагестана, в которой кавказским полкам категорически запрещалось принимать участие в назревающих в Петрограде событиях.

26 августа по приказу Верховного Главнокомандующего Л.Г. Корнилова 3-й кавалерийский корпус генерала Крымова и Туземная дивизия на поездах выдвинулись из Ставки-Могилева в направлении Петрограда, где планировалось захватить как Зимний дворец, так и Смольный. Командир Кавказской Туземной конной дивизии князь Багратион получил отдельное предписание - вступить в Петроград и занять центральные районы города, куда входили Московская, Литейная, Александро-Невская и Рождественская части. Командир дивизии князь Д.П. Багратион назначался комендантом Петрограда.
К вечеру новость о мятеже и продвижении войск к Петрограду напечатали все газеты.

В тот же день, 26 августа, на заседании Временного правительства под давлением меньшевистско-эсеровского ЦИКа Советов, поддержанного большевиками, председатель правительства Александр Федорович Керенский квалифицирует действия Верховного Главнокомандующего как мятеж и вступает в борьбу с Корниловым, объявив его «заговорщиком», «контрреволюционером» и «врагом русской свободы». Предоставив председателю чрезвычайные полномочия, Временное правительство подало в отставку. В ответ на заявление Корнилова А.Ф. Керенский издает указ о неподчинении самозванцу и о блокировании железных дорог на пути продвижения его частей. И, тем не менее, Кавказская Туземная конная дивизия, эшелон за эшелоном, двигалась на Петроград. Поскольку Корнилов объявил о начале переворота, не успев подтянуть войска к Петрограду, на острие корниловского наступления оказалась 3-я бригада Кавказской Туземной конной дивизии.

Судьба русской революции "на Азиатских седлах"

Корнилов не случайно выбрал кавказцев для решительного вмешательства в ход российской истории в столь судьбоносный момент. Кавказская Туземная конная дивизия оставалась одной из немногих подразделений российской армии, сохранивших боеспособность после Февральской революции. К тому же, как было известно, в стремительных захватах неукрепленных городов необходима ударная конница. И, тем не менее, как передает современник описываемых событий, военный корреспондент и публицист Николай Брешко-Брешковский, некоторым военным в кругах заговорщиков это казалось немыслимым: «Недопустимо, чтобы кавказские горцы освобождали Россию от большевиков. Что скажет русский народ?», «Россию спасают одни только горцы Северного Кавказа?», «Дикой дивизии суждено сыграть историческую роль в деле освобождения России?». Более того, Керенский, который успел выпустить и разослать свое известное «Всем, всем, всем», клеймил Корнилова контрреволюционером, желающим расправиться с «завоеваниями революции под свист чеченских нагаек». Таким образом, «Дикая дивизия», силами которой мятеж, собственно, и поддерживался, в глазах «революционно настроенных масс» стала отождествляться с реакционными силами, стремившимися «задушить русскую свободу» и «уничтожить завоевания русской революции». Однако всадники Кавказской Туземной конной дивизии, согласно приказу рвущиеся к Петрограду, и представления не имели о том, что могли стать «могильщиками» свободы русского народа, равно как и о том, какая историческая миссия на них возложена.

Эшелоны один за другим приближались к Петрограду. 29 августа на участке Вырица-Павловск движение остановилось, далее железнодорожное полотно оказалось разобранным. Но авангард «Дикой дивизии» - 3-я кавалерийская бригада в районе Гатчины уже вступала в перестрелку с солдатами Петроградского гарнизона. Сюда были брошены разъезды и других полков «Дикой дивизии». Они с легкостью занимали подступы к столице. Собственно Гатчину с гарнизоном в несколько тысяч человек захватил разъезд из десяти всадников. До Петрограда оставалось километров сорок. Кавказские полки ожидали приказа о дальнейших действиях.

Петроград, охваченный паникой, в те дни никто не защищал - любое упоминание о приближении «диких» производило одинаковую реакцию на всех солдат - они бросали позиции и убегали. Было очевидно, что вооруженной силой Кавказскую Туземную дивизию не остановить. Решалась судьба империи - эту судьбу несли с собой, по словам Н. Брешко-Брешковского, «две-три тысячи всадников на азиатских седлах с азиатскими методами войны»...

"Дикая Дивизия" - Против гражданской войны

Но выход был найден. 29 августа навстречу кавказским полкам Временное правительство спешно отправило из Петрограда делегацию членов Всероссийского мусульманского совета (в их числе Мухаммад-За-хид Шамиль) во главе с председателем исполкома Всероссийского мусульманского совета (Милли Шуро) Ахмедом Цаликовым. При встрече делегаты пытались объяснить офицерам и всадникам дивизии, что те не имеют права участвовать в подавлении свободы русского народа, что это - внутреннее дело русских. Дело же кавказцев - воевать с внешним врагом. Командный состав бригады твердо пообещал парламентерам, что сделает все для того, чтобы полки дивизии не приняли участия в гражданской войне. Таким образом, основная цель переговорщиков - не дать своим землякам оказаться вовлеченными «во внутренние раздоры России» - была достигнута.

30 августа стало окончательно ясно, что мятежные войска далее не продвигаются, и мятеж окончательно провалился.

"Дикая Дивизия" в Петрограде

31 августа на станции Вырица, где стояли кавказские полки, состоялось заседание, на котором присутствовали командир дивизии генерал-лейтенант Багратион, представители от Всероссийского мусульманского совета и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, члены полковых и дивизионных комитетов, командиры полков, многие офицеры. На нем было принято решение и избрана делегация к Верховному Главнокомандующему А.Ф. Керенскому, которая в ночь на 1 сентября специальным поездом выехала в Петроград. В ту же ночь Петроградское телеграфное агентство распространило на всю страну телеграмму: «Петроград. 31.08. Сегодня Верховным Главнокомандующим, министром-председателем Керенским была принята делегация Туземной дивизии в составе 68 человек во главе с председателем дивизионного комитета полковником Крым-Гиреем. Командир дивизии князь Багратион передал Керенскому резолюцию, принятую на заседании всех полков, указывающую, что Туземная дивизия вполне подчиняется Временному правительству и никакой власти, кроме Временного правительства, не признает. Керенский поблагодарил делегацию за сознательное отношение к событиям».

На следующий день, 1 сентября, делегация кавказских полков направилась в мусульманский совет. Несомненно, именно в этот день и была сделана историческая фотография с офицерами Дагестанских конных полков у стен мечети Петрограда. В тот же день делегаты посетили Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов - там их торжественно встречали. 2 сентября делегация возвратилась к своим частям.

В декабре 1917 г. Временное правительство приняло решение об отправке Кавказского Туземного конного корпуса на Кавказ. По возвращении на родину в январе 1918 г. Дагестанские конные полки окажутся вовлеченными в гущу гражданской войны, которая началась с вооруженных столкновений между противоборствующими общественно-политическими силами Дагестана.

Ровно четверть века на территории России существовало исламское государство с армией, администрацией, судами, налогами и наградами - имамат Шамиля. По степени радикализма его можно сравнить только с режимом Махди в Судане и Афганистаном при талибах.

Имамат был глубоко идеологизированным обществом. Вся жизнь в нем основывались на мюридизме - религиозном течении, возникшем в Дагестане в 20-х годах XIX века.

Мюрид - человек, ищущий духовного совершенства и рая после кончины. Главными условиями достижения того и другого, согласно учению, являлись неуклонное следование шариату и личное участие в газавате, лучше всего - смерть в бою с неверными.

"Рай - под сенью сабель", - любил повторять Шамиль.

Учение мюридов

Участник и историк Кавказской войны, генерал Ростислав Фадеев, указывал, что до появления русских горцы религиозностью не отличались, и считал мюридизм реакцией на национальное унижение со стороны России.

"Вся энергия старинного мусульманства, давно покинувшая расслабленный азиатский мир, сосредоточилась в горах Кавказа", - писал он.

Мюридизм требовал отказа от посторонних интересов и желаний, слепого повиновения духовным наставникам и готовности не раздумывая жертвовать имуществом, близкими и собственной жизнью. Фадеев говорил о его "всезаменяющем и всепоглощающем характере".

В учении была еще одна сторона, импонировавшая мусульманской бедноте - оно не признавало наследственных привилегий и придавало мало значения богатству. Возвысить человека над другими могли только личные заслуги в бою или толковании Корана.

У мюридизма было три основоположника: создатель и проповедник шейх Мухаммед Ярагинский, Гази-Магомед, поднявший восстание в Дагестане и заколотый русскими штыками в бою у родового села Гимры, и его друг детства и преемник Шамиль.

Лидер

Начав изучать Коран с шести лет, Шамиль одновременно стал искусным стрелком, наездником и фехтовальщиком. Из сражения 17 октября 1832 года, в котором погиб Гази-Магомед, он вышел живым, по одним сведениям, лично зарубив нескольких солдат и прорвавшись через наступающие цепи, по другим - притворившись мертвым и пролежав так до темноты.

В 1834 году его провозгласили имамом Дагестана и Чечни, то есть непререкаемым духовным авторитетом, устами которого говорит сам пророк. Он сосредоточил в своих руках абсолютную власть.

Шамиль камня на камне не оставил от традиционного горского уклада. На смену старинному местному праву - адатам - пришло шариатское правосудие. Вместо ханов, беков и тейповых старейшин элитой сделались назначенные им наибы - советники, наместники и командиры боевых отрядов.

Он заживо сжег в собственных домах 33 дагестанских бека, а последнего из аварских ханов, 11-летнего Булач-хана, приказал бросить в горный поток.

Шамиль ввел смертную казнь за употребление спиртного, запретил курение, музыку и танцы.

С помощью своего главного военного советника, египтянина Гаджи-Юсуфа, он создал хорошо обученное и дисциплинированное войско, противопоставившее численному превосходству и огневой мощи русских корпусов партизанскую тактику.

Мастер Джебраиль Унцукульский наладил производство оружия, включая литье пушек.

Война

В 1837 году Николай I приехал на Кавказ и потребовал от генералов активизировать боевые действия.

Через два года русская армия после трехмесячной осады взяла штурмом столицу имамата - дагестанский аул Ахульго. Чтобы сохранить личную свободу, Шамиль поклялся на Коране не сражаться больше против России и отправил в Петербург в качестве заложника своего сына Джамалутдина.

Уже через месяц имам возобновил войну, заявив, что шариат не требует держать слово, данное "неверным". Джамалутдин провел в России 16 лет. Боевые действия переместились в Чечню, а ставка Шамиля - в Ведено.

Пиком могущества исламского государства стал 1845 год, когда Шамиль наголову разгромил экспедицию князя Михаила Воронцова, планировавшего одним походом покорить Чечню. По словам очевидца, "кто не имел осла, приобрел несколько лошадей, кто и палку в руках не держал - добыл хорошее оружие".

Сыновья

"Заложника" Джамалутдина в России не держали в заточении. Он окончил Пажеский корпус, стал гвардейским офицером и собирался жениться на русской девушке, но в 1855 году вернулся на родину, чтобы убедить отца остановить войну.

Встреча состоялась при большом стечении народа. Отец первым делом приказал сыну снять русский мундир и переоблачиться в горскую одежду, и наибы стали живым кольцом, чтобы закрыть от толпы наготу молодого человека.

Шамиль выслушал сына внимательно, но остался при своем мнении. Через два года Джамалутдин заболел чахоткой. Первый раз в жизни имам изменил принципам и обратился к "неверным" с просьбой - прислать врача, но и тот не помог.

Другой сын Шамиля, названный в честь друга и учителя Гази-Магомедом, вырос настоящим абреком. В 1854 году он возглавил набег на цветущую Алазанскую долину в Кахетии, во время которого горцы захватили в заложники 894 человека.

Часть из них погибла в горах, других превратили в домашних рабов. За женщин и детей из богатых семей грузины заплатили такой выкуп, что Грузия на какое-то время осталась без серебряной монеты, а в государстве Шамиля она обесценилась.

Поражение

В 50-х годах звезда Шамиля стала клониться к закату. Его подданным надоела бесконечная война, запреты и призывы к самопожертвованию. "Мы собрали шамилевский шариат в бурдюк и завязали его горло", - написали закубанские черкесы.

Имама и его наибов стали обвинять в стяжательстве и двойной морали. Особенно возмутило свободолюбивых горцев то, что Шамиль объявил Гази-Магомеда своим наследником - ведь, согласно учению мюридизма, единственным источником власти являлся духовный авторитет, который по наследству не переходит!

По единству горцев сильно ударила ссора Шамиля с самым авторитетным сподвижником, известным по одноименной повести Льва Толстого Хаджи-Муратом. Имам сделал его наибом древней столицы Аварии, Хунзаха, а фактически - наместником Дагестана. Хаджи-Мурат перешел на сторону русских, потом передумал и пытался бежать, но был застрелен.

Тем временем российское командование сменило тактику. Началось планомерное заселение предгорий казаками и вытеснение повстанцев в бесплодные ущелья. На отвоеванных территориях строились удобные, хорошо охраняемые дороги, росли многолюдные станицы, становившиеся центрами торговли и вообще цивилизованной жизни, притягательной, по крайней, мере для части местного населения.

Выросло поколение командиров, умевших воевать на Кавказе, таких, как генерал Аргутинский-Долгорукий, чей переход через Кавказский хребет сравнивали с переходом Суворова через Альпы. Самым свирепым псам местные пастухи до сих пор дают кличку Аргут.

Сыграло свою роль и то, что имамат всегда оставался анклавом внутри Российской империи и не получал существенной помощи ни от Турции, ни из Европы.

Весной 1859 года русские войска заняли Ведено. Шамиль с 400 мюридами укрылся в горном дагестанском ауле Гуниб. По пути горцы разграбили обоз бывшего вождя. Как вспоминал начальник его контрразведки Гаджи-Али, у имама "не осталось ничего, кроме оружия, которое было у него в руках, и лошади, на которой он сидел".

Шамиль превратил Гуниб в крепость. Камни таскали даже его жены и невестки.

26 августа, после того как осаждавшие поднялись по крутым склонам и взяли аул в кольцо, опытный переговорщик полковник Лазарев убедил имама сдаться на честное слово.

Шамиль не верил русским, и приказал мюридам застрелить его в случае попытки ареста, но войска встретили вышедших из аула врагов троекратным "ура".

Сразу после пленения Шамиля главнокомандующий князь Барятинский от имени императора объявил чеченскому народу полное прощение "за пролитую кровь и все убытки".

Российские потери в Кавказской войне составили около полумиллиона человек.

В Чечне, по неофициальным данным, из полутора миллионов населения осталось порядка 400 тысяч.

Почетный пленник

Шамилю дали попрощаться с его людьми. Потом был длинный путь в Петербург (Шамиль подозревал, что его везут в Сибирь, и всю дорогу сверялся с компасом).

Александр II удостоил заклятого врага империи личной аудиенции и назначил ему огромную по тем временам пенсию в 15 тысяч рублей в год. Шамиль снял трехэтажный особняк в Калуге и жил по-княжески. В его владениях была даже маленькая мечеть.

Гази-Магомед остался с отцом. Третий сын имама, Магомед-шехи, был зачислен офицером личного императорского конвоя.

В 1864 году, когда российские войска подавили последние очаги сопротивления в Черкесии и Адыгее, поставив окончательную точку в Кавказской войне, Шамиль отправил Барятинскому поздравительное письмо, а еще через два года в зале калужского дворянского собрания вместе с сыном присягнул на верность русскому царю.

В 1870 году правительство разрешило 73-летнему старику совершить хадж в Мекку. Поклонившись святым местам, Шамиль заболел (по некоторым сведениям, сильно ушибся, упав со спины споткнувшегося верблюда), скончался и в марте 1871 года был похоронен в Медине.

Гази-Магомед не вернулся в Россию. Во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов он нарушил данную вместе с отцом присягу и воевал на стороне Турции, дослужившись до генерала.

На геополитическом пространстве от Черного до Каспийского морей исторически веками формировалась уникально-самобытная целостность социально-политических и социально-экономических отношений культур и народов Кавказа. Сегодня, когда идея суверенитета довлеет над нами, важно осознать эту историко-культурную целостность, чтобы в новой геополитической ситуации определить место и роль цивилизации кавказских народов и не допустить ее разрыв. Угроза разрушения, которую несут происходящие ныне процессы, заставляет нас осмысливать их историко-культурные корни. Исследования специфики развития отдельного народа тут невозможны без учета общего фона изменений, происходящих в жизни населения всего Кавказского региона.

Самобытность культуры и психологии каждого народа при сохранении на всех этапах истории объективно обусловленной взаимосвязи позволяет нам говорить о феномене кавказской цивилизации. Слово цивилизация (от лат. civilis - гражданский, государственный) является синонимом культуры, уровня общественного развития, материальной и духовной культуры (античная, византийская, христианская, мусульманская, современная цивилизации и т.д.).

Кавказская цивилизация - это целый конгломерат локальных и взаимопроникающих культур. Так, в Закубанской этнокультурной области, простирающейся от Северо-Восточного Причерноморья до реки Лабы, ее носителями были предки адыгейцев, алан, автохтонные горные народы - гунны, карачаевцы, балкарцы, дагестанцы, чеченцы и ингуши. Уже в эпоху Средневековья на Кавказе возникает множество государственных образований; существуя в труднейших географических условиях, они создают вполне современные политические структуры. Последние способствовали сохранению и воспроизводству уникально-самобытных этнокультурных очагов единой кавказской цивилизации: Урарту, Хеттское государство, Колхида, Абхазское царство, государство Серир - Аварское ханство, «Огненная» Албания, Великая Булгария, Хазарский каганат, Алания, Тарковское шамхальство, Кабарда и другие. Сегодня на Кавказе со своими цивилизациями существуют такие самостоятельные государства, как республики Азербайджан, Армения, Грузия и субъекты Российской Федерации.

Дагестан за тысячелетия выработал свою локальную уникальную цивилизацию, го-торой можно гордиться. Она вобрала в себя традиции многочисленных этнических групп, а также великих культур и цивилизаций, здесь сохранился кавказский тип культуры и антропологический тип населения. И самое главное - активные контакты друг с другом помогли народам Дагестана не только сохранить свою самобытность, но и выработать общие черты культуры, психологии и нравственности. Вот почему так опасно разрушать эту вековую социокультурную целостность в угоду сиюминутным политическим интересам.

В этом историко-культурном и географическом пространстве тысячелетиями происходит системное воспроизводство традиций и обычаев, которые на высокий уровень шкалы ценностей ставят честь, достоинство и мужество, уважение к старикам, принципам семейных отношений.

Важнейшим элементом этногенетических аспектов кавказской ментальности является весьма жесткая регламентация поведения человека в обществе при сохранении суверенитета личности со всеми ее индивидуальными чертами. Этот факт и непонимание характерной особенности, жизнедеятельности людей кавказской цивилизации привели к появлению оскорбительного феномена «лицо кавказской национальности», который отражает суть, тип прежде всего люмпенизированного кавказца и соответствующего отношения к нему. Просвещенным людям известно, что народы Кавказа владеют богатейшей культурой. Об этом говорят такие древние культуры Кавказа, как колхидская, майкопская, чохская, кобанская, скифо-сарматская, хазаро-булгарская и другие. Цивилизация народов Кавказа стала источником и регулятором многих этнических культур народов Европы и Азии. Еще за несколько тысячелетий до н.э. древние племена майкопской и куро-аракской культур одомашнивали диких животных. Здесь впервые в Восточном полушарии были выведены хлебные злаки. В III тысячелетии до Н.э. на Кавказе происходит интенсивное освоение железа, появляются даже металлургические центры, что позволило предкам нахско-дагестанских и адыго-абхазских народов стать монопольными изготовителями металлических орудий труда и оружия в период зарождения других близлежащих мировых цивилизаций. Главной характерной чертой кавказской цивилизации является взаимодействие всех мировых религий. Одним из рычагов традиционного_сближения народов Кавказа выступали весьма близкие нормы обычного права, которые веками господствовали в их жизнедеятельности. Примером такого сближения является аталычество - обычай отдавать своих детей на воспитание вассалам. Близко к нему стоят и институты куначества, культ старшинства, семейно-брачных отношений.

В то же время, не без воздействия иных цивилизаций, кавказские народы создали культуру письменностей (грузинская, армянская, древне-тюркская, дагестанская). Кавказская культура, поэзия, история, философия - Нарекаци, Комитас, Давид Непобедимый, Леонтий Мровели, Шота Руставели, Низами, Насими, Гошо-ях-Биче, Абдуллах Шейх, аварская, лакская, кумыкская и другие, без сомнения, повлияли на мировую культуру. Историю России нельзя понять и представить без Кавказа. Они исторически неотделимы друг от друга и взаимообусловлены. Поэтому нельзя недооценивать могучие внутренние силы, связывающие кавказскую и российскую цивилизацию.

Призывы к Кавказу отделиться от России, как и призывы к России уйти с Кавказа -это провокационное невежество, которое строится на недопонимании взаимосохраняющего и взаиморазвивающего потенциального влияния Кавказа и России. Опасны тут попытки «разыграть российскую карту», особенно в сегодняшней ситуации, когда Кавказ стал ареной междоусобных войн, угрожающих взаимным истреблением народов (Армения - Азербайджан, Грузия - Осетия, Грузия - Абхазия, Осетия - Ингушетия). Добавьте к этому гражданскую войну в Чечне. Важно осмыслить и довести до сознания масс необходимость цивилизационной целостности и историко-культурную близость армян и азербайджан, грузин и абхазов, осетин и ингушей. Непонимание этого грозит разрывом кавказской цивилизации как целостности.

Чаще всего идеи общекавказской солидарности берут на вооружение политические спекулянты различных мастей, использующие пафос этих идей для превращения целых народов в заложников своих корыстных интересов, организуя на этом фоне шаги по разжиганию войны на Кавказе. Более того, идеями общекавказского дома оперируют антироссийские силы, что особенно опасно для перспектив сохранения целостности кавказской цивилизации. Для России Кавказ - это одно из окон на Восток. Творчество А.С.Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Л.Толстого, С.Есенина, Н.Бараташвили, Важа Пшавела, К.Хетагурова, И.Абашидзе, К.Кулиева, Р.Гамзатова, Ф.Искандера и других великих светочей культуры - это результат таланта и талантливого сотворчества народов, цивилизаций России и Кавказа.

Ситуация в мире меняется настолько радикально, что можно предположить совершенно новые оси противостояния в будущем и иные параметры балансов сил. Прежде всего это связано с надуманными попытками отдельных политологов, особенно американских оракулов в лице Генри Киссинджера, Збигнева Бжезинского, показать противостояние между цивилизациями христианской и мусульманской, кавказской и европейской, западной и российской. Бжезинский писал: «Россия, Кавказ со своими богатствами и культурой будут раздробленными и под опекой». А Г. Киссинджер откровенно говорил: «Я предпочту в России хаос и гражданскую войну тенденции воссоединения ее в единое, крепкое, централизованное государство». Такой подход к мировым проблемам служит геополитическим интересам прежде всего США, державы, претендующий на роль мирового арбитра, а практически - гегемона, пытающегося нахально распоряжаться всюду и всем.

Конечной целью США является именно раздробление и закабаление России и Кавказа. Д. Буш-младший неоднократно заявлял, что США не допустят заключения союза России и Белоруссии без проведения Референдумов. Бесцеремонность США видится и в отношениях с Югославией, Ираком, Ираном, Кубой, Северной Кореей, в финансировании горстки оппозиционеров, диверсионных групп, а также в сценариях свержений существующих режимов в республиках Кавказа, Польши, Украины.

Методы действия: экономическая блокада, военная оккупация, поддержка сепаратизма и провоцирование гражданских войн, лицемерная болтовня о защите прав человека и его достоинства, о западной, американской цивилизации.

Противопоставить этому надо единство народов Кавказа, укрепление российской государственности, воссоединение бывших республик СССР если не в единое государство, то в мощный союз.
Здесь уместно вспомнить, что древняя цивилизация кавказских народов держалась на строжайшем соблюдении норм социального поведения обычно-правовых установлений -традиционных адатов. Многие истинно горские обычаи до сих пор сохраняют свою общественную ценностность, таят в себе ценные житейские наставления и призывают жить в мире, дружбе, единстве, быть честными, добрыми, трудолюбивыми, милосердными, чтить женщин, старших, любить свой дом, аул, край, Родину, джамаат, родных.

Важное место в жизни кавказцев занимают и другие понятия: дружба, единство народов, намус, гостеприимство, взаимоподдержка, мужество. Надо их возродить и выработать в молодом поколении Кавказа. Без этих ценностей невозможно устоять в разнополярных цивилизациях, в мире конкуренции и борьбы за существование. Кавказ должен стоять выше раздоров, а его народам надо помнить, что деградация культуры и гибель цивилизации в прошлом происходили больше от внутренних противоречий, чем извне. С севера мы в цивилизованном поле России, на юге тяготеем к мусульманской цивилизации, но опасность внутри самой кавказской цивилизации. Если народы Кавказа будут больше выпячивать национальное, как это в прошлом отмечалось в политике отдельных лидеров СССР, Грузии, Чечни и др., тогда Кавказ не сможет отражать опасность и возникнет надлом в нашей горской цивилизации. Руководителям республик Кавказа необходимо задействовать все каналы для воспроизводства и саморазвития региональной культуры и бороться претив цивилизационно-культурного нигилизма, паннационализма.

Будущее кавказской цивилизации зависит в огромной степени и от политики России в Кавказском регионе, от осознания ответственности народов Кавказа перед цивилизациями России и Кавказа.

Государственный флаг Республики Дагестан является официальным государственным символом Республики Дагестан.

Государственный флаг Республики Дагестан представляет собой прямоугольное полотнище из трех равновеликих горизонтальных полос: верхней - зеленого, средней - синего и нижней - красного цвета. Отношение ширины флага к его длине 2:3.

Зеленый олицетворяет жизнь, изобилие дагестанской земли и одновременно выступает как традиционный цвет ислама (верующие дагестанцы - мусульмане-сунниты). Голубой (синий) - цвет моря (восточную часть республики омывает Каспийское море), символизирует красоту и величие дагестанского народа. Красный - означает демократию, просветительскую силу человеческого разума в процессе созидания жизни, мужество и храбрость населения Страны гор (Дагестана).

Дата принятия: Принят Законом Республики Дагестан «О Государственном флаге Республики Дагестан» от 19 ноября 2003 г. № 27 (в ред. Закона РД от 04.04.2006 N 23).

Государственный гимн Республики Дагестан является официальным государственным символом Республики Дагестан.

Государственный гимн Республики Дагестан представляет собой музыкальное произведение, исполняемое в случаях, предусмотренных Законом о государственном гимне Республики Дагестан.

Государственный гимн Республики Дагестан может исполняться в оркестровом либо ином инструментальном варианте. При этом могут использоваться средства звуко- и видеозаписи, а также средства теле- и радиотрансляции.

Государственный гимн Республики Дагестан должен исполняться в точном соответствии с утвержденной музыкальной редакцией.

Дата принятия: Принят Законом Республики Дагестан «О Государственном гимне Республики Дагестан» от 19 ноября 2003 г. № 26 (в ред. Закона РД от 04.04.2006 N 23).

Государственный герб Республики Дагестан представляет собой круглый белого цвета геральдический щит, в центральной части которого изображен золотой орел. Над ним помещено изображение золотого солнца в виде диска, окаймленного спиральным орнаментом. У основания щита расположены бело-золотого цвета снежные вершины гор, равнина, море и в картуше - рукопожатие, с обеих сторон которых проходит зеленая геральдическая лента с надписью белыми буквами: "Республика Дагестан". В верхней половине щит обрамлен золотой полосой, в нижней - двумя орнаментальными кантами: слева - синим, справа - красным.

Герб Дагестана отражает политическое, историко-культурное единство более 30 родственных этносов, сформировавшихся на относительно неболь-шой территории на Северном Кавказе.

Орел в международной символике означает власть, верховенство, государственную прозорливость. У народов Дагестана он один из наиболее почитаемых представителей мира животных, олицетворение независимости и свободы, мужества и храбрости, гордости и стойкости, выносливости. Он символ лучших черт национального характера дагстанцев - национальной гордости, открытости, миролюбия, гостеприимства. Эту же идею выражает и усиливает рукопожатие. Оно как бы передает тепло, говорит о поддержке, добром приветствии "салам алейкум". В таком контексте орел одновременно символ и государственной, и народной власти.

Солнце в гербе Страны гор олицетворяет жизнь, источник жизни, жизненную силу, свет, богатство, плодородие, изобилие. В целом солнце выражает идею жизнеутверждения и процветания Дагестана. Золотой цвет в гербе подчеркивает власть, государственность.

Авторы герба Республики Дагестан: заслуженный художник Российской Федерации, заслуженный деятель искусств ДАССР, член Союза художников России Шабанов Магомед Магомедович; художник, заслуженный работник культуры РД, член Cоюза художников России Балиев Гамид Рубенович; историк и археолог, доктор исторических наук, заслуженный деятель науки РД Гаджиев Муртазали Серажутдинович; заслуженный художник Российской Федерации, заслуженный деятель искусств ДАССР, член Союза художников России Мусаев Абдулзагир Бозгитович.

Дата принятия: Принят Законом Республики Дагестан «О Государственном гербе Республики Дагестан» от 19 ноября 2003 г. № 25 (в ред. Закона РД от 04.04.2006 N 23).

Флаг Дагестана

Герб Дагестана

Вплоть до последнего времени у аварцев, как и других народов Дагестана, сохранились многочисленные пережитки доисламских верований, функционировавших на этой территории с древнейших времен. Обобщенное наименование комплекса ранних форм религии, предшествовавших появлению более развитых монотеистических религий, - язычество. Наиболее четко по полевым материалам выделяются реликты тотемизма, магии, шаманства, культов политеистических природных и домашних божеств.

Самым ранним свидетельством бытования тотемизма (вера в кровнородственную связь определенного коллектива людей с тем или иным природным объектом, чаще всего видом животных или растений), в Дагестане являются изображения мезолитического времени из местонахождений Чинна-Хитта и Чувал-Хвараб-Нохо в Гунибском районе. (Котович В. М., 1976, 1984).

Отголоски тотемистических верований проявляются в особом отношении к определенным частям тела некоторых животных - клыкам, когтям, частям шкуры, лапам и т.д., которым приписывались свойства охранительного продуцирующего или лечебного характера. Так, например, в одних селениях был обычай вешать лапу медведя в хлеву или конюшне, чтобы скот лучше плодился, в других - использовали медвежьи клыки против сглаза, прикрепляя их к талисману на шее лошади, в третьих - медвежью шкуру вешали в сарае как оберег. Реликты тотемистических воззрений, связанных с медведем, исследователи видят и в некоторых фольклорных сюжетах, рассказывающих о браке человека с медведем и последующем рождении получеловека-полузверя (Булатова А. Г., 1984). С тотемистическими воззрениями в отношении медведя и волка можно связать и звериные маски ряженых. У аварцев ряженый вообще назывался медведем, волком или в наименовании его объединялись медведь и волк (си-баца). В некоторых аварских селениях (Чох, Гочоб, Орода, Мачада, Тиди) сохранились следы тотемистических представлений, связанных с орлом. Его перья, когти и клюв использовались в качестве талисмана, а сам он почитался как могучая и отважная птица, убийство которой считалось грехом. (Чуреин Г. Ф., 1928).

Лучше сохранились в верованиях аварцев разнообразные магические представления и обряды, связанные как с семейной, так и производственной сферами жизни. Центральной идеей их было обеспечение и сохранение плодородия. Наиболее ярко магические верования проявились в обычаях и обрядах, связанных с рождением и воспитанием детей. Идеей продуцирования была проникнута уже вся свадебная обрядность. Это обливание невесты водой, осыпание ее золой, мукой, зерном, сластями по пути в дом жениха и при входе в него, сооружение деревца, украшенного яйцами, орехами, фруктами как атрибут свадебного торжества и другие.

Много магических действий было связано с рождением и воспитанием ребенка. Это, в первую очередь, различные способы магической защиты ребенка от всевозможных заболеваний. В качестве таковых выступали различные предметы, пришиваемые к его одежде, - раковины, перламутровые бусины и пуговицы, колечки от кольчуги, кабаньи, волчьи клыки и др. Роль оберега выполняли и соответствующие элементы орнамента вышивки на предметах одежды и постельных принадлежностях ребенка - крест, спираль, древо жизни. Под подушку ребенка клали обычно какой-нибудь стальной предмет, чаще нож или ножницы, кусочек хлеба, прутики метелочной травы. В случае, если ребенок все-таки заболевал, использовали различные магические приемы для снятия причины болезни, которую видели в сглазе, испуге и т.д.

Разнообразные магические ритуалы пронизывали сферу производственной деятельности. Все они восходили к основополагающей идее продуцирования и находили свое выражение в праздниках и обрядах календарного цикла.

В верованиях аварцев сохранились реликты воззрений и ритуалов, связанных с культами различных божеств. Они отражают более высокую ступень развития человеческого общества и его идеологии, когда появление частной собственности, социального и имущественного неравенства повлекло за собой возникновение представлений о божествах-"хозяевах" и покровителях различных природных стихий, явлений, территорий, областей человеческой деятельности и складыванию их пантеона во главе с верховным божеством.

Свои сверхъестественные хозяева по представлениям аварцев, были и у дома, домашнего хозяйства. Они были двух типов - покровители и антагонисты.

В обрядовой практике аварцев до недавнего времени сохранились реликты такой своеобразной формы религии, как шаманство. Шаманство основывается на представлении о возможности общения с миром духов с помощью специального посредника, осуществляющего эту связь в состоянии экстаза. Это универсальное явление в истории религии, практически многие народы мира на определенной ступени своего развития проходили через эту форму религии, в том числе и народы. Дагестана. Согласно бытовавшим у аварцев представлениям, наряду с миром людей существовал параллельный ему незримый мир духов-джинов. Считалось, что они живут такими же сообществами, как и люди. По традиционным воззрениям, джины делились на белых и черных. Хотя все джины, как считалось, являлись антагонистами человека и вредили ему, тем не менее белые джины считались более доброжелательными к людям. Именно к ним обращались за помощью в трудных случаях жизни: когда кто-то болел и его не могли вылечить традиционными способами, для выяснения причины заболевания и способа его излечения, для нахождения пропавших вещей и, в случае кражи, выявления виновника, выяснения судьбы пропавших родственников. Связь с джинами осуществлялась через особых лиц, выполнявших посредническую миссию между миром людей и миром духов. В качестве таковых выступали обычно ученые - алимы, муллы. Часто они использовали в качестве помощников детей в возрасте 7-12 лет независимо от пола.

Реликты древних воззрений нашли свое отражение и в такой области ислама, как культ святых. Это выразилось во включении в число святых мест, наряду с пирами и зияратами мусульманских святых, некоторых природных объектов - горных вершин, скальных проходов и т.д. У аварцев такими культовыми центрами являлись гора Бахарган на границе Андийского и Гумбетовского районов, Седло-гора в Центральной Аварии, гора Аддала-Шухгельмеэр в Западном Дагестане, скальный проход у вершины горы Вали, у сел. Церетли Гумбетовского района и т.д.

И сегодня у аварцев, как и у других народов Дагестана, на бытовом уровне сохраняются многие осколки древних религиозных верований.

Известно, что до распространения ислама народы Дагестана исповедовали различные религии, в частности иудаизм и христианство различного толка. Христианство проникало в Дагестан как с юга, так и с северо-запада.

С юга христианство в Дагестане распространялось миссионерами из Армении, где христианство стало господствующей религией еще с IV в. н.э. С деятельностью армянских миссионеров в Дагестане связано распространение христианства и среди второго по численности народов Дагестана - даргинцев. Но, конечно, не везде, т.е. не на всей территории, занятой даргинцами в тот период, шло одновременно распространение христианства и притом одинакового толка. Все зависело от того, чьи миссионеры в том или ином районе даргинцев - византийской, грузинской или иной церкви - появились первыми.

Но, как показывают собранные нами сведения, в основном христианство среди даргинцев распространялось с юга и оно было связано с его проникновением и утверждением в районе Дербента.

Первые попытки армянской церкви распространить христианство в районе Дербента относятся к IV в., о чем сохранились сведения армянского автора Фавстоса Бузанда. Успехам армянских миссионеров в распространении христианства в Дагестане благоприятствовало и усиление политического влияния армянских царей на Южный Дагестан. Армянские цари, как пишет Егише Вардапет, охраняли от гуннов "северные врата дербентские".

Деятельность армянской церкви в Дагестане находила поддержку и у Сасанидского Ирана. Находясь в состоянии войны с Византией и соперничая с ней за влияние на Кавказе, Иран тем самым пытался заручиться поддержкой народов Кавказа.

Все это и благоприятствовало распространению христианства в Дагестане. Именно "к этому времени был создан очаг христианства в Чоге, т.е. в районе Дербента", откуда, согласно источникам, епископство в 552 г. было перенесено в Партав. Но и после этого, надо полагать, "Чога не перестала быть рассадником христианства" (История Дагестана. М.: Наука, 1967. Т.1. С.164).

Среди крупных населенных пунктов даргинцев предарабского времени были не только указанный выше Варачан, идентифицируемый исследователями с Урцекским городищем, но и такие города, как Гамри, Шамшахар, Таргу и т.д. Первый из них располагался на берегу реки Гамри-Озень и тянулся, согласно преданиям, до 10 километров. Вокруг него была построена оборонительная стена. Город был взят хитростью, разрушен и сожжен какими-то завоевателями, пришедшими с приморской равнины.

В раннесредневековый период (до прихода арабов, до принятия ислама) в предгорной части территории даргинцев, кроме Гамри и Таргу, находились город Жаванбек (между селениями Башлы и Хапкайкент), города в местности "Хьулрела муза", о чем говорит само название (холм, где находились дома), и в местности "Ц1елдала кьаси" - между Таргу и "Хьулрела муза". Существует предание, что эти города были разрушены одновременно с Семендером.

По сведениям, собранным также P.M. Магомедовым, в районе указанных городов находился еще один город, развалины которого имеются в лесистой местности между Шамшахаром и сел. Джанга.

Согласно преданиям, жители всех этих городов исповедовали христианство. Города были разрушены арабами, так как жители их не хотели принимать ислам и оказали завоевателям упорное сопротивление. Причем, как видно из собранного материала, христианство было армянского толка, что подтверждает распространение его здесь армянскими миссионерами из епископства, находившегося в районе Дербента. Об этом говорят и сохранившиеся сведения. Как пишет P.M. Магомедов, у губденцев сохранилось предание, что Шамшахар некогда был заселен "народом армянской веры". Тут, видимо, продолжает он, речь идет о христианском населении времен Кавказской Албании, в ее времена распространение христианства в горах шло именно через Армению. Потому-то, видимо, и жителей древнего Шамшахара называют "армянами" (Магомедов P.M. Легенды и факты о Дагестане. Из записных книжек историка. Махачкала, 1969).

У губденцев же сохранилось предание и о том, что города, о которых мы говорим, были разрушены именно в период арабских завоеваний в Дагестане, нашествий их войск на территории даргинцев, оказавших им упорное сопротивление. Арабам не сразу удалось завоевать эти города, и поэтому, как отмечает P.M. Магомедов, "завоеватели не раз шли войной на эти города, но взять их они не могли. Лишь при арабском полководце эти крепости были взяты и сожжены". О Шамшахаре же он пишет: "Вполне возможно, название Шамшахар и возникло как память о сожжении арабами города. Не горящий ли город - Шамшахар? И не подтверждают ли это название толстые слои золы, уголь и обгоревшие куски дерева?".

Армянские миссионеры проникли и в горные районы даргинцев, среди жителей которых они также распространили христианство. Об этом говорят сведения, сохранившиеся среди жителей ряда сел Акушинского, Сергокалинского, Левашинского, Кайтагского и Буйнакского районов Дагестана.

Среди жителей сел. Урахи Сергокалинского района существует предание, что в прошлом их предки проживали на плоскости, а именно в районе Урцекского городища. Переселение их было связано с нашествиями на равнину иноземных завоевателей. До переселения на территории нынешнего селения Урахи и его отселков они основали ряд других селений на территории современного Сергокалинского района, двигаясь все дальше и дальше в горы в более безопасные места. Переселенцы основали на территории нынешнего сел. Урахи ряд поселений.

На месте Урахи и до этого было поселение под названием "Дах1ша" или "Юалг1я бухЫала". Согласно преданиям, жители этого поселения исповедовали христианство армянского толка, что подтверждается находками здесь в прошлом христианских крестов на различных камнях, свидетелем чему является и автор данной статьи, видевший еще будучи школьником один такой камень с христианским крестом, вмонтированный в стену каменной ограды около домостроения А.Джамирзаева. Да и само селение Урахи построено (в основном верхний аул, начиная от мечети и до квартала Пург1я х1яллшпила) на кладбище, захоронения которого немусульманские. И сами урахинцы говорят, что они произошли от армян. Все это, конечно же, показатель того, что здесь в прошлом жители исповедовали христианскую религию армянского толка.

Очевидно, к этому же времени следует отнести и сведения о сел. Кадар. Ко времени нашествия тимуровских полчищ вокруг нынешнего Кадара находились и другие населенные пункты - поселения в местностях Гаткилик, Хабраламуса, Эрбехерх, Хивливерг, Ванадагурбе, в которых, как и в самом Кадаре, по рассказам местных старожилов, проживали "армяне". Это также говорит о распространении среди жителей этих даргинских поселений христианства армянского толка.

Казалось бы, после многократных арабских походов ислам должен был вытеснить другие религии, распространенные среди даргинцев. Однако имеющиеся сведения показывают, что жители ряда районов, политических структур и населенных пунктов продолжали исповедовать и после арабских завоеваний христианство. В частности, об этом можно судить по сведениям арабского автора первой половины X в. ал-Истахри, писавшего, что к Дербенту прилегают "разные страны кяфиров". Другой арабский автор Ибн-Русте в начале X в. писал, что царь Хайзана (Хайдака) Адзар-Нарса исповедовал три религии (христианство, иудейство и мусульманство) - "по пятницам он молится с мусульманами, по субботам - с евреями, а по воскресеньям - с христианами. Всем, кто посещает его, он объясняет, что представители каждой из этих религий зовут людей в свою веру и утверждают, что истина в ней и что всякая другая религия, кроме их собственной, несостоятельна, "поэтому я и придерживаюсь их всех, для того чтобы достичь истины всех религий" (Минорский В.Ф. История Ширвана и Дербенда. М., 1963. С. 220).

Исповедовали христианство до арабских завоеваний и даже на много веков позже и верхнедаргинцы. Хотя, как пишет ряд авторов, в связи с походом арабских войск во главе с Масламой (Абу-Муслимом) в таких селениях, как Акуша, Цудахар, в обществе Сюрга и др., и были построены соборные мечети, ислам на самом деле утвердился не во всех селениях даргинцев. Об этом говорят и многократные походы из Дербента и даже Ширвана в Шандан, локализуемый исследователями в основном на территории современных даргинских районов, который так и не был покорен арабами, а жители его не приняли ислам. Арабские источники прямо говорят, что "среди племен неверных в пограничной области (сагр) ал-Баба злейшим врагом мусульман был народ Шандана". Поэтому источники и говорят о многочисленных походах на Шандан и сражениях мусульман с его народами.

Согласно сведениям, собранным нами в ряде сел современного Акушинского района, жители их до ислама исповедовали христианство. Известно, что сел. Бутри в прошлом было не только политическим, но и духовным центром Верхнего Дарго. Отсюда распространялся ислам в другие даргинские селения, а само селение даже являлось поставщиком религиозных кадров в другие даргинские села. Так, известно, что в начале XIV в. духовным лидером (кадием) в Кайтаге был Манас, сын Нуха ал-Бутри с местопребыванием в сел. Баршамай. Однако в прошлом бутринцы также исповедовали христианство. Как рассказывали нам старожилы селения, здесь имеются старые кладбища с домусульманскими захоронениями, Христианская соборная церковь находилась в самом Бутри, а в местности "Гумри" был дом священника, которого после принятия ислама бутринцами стали звать Адиль-Гиреем. О распространении в сел. Бутри в прошлом христианства свидетельствует и то, что на местах бывших поселений, находящихся недалеко от Бутри (Гумрилаши, Гумрила элабек, Ургала элабек, Адамла элабек, Халадуцла бек, Талхан элабек), до сих пор находят металлические и каменные кресты.

Христианство до исламизации исповедовали и в соседнем с Бутри сел. Геба. В местности "Дунна бек1" имеются захоронения под названием "капуртала х1ябри" ("захоронения безбожников").

В сел. Гапшима местный арабист, знаток истории даргинцев Н.Даудов рассказывал, что даже в его время почти на всех домах были кресты, их носили на груди, многие делали татуировки, кресты вешали на рога быков. Причем, христианство и здесь было армянского толка.

Наибольший интерес представляют сведения о христианстве в сел. Усиша (в Акушииском районе), ставшем после исламизации бутринцев политическим и духовным центром Верхней Даргинии. Соседи усишинцев сел. Усиша даже называют "хахултала ши", т.е. "русское селение", "селение русских", возможно, этим подчеркивая наибольшую распространенность среди усишинцев христианства и его главенство среди верхнедаргинских христиан. Согласно собранным нами в результате многократных поездок в Усиша сведениям, в центре селения на возвышенной местности под названием "Кьалала бекI" в прошлом была соборная церковь (киласи). Старожилы рассказывают, что вплоть до 30-х годов XX в. в Усиша находились христианский крест из золота и серебра и одежда епископа. Бытует предание, что среди даргинцев самыми последними ислам приняли именно усишинцы.

Поэтому, будучи в Дагестане в 1396 г., Тимур совершает в Усиша (в источниках Ушкудже) поход против "неверных" - под флагом "священной войны". В работах историографов Тимура Шереф аддина Йезди и Низам аддина Шами усишинцы названы "неверными", которых завоеватели, захватив селение после упорного сопротивления, убили, "из убитых сделали холмы и опустошили их область". Полчища Тимура также поступили и с жителями других даргинских селений, которые исповедовали христианство и иудейство: Муги, Мулебки, Герга, Мекеги, поселения между Мулебки и Мекеги и др.

После похода Тимура в конце XIV в. среди даргинцев основной религией становится ислам. С этого времени и происходит возвышение Акуша как политического и религиозного центра Верхнего Дарго.

И все же христианство и после похода Тимура и разгрома христианских центров продолжало бытовать среди определенной части даргинцев.

Известно, что ислам жители Кайтага приняли одними из первых среди народов Дагестана. Но, как было отмечено выше, здесь наряду с исламом его жители исповедовали также христианство и иудаизм. Согласно существующим сведениям, уцмий Кайтага был сторонником Тохтамыша. Но причиной двукратного похода Тимура в Кайтаг было не только желание наказать его как сторонника Тохтамыша. Была здесь и другая причина.

Деятельность католических миссионеров не прошла даром. Миссионеры, которые шли вслед за генуэзскими торговцами, согласно доносу католического резидента римской курии в Тамани, его епархия достигли Железных ворот (Дербента). К 1392 г., по данным ордена францисканцев, в епископстве Каспийских гор было около 10000 обращенных в католичество дагестанцев. Возможно даже, что католические миссионеры сначала были в Дегва Сергокалинского района, так как оно, если идти в горы с равнины, встречается раньше, а Мекеги - после него.

В 1395 - 1396 гг. Тимур разорил Кайтаг не только как сторонника золотоордынского хана Тохтамыша, но и по религиозным мотивам. От походов Тимура "сильно пострадали католические миссии". Как отмечено в исторической литературе, "дагестанские католики опасались нового нашествия Тимура. Пользуясь этим, генуэзец Антуан Реккана даже добился санкции папы на строительство на Каспийском море военного флота, который он обещал каким-то образом использовать против Тимура. Готовился даже крестовый поход для защиты католических интересов в Кайтаге против Тимура, причем, интересно, что во главе его должен был стать францисканец, занимавший ответственные должности в ордене" некий Антуан Солпан - уроженец "Страны Кайтагской". Как пишет далее P.M. Магомедов, "к 1401 г. относятся сведения о том, что Антуан Солпан добился от римского папы Бонифация IX позволения начать организацию военной помощи католикам Дагестана против Тимура".

Вместе с тем удар, нанесенный Тимуром в 1395 и 1396 гг. католицизму в Дагестане, был настолько сильным, что он "не мог оправиться от пережитого без помощи с Запада". Именно этой помощью можно объяснить намечающуюся в Кайтаге общественно-политическую стабилизацию, начавшуюся "раньше всего" в Зирихгеране и Ирчамуле, которые мало задело нашествие Тимура, а позже всего - в Кара-Кайтаге, медленно оживавшем после разорения 1395 и 1396 гг. Этим можно объяснить и наметившиеся признаки оживления католической общины Кайтага.

Но католицизм ни в Кайтаге, ни в Дагестане в целом не укрепил своих позиций. В середине XV в. католическому влиянию в Дагестане был нанесен второй, и на этот раз сокрушительный удар: в 1453 г. турки взяли Константинополь, и свободное проникновение генуэзцев через черноморские проливы к берегам Кавказа прекратилось. К последней четверти XV в. турки контролировали уже все северное Причерноморье и генуэзским колониям здесь пришел конец; проникновение миссионеров из Западной Европы на Кавказ через Польско-Литовское государство также стало невозможным.

Завершая статью, хочется обратить внимание еще на один момент - христианство среди определенной части даргинцев распространялось и из Грузии через Аварию, что, в частности, имело место в Цудахарском обществе. Согласно имеющимся сведениям, цудахарцы исповедовали до ислама христианство грузинского толка.

Из приведенных материалов видно, что христианство среди даргинцев до их исламизации было основной религией. Христианство различных направлений исповедовали жители разных даргинских обществ как в дотимуровское, так и послетимуровское время, вплоть до середины XV в. Христианство, по существу, исповедовали жители всех даргинских политических структур, за исключением тех обществ, где распространенной религией было иудейство. Некоторые даргинские села, такие, например, как Усиша, Мекеги и т.д., выступали как центры христианства того или иного направления. Известны они и как крупные центры союзов сельских обществ.

Исламское искусство Дагестана изучено слабо по разным причинам. Одна из них кроется в том, что до недавнего времени не было возможности позитивной оценки мусульманской религии как системы вероучения, права, этики и морали, но зато всячески поощрялись те, кто усердствовал в ее поношении вместе со связанным с ней искусством.

За годы воинствующего атеизма мусульманская культура и искусство Дагестана утратили некоторые свои черты в результате разрушения памятников исламской культовой архитектуры - мечетей, минаретов, медресе, мавзолеев. Погибло немало ценных памятников исламского искусства-произведения резьбы по камню и дереву, стукковые (из ганча) рельефы, представляющие составные части декора мусульманских архитектурных сооружений, ковровые и другие изделия с исламской символикой или декоративными арабскими надписями. Утрачено немало памятников письменной культуры - рукописи на арабском языке.

Принятие дагестанскими народами ислама оказало огромное влияние на их исторические судьбы и на все сферы духовной культуры. Процесс исламизации горного края охватывал весьма длительный период с VII по XV века, который завершился утверждением здесь мусульманской веры суннитского толка как официальной религии и идеологии. Вместе с мусульманством в Дагестан проникла высокая и передовая в условиях средневековья арабо-мусульманская культура, впитавшая в себя важнейшие достижения в области науки, философии, медицины, художественной литературы стран Ближнего и Среднего Востока.

Одновременно с этим в Дагестане распространяются специфические формы искусства, присущие художественной культуре мусульманских стран Востока. Запреты ортодоксального ислама изображать живые существа, жесткие рамки религиозных канонов и правил направили творчество дагестанских мастеров на разработку орнамента, который еще в эпоху средневековья становится необычайно богатым по своим видам и многообразным по композиционным решениям.

Развертывается строительство зданий мусульманской культовой архитектуры - мечетей и минаретов, а также медресе, которые возводились лучшими профессиональными мастерами - народными зодчими. Детали этих сооружений - порталы, двери, окна, карнизы, михрабы и мимоары - украшали великолепной художественной резьбой и декоративно оформленными надписями знаменитые резчики по камню, дереву, специалисты резьбы по ганчу (алебастру) и другие мастера.

В средневековом Дагестане, как и в странах Ближнего и Среднего Востока, одним из распространенных видов художественного творчества становится арабская каллиграфия. Исследователи средневекового искусства Востока справедливо отмечают, что высокоразвитая каллиграфия, которая была письмом не только религии, но и поэзии, философии, науки, расценивалась как искусство, занимая среди других его видов почетное место. Достигнув необычайной тонкости и изящества в применении различных усложненных почерков, каллиграфия превратилась в одну 143 форм орнамента, игравшего значительную роль в искусстве мусульманского средневековья.

Афоризмы, изречения из Корана, благопожелания, имена владельцев различных предметов, надписи исторического содержания, с большим мастерством исполненные декоративно трактованными арабскими буквами, украшали керамику, изделия из металла, оружие, предметы из резного дерева и кости, художественные ткани и ковры, культовые и гражданские архитектурные сооружения. Очень широко использовались надписи из затейливой вязи арабских букв, обычно вплетенные в орнаментальные композиции, для художественной отделки мемориальных памятников в виде вертикально поставленных каменных плит (стел).

Изысканной художественной отделке подвергали и рукописные книги, которые накапливались в средневековом Дагестане в виде частных и общественных коллекций, среди которых были труды не только по теологии, но и по гуманитарным, естественным наукам, философии, филологии, математике, географии, астрономии, медицине. Книжная орнаментика составляла особую область прикладного искусства.

Переписывание и художественное оформление книг в Дагестане, как и в странах Востока, считалось весьма почетным занятием. Этой деятельности, требовавшей огромного труда, терпения, длительной выучки, хорошего знания арабского языка, многие алимы посвящали всю свою жизнь. Во многих дагестанских селениях - Акуше, Кубачи, Кумухе, Хунзахе, Согратле, Ихреке, Башлы, Эндери и др.- работали профессиональные переписчики книг - катибы, постигшие высокого мастерства в арабской каллиграфии.
Исламское искусство Дагестана периода средневековья нельзя считать привнесенным извне вместе с проникновением сюда арабо-мусульманской культуры. Искусство это формировалось на основе синтеза арабо-мусульманского искусства и богатых традиций доисламского декоративно-прикладного искусства, народной архитектуры и словесного художественного творчества дагестанцев.
Еще до проникновения ислама в горный край и утверждения его как официальной идеологии здесь развивались различные виды декоративно-прикладного искусства – художественная металлообработка, ковроделие, керамическое производство, резьба по камню и дереву, обработка кости и т.д., имеющие развитые традиции, основанные на многовековом опыте. На столь же древних традициях основывались строительное дело и архитектура. В средние века и позднее здания мусульманской культовой архитектуры - мечети и минареты - обычно строились с учетом сложившихся в Дагестане в доисламское время архитектурно-художественных традиций, хотя, надо отметить, на формы и декор этих сооружений оказали влияние особенности мусульманской культовой архитектуры Востока.

Проникновение в Дагестан арабо-мусульманской культуры существенно обогатило его традиционное искусство. Она дала новый толчок для его дальнейшего развития. Она же определила на многие века путь исторического развития искусства Дагестана в общем русле развития художественной культуры и искусства стран мусульманского Востока.

В исламском искусстве Дагестана периода средневековья, как и в искусстве мусульманских стран Закавказья, Ближнего и Среднего Востока, очень большое место занимал орнамент. В эпоху развитого средневековья, в XIV-XV вв., он достигает не виданного ранее расцвета.

Неправы те исследователи (А.Гольдштейн и др.), которые считают растительный орнамент нехарактерным для Дагестана и рассматривают его как принесенные извне в готовом виде узор. Отрывать растительный орнамент от дагестанской почвы, относить его к «азиатскому стилю» в корне неверно. Растительный орнамент как важный составной элемент художественной культуры столь же органически присущ исламскому искусству Дагестана, сколь он присущ искусству народов Ближнего и Среднего Востока.

В разработку орнаментальных мотивов растительного стиля, как и, впрочем, эпиграфического, ленточного, геометрического и других типов узора, дагестанские мастера внесли свой вклад. На протяжении многих столетий этот вид орнамента совершенствовался, обогащался и оттачивался многими поколениями дагестанских мастеров. Орнамент при этом приобретал присущий той или иной исторической эпохе «почерк», т.е. особенности стиля и этнического своеобразия. В течение многовековой практики сложились местные локальные особенности растительного орнамента - кубачинского, лакского, аварского и т.д.

Многие исследователи справедливо указывают на то, что растительный орнамент нельзя считать порождением идеологии ислама. По верной оценке известного искусствоведа проф. Б.В.Веймарна, «искусные мастера восточного орнамента достигли виртуозности, создавая изумляющие взор и волнующие чувства композиции, которыми они украшали и огромные архитектурные плоскости, и разнообразные бытовые предметы, и листы рукописных книг. Широкое распространение искусства орнамента чрезвычайно многогранно вошедшего в жизнь людей и тесно связанного с народными художественными традициями, было одним из специфических выражений декоративности, характерной для средневековой художественной культуры вообще».

В средневековом Дагестане в художественном убранстве различных архитектурных сооружений и надмогильных памятников, а также изделий прикладного искусства особое значение придавалось декоративным арабским надписям, составляющим эпиграфический орнамент. Почерком надписей большей частью служил поздний «куфи», являвшийся основным видом декоративного почерка. С конца XV века и в последующее время широко использовался почерк «насх» особенно хорошо сочетающийся по характеру написания букв с растительным орнаментом.

Эти два типа средневекового арабского письма в архитектурной эпиграфике и декоре надмогильных памятников имеют несколько разновидностей своего начертания и художественной трактовки.
Иногда одни и те же буквенные формулы или надписи, с необычайным мастерством подвергнутые многообразной художественной отделке, приобретали яркую декоративность, нередко становились и замысловатыми, когда в надписи включались плетенки в виде так называемых «узлов счастья» или «узлов благоденствия», соединенных с буквенными стволами и образующими сплетения в виде сердечек, петель, колец и т.д. Из декоративных арабских надписей составлялись самые разнообразные, усложненные, оригинальные композиции в виде медальонов, розеток, изображений стилизованных птиц. Такие надписи предназначались для длительного и внимательного рассматривания.

Дагестанские мастера, творившие в средневековую эпоху, в соответствии с эстетическими канонами ислама, выработали свои приемы и устоявшиеся правила декоративной отделки надмогильных памятников, основанные на принципе гармоничных пропорций: декор наносился при соблюдении определенных соотношений между размером памятника, шириной эпиграфической полосы, размером букв декоративных надписей и орнамента, а также с учетом соотношения центрального поля и узорно-эпиграфической полосы. Хотя общие принципы гармоничного сочетания узора и эпиграфики в их различных сочетииях устойчиво сохраняются в Дагестане веками, сама форма надмогильных памятников и узорно-эпиграфические композиции эволюционировали и в разных частях Дагестана имели свои локальные отличия.

Мастера-художники прикладного искусства, направляли свои творческие усилия на совершенствование, cложившихся, широко распространенных, порою канонизированных узорно-эпиграфических композиций на поиски новой оригинальной их интерпретации, значительно обогащали декор памятников, вносили в его трактовку немало нового, делали его намного богаче по форме и многообразнее по композиционному решению.

Нередко в декор надмогильных памятников включались и доисламские, бытовавшие очень долго в народном художественном творчестве языческие символы - солярные знаки, вихревые розетки, крестообразные фигуры, изобразительные сюжеты - изображения коня, всадника, тульпара (крылатого коня) и птиц. На мужских надгробиях высекались еще изображения холодного и огнестрельного оружия, газырей, обуви, кувшина для омовения, а на женских - ножниц, расчесок, украшений и т.д.

Доисламские символы включались и в декор резьбы по камню и дереву, составляющих детали архитектурного художественного убранства. Создав на протяжении многих веков богатое, оригинальное орнаментальное искусство, отличающееся национально-этническим своеобразием, народы Дагестана внесли свой вклад в историю мировой художественной культуры. В культурном наследии в ряду лучших творениий дагестанцев орнаментальное искусство занимает одно из почетных мест.

Исламское искусство Дагестана периода средневековья не представляло нечто раз и навсегда застывшее. Оно эволюционировало, развивалось в тесном взаимодействии с искусством сопредельных с Дагестаном областей, а также мусульманских стран Востока, совершенствовалось и обогащалось на протяжении веков. При общности ряда характерных черт средневекового исламского искусства Дагестана и мусульманских стран Востока, оно обладало яркой самобытностью и локальным своеобразием. В многовековой истории искусства Дагестана оно составило один из важных и значительных этапов его поступательного развития.

Дагестан - уникальное созвездие народов: это аварцы, агулы, азербайджанцы, даргинцы, кумыки, лакцы, лезгины, ногайцы, русские, рутульцы, табасараны, таты, цахуры, чеченцы-аккинцы и др. Всего же в Дагестане, на площади в 50,3 тыс. кв. км, проживает 2,7 млн человек. Республику населяют представители 102 национальностей.

Дагестан является самой многонациональной республи-кой Российской Федерации, в которой проживает более 60 народностей, из них 30 - коренные (аварцы, даргинцы, лезгины, кумыки, лакцы, ногайцы, табасаранцы, агулы, рутулы, цахуры и др.).

Трудно найти на земном шаре место, где на такой небольшой площади размещалось бы столько народов с различными языками и диалектами, культурными традициями и обыденными особенностями. Неслучайно еще в древности горный Дагестан называли не только «страной гор», но и «горой языков».

Народы Дагестана говорят на языках, относя-щихся к трем крупным языковым семьям: северокавказской, алтайской и индоевропейской; государственным языком и языком межнационального общения является русский язык.

Дагестанская цивилизация сформировалась в процессе постоянного укрепления и расширения тысячелетних связей между народами Дагестана. Сегодня мы можем наблюдать совершенно новое качество взаимоотношений, связанное с изменением уклада общественных отношений, характера связей между народами. Сохранение своеобразия жизни каждого из дагестанских народов было бы невозможным без сохранения общности и единства их культуры.

Языковые, психологические, культурные различия между народами, конечно же, сохраняются, но это ведет только к "гармонии многоголосья”.

Веками развивавшиеся межэтнические контакты способствовали формированию у дагестанских народов единых норм общения и поведения, и это при сохранении специфических особенностей у каждого из них. Оздоровление, укрепление общества, возрождение экономики, культуры республики возможно и достижимо при условии мобилизации усилий всех народов, местных органов власти, общественных организаций, молодежи, старших поколений, при политической, моральной, финансовой, экономической поддержке со стороны государства.

Чем сильнее и крепче станут все народы, тем скорее Дагестан станет богаче и красивее. Дагестан тем и прекрасен, что является общей родиной различных самобытных культур, языков и народов, с общей судьбой в единой республике Российской Федерации.

Численность населения — 2711,7 тыс. человек (2009). Сельское население составляет 57,6 %, а удельный вес городского населения составляет 42,4 % (2009). Плотность населения — 53,9 чел./км? (2009). По данным правительства республики, за её пределами постоянно проживает ещё более 700 тысяч дагестанцев.

Народы Дагестана говорят на языках четырех основных языковых групп.

96 % верующих — мусульмане: из них 95 % — сунниты, 5 % — шииты. 4 % верующих — христиане (православные).

Рождаемость — 19,5 на тысячу населения (3 место в Российской Федерации, после Ингушетии и Чечни). Среднее число детей на одну женщину — 2,13.

До 40-х годов ХХ века в Дагестане на территории Бабаюртовского, Хасавюртовского и Кизлярского районов проживало около 6 тыс. немцев. Наиболее крупными колониями их были — Люксембург (Романовка), Татаюрт (Эйгенгейм), Львовский № 1 (Вандерлоо № 1), Рассвет (Лениндорф). Всех немцев после начала ВОВ выслали в Казахстан и Среднюю Азию.

Аварцы
Даргинцы
Кумыки
Лезгины
Лакцы
Русские
Азербайджанцы
Табасаранцы
Чеченцы
Рутульцы
Ногайцы
Агулы
Цахуры
Таты
Каратинцы
Дидойцы
Гунзибцы
Дагестанские татары
Армяне в Дагестане
Серхинцы и серхинский язык
Андийцы