На протяжении многих веков обычаи наших предков – адаты – имели силу закона и представляли огромный нравственный потенциал, объединяя и консолидируя все живущие в Дагестане народы. С таким множеством адатов самого разнообразного характера редко где встретишься. Ведь у нас что ни аул, то свои обычаи. Однако они, несмотря на своеобразие и различие, воплощают в себе самобытность и национальный характер всех дагестанских народов, отражают их общие интересы, исходят из одного корня. Особая их ценность в том, что в них заключен обобщенный, испытанный временем многовековой опыт.

Из древних традиций горцев, пожалуй, больше всего поражает впервые посетившего Дагестан человека обычай гостеприимства. Дагестанские пословицы гласят: «Да не придет такой день, чтобы в дом не пришел гость!» По издавна сложившимся обычаям каждый горец считал за честь достойно принять гостя в любое время дня и ночи. У дагестанцев существовал такой обычай: когда садились обедать или ужинать, еду делили поровну между членами семьи и отделяли лишнюю порцию на случай, если вдруг придет запоздалый гость. Гость ни в чем не должен нуждаться – таков неписаный обычай горцев. Учитывая, что путник мог в дороге промокнуть или простыть, во многих горских домах держали шубы, предназначенные для гостей.

Эти обычаи распространены и сейчас во многих селах горных районов. Особенно сильны в Ахвахском, Цунтинском, Агульском, Кулинском, Табасаранском, Дахадаевском, Акушинском, Чародинском и др. районах. Приезжий мог гостить столько времени, сколько ему было нужно для дела. У багулалцев существовал обычай в течение трех дней не спрашивать у приезжего ни о чем. По истечении трех дней с ним вели разговор как с равным членом семьи.

Горец никогда не выпустит гостя из дома с пустыми хурджинами. В них он кладет хлеб, мясо, сыр, какой-нибудь подарок. В Лакском районе перед уходом гостя ставили у крыльца кувшин с родниковой водой, что означало: «Пусть дорога будет счастливой, пусть в пути гость не испытает жажды».

Дагестанцы старались строго следовать заветам предков быть честными и правдивыми и в таком же духе воспитывали подрастающее поколение. В ауле Ходота, на родине легендарного Хочбара, недалеко от его сакли есть родник с удивительно холодной водой. Около него всегда стоит много кувшинов, ведер, бидонов. В одних – молоко, в других – сметана, масло. Родник стал своего рода холодильником ходотинок. В сел. Сурсбук Дахадаевского района летом молоко и молочные продукты тоже хранят около речки, где очень прохладно. Посуда не охраняется ни днем, ни ночью, и никто никогда не посягнет на богатство хозяек.

В Унцукуле, Гергебиле, Хаджалмахах, Ицари, Вачах, Кванаде, Дюбеке, Шия, Гигатле потерянную вещь и сейчас оставляют на видном месте. В сел. Тидиб найденное приносят к роднику. В сел. Урада рассказывали о том, как однажды тидибец забыл в их ауле хурджины. Два дня они оставались на том месте, где горец их оставил, и никто к ним не прикоснулся. На третий день хозяин хурджинов вернулся в Ураду и забрал свою потерю.

На Хунзахском плато расположено до десятка колхозных селений. Неподалеку от Арани на перекрестке шоссейной дороги я заметил мясо, висевшее на сучке. Вокруг ни души. К мясу был приколот клочок бумаги, на котором обозначены вес и цена. Любой проезжающий мог взять мясо, а деньги положить под камень около дерева. За последние годы в окружающих аулах не было ни одного случая кражи вещей или животных. По крайней мере, сами жители плато этим не занимались. Женщины даже глубокой ночью свободно, в одиночку могут ходить из аула в аул. Происшествия исключены.

А вот свадебные адаты некоторых дагестанских селений.Раньше самой богатой невестой считалась та, которая приносила с собой большое количество медной посуды. А в селениях Зубутли, Инха, Кубачи, Цудахар, Тисси, Игали, Гдым, Хуна на девушке, у которой не было медной посуды, вообще не женились.

В селении Харбук невесту встречали у дома жениха очень оригинально – выводили к порогу бычка с пометкой. Затем невесту осыпали мукой и в комнате усаживали на мешок с мукой. В селении Урада мать парня при первом посещении дома невесты по поводу сватовства брала с собой девять пирогов с творогом и чашу с медом. Если мать невесты не принимала принесенного, то это означало отказ, сватовство не состоялось.

В старину в селении Тлядал Цунтинского района старики аула закрывали в доме вдову, называли ей любого человека (женатого или неженатого) из аула и предлагали выйти за него замуж. А если тот не соглашался, то именем аллаха его обязывали жениться на ней.

В селении Ванашамахи, по обычаю, родственники жениха на площади выпекали большое чуду и относили его родственникам невесты. Иногда размер чуду достигал в диаметре двух метров. У урахинцев в такое чуду помещали семь бараньих грудинок. В Ванашамахи перед приходом невесты жених обычно находился за дверью комнаты. Когда невеста входила, он три раза ударял ее по спине в знак своей власти над ней с этого момента.

В ауле Тандо жестокими были законы шариата по отношению к женщине. Если женщина родила ребенка от мужчины, который не состоял с ней в шариатском браке, то ее сажали на ишака задом наперед и возили по селению, чтобы над ней насмехались и оскорбляли ее. Если женщина не желала жить с мужем, ее сажали в отдельную комнату до покаяния.

В аулах Мекеги, Уркарах невесту, живущую по соседству, ведут в дом жениха в течение многих часов. Этот обычай существует и сегодня. Происходит это так. Свадебный кортеж вечером из дома жениха направляется за невестой, которую отпускают не сразу. Начинается торг с обеих сторон, который длится часа три. Наконец получено согласие родителей невесты. Но и после этого невесту из дома ни за что не выпустят раньше 12 часов ночи. Только к часу ночи свадебный кортеж направляется к дому жениха. Движется он настолько медленно, что требуется 4–5 часов, чтобы пройти небольшое расстояние. Двигаются примерно так: невеста и все следующие за ней делают шаг вперед и образуют круг для танцев. Заканчиваются танцы, теперь двигаются уже не вперед, а назад. И так продолжается до самых петухов, то есть до утра.

В селении Дуакар молодежь, взобравшись на крышу, начинает разбирать ее, ломает окна, пытаясь увидеть «процедуру» первой брачной ночи. По буркиханскому обычаю, нареченная должна всю дорогу к дому будущего мужа рыдать во всеуслышание. В селении Мюрего по пути от дома невесты до дома жениха с крыш невесту посыпают мукой. По старинному обычаю это означает пожелание, чтобы она в этом доме не имела нужды. Сопровождающие не входят в дом и требуют от родителей жениха подрезать ухо буйволицы или коровы и привести к невесте. Этот скот становится собственностью молодоженов. Потом стелили под ноги ковер или палас. Затем невесте давали ложку меда, чтобы ее жизнь была такой же сладкой. Невесту обсыпают мукой в селениях Кунки, Ицари, Хурхи, Ахар.

По обычаю андийцев, во время сватовства вместе с другими подарками родственникам невесты вручали курдюки. Оказывается, курдюк ценился выше мяса: он может храниться десятки лет.Адат ункратлинского общества совершенно не признает сватовства и калыма. По обычаю, если девушка засватана, а на ней женился другой, то никто не вправе возражать. Если кто-либо нарушал обычай и брал калым с жениха, то виновного штрафовали и заставляли вернуть все полученное.

В селении Дусрах Чародинского района в давние времена существовал такой обычай: девушку, достигшую поры выйти замуж, заточали в пещере, если она отказывалась, и держали до тех пор, пока не скажет, за кого выйдет. Случалось и так: не зная никого, девушка называла любого, чье имя она слышала когда-то.

В селении Цада парни закидывали папахи в дом девушки, пока она не выберет одну из них. После проводили сватовство. Из гимринских обычаев. Жених, выбравший невесту, обязан заготовить для ее дома дрова на целую зиму сам или позвать на помощь друзей.

Обычай мугинцев. Когда приводили невесту в дом жениха, мать юноши должна была вылить на нее ковш теплого масла. Масло стекало с головы вниз по одежде невесты, а мать жениха при этом приговаривала: «Пусть ваша жизнь будет сытой, всего будет в достатке».

В даргинских селах Киша, Дзилебки, Ураги, Ицари, Танты, Гиба и в лакском ауле Турчи девушку не выдавали замуж за того, у кого собаки не изгрызали три палки. Этот обычай возник по нужде. В горах не было ни земли, ни возможности заработать. Прежде чем обзавестись семьей, горец, нищенствуя, бродил из аула в аул. Только так можно было скопить кое-какие гроши для самостоятельной жизни. Юноша, прошедший суровую жизненную школу, признавался полноценным женихом.

В селении Бурдуки девушку не выдавали замуж за парня, не умевшего угонять ханский скот. Это тоже вызвано нищетой и бедностью.

Женские ювелирные украшения – очень интересный аспект народного искусства Дагестана, он отражает уникальную этнокультурную ситуацию: сосуществование около 34-х этнических групп, сохраняющих на протяжении многих столетий свои национальные традиции и язык.

Женские ювелирные украшения – очень интересный аспект народного искусства Дагестана, он отражает уникальную этнокультурную ситуацию: сосуществование около 34-х этнических групп, сохраняющих на протяжении многих столетий свои национальные традиции и язык.Украшения, являясь неотъемлемой частью национального женского костюма, отличаются невероятным многообразием художественных форм. По одежде и украшениям женщины можно было определить не только ее национальность, но и принадлежность к определенному вольному обществу, а иногда и к конкретному аулу. Дагестанский музей изобразительных искусств обладает одной из лучших коллекций женских ювелирных украшений народов Дагестана. В нем хранится около 5 тысяч изделий художественного серебра, из которых 4,5 тысяч составляют женские украшения.

Их можно классифицировать, с долей условности, на шесть национальных школ – аварская, даргинская, кубачинская, южно-дагестанская, кумыкская, ногайская, и разделить по способу ношения на две большие группы – нашивные и съемные. Традиция нашивания различных серебряных элементов к одежде восходит к глубокой древности, о чем свидетельствуют археологические находки. Она связана с верованиями горцев в магическую защитную силу металла. Причем, золото считалось металлом с негативной энергетикой, и могло использоваться для наложения порчи, вредительства в священных обрядах брака и рождения.

Самой обширной группой являются аварские украшения, примечательные самобытностью и уникальной сохранностью традиционных видов. Формы аварских украшений выделяются массивностью, монументальностью, декорированным архаичным геометризированным черневым орнаментом, с включением древних символов (солярных, плодородия, зооморфных).

Украшения аварок, особенно в повседневной одежде, сконцентрированы на голове. Что связано с еще одной функцией украшений – социально дифференцирующей. По головным украшениям можно было определить социальный статус женщины – ее возраст (число и размеры украшений сводились к минимуму у пожилых женщин), замужество (специфические украшения, надеваемые только после свадьбы), состоятельность (по количеству и стоимости). Основой головного убора являлось чохто, на которое нашивались, закреплялись головные украшения. Чохто могло быть в виде мешочка или чепца, скрывающего голову и косы женщины. Поверх чохто горянки надевали большой платок, это покрывало почти полностью скрывало верхнюю часть женской фигуры. Таким образом, головные украшения прикрывались от посторонних глаз, что подчеркивает их обереговую функцию. А самой древней и распространенной формой головных украшений являлись разнообразные круглые височные серьги и розетки, связанные с солярной символикой. В экспозиции музея представлены все основные виды аварских височных сережек, от простых колец до более сложных многоярусных подвесок.

Даргинские украшения перекликаются с аварскими художественными формами и стилистикой, а некоторые виды височных и нагрудных подвесок идентичны. Характерной чертой украшений этой группы являются своеобразная массивность, т.к. большая часть элементов, аналогичных штампованным аварским, выполнялись в технике литья.Одним из самых распространенных повседневных головных украшений даргинок являлась крупная, тяжелая цепь, прикрепляемая к налобной части покрывала. Цепь удерживала покрывало, чтобы оно не спадало и не мешало во время работы.

Среди нагрудных даргинских подвесок особо интересны амулетницы, которые также широко бытовали и у других народов Дагестана. Они представляют собой многоярусные подвески с центральным цилиндрическим элементом, открываемым по бокам, украшенным растительным черневым узором. Это своеобразный футляр для свернутой бумажки с религиозным текстом из Корана, являющейся стержнем сакрального значения этого украшения.

Особую группу составляют украшения даргинок из сел. Кубачи. Эти украшения бытовали исключительно только в этом селе, они выполнялись местными мастерами по конкретному заказу односельчан. Стилистика кубачинских украшений самобытна и не имеет аналогов в Дагестане. В экспозиции музея выделен достаточно большой блок из четырех витрин, где широко представлено многообразие и богатство кубачинских украшений. Они выделяются высоким техническим мастерством, почти скульптурной пластикой форм, обилием зерни, позолотой и вставками драгоценных камней (альмандин, бирюза, сердолик, коралл) в высоких круглых кастах.

Традиционным головным убором кубачинок является белое покрывало, украшенное золотым шитьем и бахромой – «кIаз». Праздничный убор замужней женщины дополнялся подбородочной цепью – «гунапIк», с двумя объемными розетками, украшенными овальными вставками альмандина в глухих кастах, обрамленные зернью, которые располагались на височной части. Особо интересны свадебные украшения кубачинок – браслеты и кольца-бубенчики. Они надевались лишь один раз в жизни и спустя определенный период (3 дня, 40 дней или до рождения первого ребенка), который устанавливала семья жениха, снимались и хранились как приданое дочерей. Роскошь, высокая стоимость этих украшений обусловлены значением свадебного обряда как перевода девушки в более высокий статус замужней женщины. Одновременно они выполняли и обереговую функцию.

Южно-дагестанская школа объединяет две группы украшений: 1) аварок Тляратинского района и Закатальской зоны, входящей в из глубины веков состав Азербайджана, лачек, агулок; 2) лезгинок и табасаранок. Украшения этой группы отличаются художественной стилистикой, близкой искусству стран Ближнего Востока, в частности Ирана, проникшей через соседний Азербайджан. Это проявилось в нетипичной для дагестанских изделий колористической пестроте, обилии вставок цветного стекла в сочетании с позолотой, а также в формах и декоративных мотивах, характерных искусству ислама – полумесяц со звездой, восточные огурцы, шатер, форма стрельчатой арки.

Ярким примером южно-дагестанской стилистики является свадебное головное украшение «къукъем». Оно состоит из центральной пластины в форме стрельчатой арки, к которой крепятся круглая бляшка и по 2-4 цепочки по бокам, украшенные позолотой, множеством разноцветных вставок стекла и плотной бахромой из мелких подвесок в виде восточных огурцов. Важен тот факт, что «къукъем» надевали поверх платка, закрепляя эту конструкцию с помощью крючков. Эстетика этого изделия, и украшений данной группы в целом выстроена на желании поразить роскошью и богатством, а их сакральное значение основывалось на религиозной символике ислама.

Лезгинки и табасаранки носили приталенное платье («валчаг», «волжагъ») с глубоким вырезом на груди, надеваемое поверх туникообразной рубахи. Обязательным украшением такого платья являлся серебряный пояс с очень широкой пряжкой и круглой застежкой в центре. Пряжка пришита к широкому кожаному поясу, расшитому рядами монет, а по низу идет бахрома из мелких подвесок на цепочках. Этот тип пояса во многом перекликается с аналогичными азербайджанскими поясами. Кумыкские украшения весьма отличны от всех выше рассмотренных. Кумычки носили платье «къабалай», приталенное, с широкой присборенной юбкой, двойными рукавами и глубоким вырезом на груди, очень близкое национальным костюмам народов Северного Кавказа (осетины, черкесы, кабардинцы). Украшениям этой группы характерны изящество форм и декора, тонкость ювелирной работы, сравнительно небольшие размеры изделий, излюбленной техникой являлась филигрань, позолота.

Основными типами украшений являлись нагрудник «къаршумалар» и тонкий пояс. «Къаршумалар» – нагрудное украшение, состоящее из 11-15 вытянутых тонких застежек, сокращающихся в размерах книзу, нашитых на трапециевидный кусок бархата, закрепляемого с внутренней стороны грудного выреза платья. Застежки были либо филигранные, либо литые, украшенные чернью или накладной филигранью, с вставками бирюзы или цветной пасты, в круглых кастах. Они имели различные формы: простые узкие, овальные, в виде кинжальчиков и восточных огурцов.

Ногайская группа украшений характеризуется стилистической близостью к изделиям народов Средней Азии. Свадебные украшения ногаек – крупные, со строгим декором из крупных вставок сердолика и геометризированными черневыми элементами. Причина крупных размеров – аналогичных ногайским – среднеазиатских украшений в литературе объясняется тем, что во время свадебного шествия к жениху невесту сажали на лошадь, и ее украшения должны были быть видны остальным участникам, стоящим на земле.

Описанные украшения экспонируются в небольшом зале музея, представляя многообразие и богатство дагестанских национальных женских украшений, раскрывающих мир самобытных художественных форм, отражающих сакральные образы и верования наших предков.

Аварцы – один из многочисленных народов на Северном Кавказе. Они объединяют несколько этнолингвистических групп. В 1897 г. их было 159 тыс. чел. Численность аварцев в России по переписи 2002 г. составляет 814,6 тыс. чел., в том числе в Дагестане 758 тыс. Населяют они в основном горную и высокогорную часть центрального и северо-западного Дагестана, его северные предгорья и часть равнины. Говорят аварцы на языке, относящемся к нахско-дагестанской ветви восточно-кавказской семьи. Они сегодня проживают, в основном, в 13 районах: Тляратинском, Ахвахском, Цунтинском, Цумадинском, Гумбетовском, Унцукульском, Гунибском, Хунзахском, Ботлихском, Казбековском, Гергебильском, Шамильском, Чародинском и городах Дагестана. В этих районах аварцы составляют 95-98 % населения. В Кизилюртовском районе доля аварцев выросла почти до 80 %, а в Хасавюртовском, Кизлярском, Буйнакском, Кумторкалинском, Тарумовском, Бабаюртовском, Левашинском и Новолакском районах они составляют треть-четверть всего населения.

Аварцы обладают богатыми художественными традициями, складывавшимися на протяжении многих веков. Народное творчество аварцев многообразно: в каждом селе есть свое фольклорное наследие, своеобразные, неповторимые песни, танцы, сказания и легенды.

В настоящее время происходит процесс возрождения, совершенствования у аварцев богатых художественных традиций, народного творчества, сложившихся с древних времен, за тысячелетия.

Аварцы, как и все дагестанцы, имеют самобытный фольклор, декоративно-прикладное искусство, коллективы художественной самодеятельности, в которых участвуют не профессиональные артисты, а простые жители сел. Наиболее ярким проявлением самобытности культуры являются праздники. Они стимулируют творчество народов, привлекают внимание ученых, фольклористов, ценителей народного искусства.

В селах культурным обслуживанием аварцев занимаются клубные учреждения. Сегодня их в указанных районах насчитывается 343 (МКДЦ, СКД, СК, РЦКДЦ). В них работают сотни художественных коллективов, фольклорно-драматических ансамблей, народных театров, разных фольклорных хореографических коллективов.

Статья посвящена народному творчеству аварцев, проживающих в разных районах. Необходимо помнить, что каждый район, село, город имеют свои самостоятельные управления культуры, сельские джамааты и много других организаций, проводящих работу по развитию народного творчества. Каждый район, село в этом плане уникальны, имеют свой традиционный уклад жизни, историю, культуру, особенности быта. Вместе с тем у них много общего, объединяющего. В результате многовековой совместной жизнедеятельности и духовно-нравственной общности у аварцев, как и других народов Дагестана, сложилось много сходных черт в экономической жизни, культуре, психологии, в образе жизни и народном творчестве.

Аварцы владеют богатейшей культурой, они вписали немало ярких страниц в истории мировой культуры. Это дает право говорить об уникальной целостной аварской культуре, цивилизации, но и о культуре аварских подэтносов, национальных групп и самостоятельном народном творчестве разных районов аварского населения.

Рассказывая о народном творчестве отдельных районов, мы имеем в виду его целостность, духовно-нравственное единство народа, проживающего в указанных районах.

Гунибский район

Гунибская земля является уникальным природным и историческим памятником Дагестана. Как сказал великий поэт современности Расул Гамзатов: «Гуниб – это живая краса Дагестана». Культурно-досуговую работу с населением здесь проводят учреждения культуры. При районном Доме культуры функционируют фольклорные ансамбли «Гуниб», «Факел», группа «Друзья». Из праздников и обычаев старины традиционно проводят праздники «Первой борозды», проводов зимы и встречи весны. Сохранены обряды: свадебный в сс. Бацада, Гонода, Мегеб, «Посиделки» в сс. Хиндах, Хоточ, Чох, Коммуна, «В гостях у чабанов» в сс. Согратль, Обох, Бухты, «Гвай бай» - в сс. Кегер, Корода, Тлогоб, «Сватовство дочери» - в с. Карадах, «Рождение сына» - в с. Наказух.

Открыт музей в с. Гуниб в 2003 г.

В районе проводится праздник старинной аварской песни, посвященный памяти А.Марин, проходит праздник «Белые журавли».

Важную роль в сохранении традиционной культуры играют художественные коллективы. Среди них – фольклорный ансамбль «Гуниб», которому присвоено звание «Народный». В 1990 г. ансамбль «Гуниб» выступил в Западном Берлине в Доме мировой культуры, а в 1994 г. – в Испании, в 2003 г. принимал участие в фестивале танцев народов Кавказа в Турции, в г. Ялова, в 2008 г. выступил в Москве. В репертуаре ансамбля постановка свадебного обряда, бытующего по сей день в с. Бацада, и танцы, представляющие уникальную хореографию сел Ругужа, Бацада, Гонода, а также танцы народов Дагестана. В ансамбле много певцов с яркими вокальными данными, среди них засл. работник культуры РД А.Якубова, Т.Абдулаева, М.Ахмаева, К.Бигачев и др.

Ахвахский район

Самым интересным обычаем ахвахцев является обряд «Выбор жениха», по которому молодые люди бросали свои папахи в окно понравившейся молодой девушки. Девушка выбрасывала из окна все папахи, кроме той, хозяин которой ей приглянулся. К сожалению, этот интересный обряд уходит в прошлое. В свое время он был воспет в стихотворении «Ахвахцы» народным поэтом Расулом Гамзатовым.

Традиционным стало проведение во многих селах весеннего праздника Первой борозды «Оцбай».

В последние годы в Ахвахском районе ежегодно проводятся зональный праздник юных дарований «Перепелочка», Республиканский праздник аварской песни «Певцы съезжаются в Ахвах» и др.

Организуются творческие вечера известных людей – выходцев из Ахвахского района, среди них скульптор Х.Асадулаев, К.Гаджиев, Г.Магомедов, С.Касаев, А.Нурмагомедов, Ш.Сайпудинов, К.Тагиров, поэтесса, засл. работник культуры РД Б.Расулова, актер Аварского театра, засл. артист Дагестана И.Тахиев, драматург, засл. артист Дагестана А.Загалов.

Испокон веков в Ахвахском районе было развито декоративно-прикладное искусство. Здесь ткали сукно, которое славилось на Северном Кавказе. В с. Местерух живет мастер по изготовлению пандуров Гаджи Шахрудинов.

Начальник Упр. культуры Ахвахского района Д.А.Махиев более 20 лет работает на этой должности и способствует сохранению самого ценного – духовного наследия ахвахцев.

Гумбетовский район

Гумбетовский район – родина великого поэта и мыслителя Алигаджиява из Инхо. Суровая и вместе с тем удивительно красивая природа этого горного края способствует возникновению таких же чистых и естественных, проникающих до глубины души народных песен и танцев, самобытных обрядов и обычаев.

В районе проводятся традиционные календарные праздники: День весеннего поливного канала, День цветения садов, «Первой борозды», а также День животноводов, смотры народного творчества.

Гордостью района является детский хореографический ансамбль «Маленькие горцы», созданный в 1989 году. Руководитель – Абдулмуслим Абдулмуслимов. Юные танцоры принимают участие в ставшем уже традиционным зональном конкурсе юных дарований «Перепелочка» в Ахвахском районе, в республиканском празднике «Сабля Шамиля» в Унцукульском районе. В прошлом году «Маленькие горцы» приняли участие в Республиканском фестивале-смотре детских хореографических коллективов «Горцы», который проходил в Каспийске.

Народный театр с. Цилитль начал свою деятельность в 1975 году как драматический кружок, а звание «Народный» ему было присвоено гораздо позднее, в 1989 году. В репертуаре коллектива – пьесы дагестанских драматургов: «Встреча на фронте», «Сапожник», «Айдемир и Умайганат» Г.Цадасы, «Уголовник», «Теща», «Ты моя мама» М.Сулейманова, «День ссоры» Х.Абдулгапурова, «Аманат», «Жених на пенсии» А.Хачалова и др. Театр, в основном, отдает предпочтение героико-патриотической теме.

Благодаря клубным работникам в районе восстановлены свадебные обряды, бытовавшие здесь в далеком прошлом. В районе работают мастера прикладного искусства. Село Ичичали известно во всем Дагестане как родина мастеров-лудильщиков. В с.Чирката открыт и успешно работает историко-краеведческий музей (рук. К.-Г. Шихмирзаев).

Начальником Управления культуры с июля 2006 г. работает А.Л.Магомедов.

Гергебильский район

Гергебильская земля богата прекрасной природой и талантливыми людьми. Говорят, что гергебильцы об абрикосах и танцах знают все.

«Визитной карточкой» района вот уже несколько лет является муниципальный хореографический ансамбль «Гергебиль», в течение многих лет пропагандирующий традиционное хореографическое искусство аварцев. На фольклорных фестивалях, прошедших в Геленджике, Владикавказе, он стал обладателем главного приза – «Хрустальная ваза». В Волгограде награжден Дипломом 1-й степени, участвовал в зональном фестивале в Ростове-на-Дону, в Днях культуры и искусства Дагестана в Москве.

При Управлении культуры района работают три ВИА – «Эхо», «Авадан», «Мечта».

В районе функционирует свой театр, за свою успешную творческую деятельность в 1974 г. получивший звание «Народный». С того же года режиссером и руководителем народного театра становится Раисат Магомедова. Театр принимает участие во многих мероприятиях района и республики.

Традиционно район участвует в республиканском фестивале народных театров «Маска» (Избербаш), ярко и интересно в конце июня проходит праздник абрикосов.

Здесь функционируют фольклорные коллективы «Аймаки», «Зуберха», «Кудутли». В районе сохранены старинные костюмы, есть мастера по чеканке, резьбе по дереву.

Многие выходцы из Гергебильского района стали народными артистами РД, засл. работниками культуры РД, известными художниками, композиторами, писателями, популярными исполнителями народной песни, танцорами. Это М.Дибирова, М.З. Магомедов, Р.Омаров, М.Абдулмуталимов, А.Танхалова, М.Зайнулабидов, П.Сираева, У.Абакарова, М.Омарова, М.Сайпудинова и др.

Начальником Управления культуры работает Ш.М.Алиев.

Унцукульский район

Немногим более 14 лет в поселок Шамилькала съезжаются участники детского культурно-спортивного праздника «Сабля Шамиля» из 8 соседних районов. В районе также стали традиционными фестиваль аварской песни «Звучи, мой пандур!», посвященный памяти поэта-лирика Махмуда из Кахабросо, районные смотры народного творчества, календарные обрядовые праздники - «Сбор хурмы» в с. Гимры, «Свадьба в Аракани» в с.Аракани. Во всех селах района проводятся календарные праздники: праздник урожая, «Первой борозды», День села.

В сс. Цатаних, Иштибури, Кахабросо функционируют фольклорные ансамбли. Культурным обслуживанием населения района и животноводов прикутанных хозяйств занимается агитбригада районного ДНТ. Постоянным участником не только районных, но и республиканских мероприятий являются базовые коллективы района: фольклорный коллектив «Унцукульские узоры», фольклорный ансамбль «Унцукуль», вокально-инструментальный ансамбль «Счастье гор».

Неизменным участником фольклорного ансамбля игры на пандуре является Магомед Алиев.

Детский хореографический ансамбль «Счастье гор» существует при Унцукульской школе искусств с 1979 года. Первым руководителем ансамбля и директором школы был К.А.Абдуллаев. Коллектив является постоянным участником мероприятий, проводимых не только в районе, но и в республике.

Все мероприятия, проводимые в районе, красят своей обширной программой солисты ВИА «Ансал» и участники фольклорного ансамбля «Унцукуль».

Фольклорный коллектив «Унцукульские узоры» главной своей целью считает возрождение и сохранение в районе традиционного фольклора.

Тляратинский район

Жители Тляратинского района – народ, умеющий сохранять и приумножать многовековое наследие предков – народную и традиционную культуру, национальный фольклор. Район богат самобытными обычаями и традициями. Здесь сохранилось много народных праздников, традиций, обрядов: праздник «Первой борозды», Праздник цветов, День села и др.

Ансамбль «Тлярата» создан в 1981 году на базе РДК. Основателем ансамбля был известный в республике хореограф-фольклорист, народный артист РД Дж.Муслимов. В течение многих лет ансамбль пропагандирует традиционное вокально-хореографическое искусство аварцев. В его состав входят труженики сельского хозяйства, педагоги, культработники. Ансамбль неоднократно участвовал в Республиканском фестивале хореографических коллективов в Гергебильском районе в 2004 году, во II и III Международных фестивалях фольклора и традиционной культуры «Горцы» в 2006 и 2008 годах. Он выступал в Москве, Новгороде, Ставрополе, Ростове-на-Дону, Батуми. И везде, где бы ни выступали самодеятельные артисты ансамбля «Тлярата», зритель принимает их восторженно.

Сохранились в районе народные промыслы: резьба по дереву, вязание джурабов, изготовление муз. инструментов. Известным мастером по изготовлению пандуров является М. Нурудинов из с. Тохота; М.Абдулаев, У.Ахмедов, М.Шарапудинов – резчики по дереву, Г.Шахбанов – изготовитель корзин из березовых прутьев.

Большой популярностью пользуются семейные ансамбли: в с. Шедрин – «Горный анцух», в с. Тлярата – семья Абасовых и ансамбль «Чурбегьен» семьи Абдулаевых.

В районе много известных исполнителей народных и современных песен: М.Магомедалиева, А.Гаджимагомедова, Дж.Магомедалиева, А.Насрулаева и др.

Чародинский район

Культурное наследие чародинцев многогранно. Оно охватывает песенное и музыкальное искусство, народные промыслы и ремесла, декоративно-прикладное искусство и памятники истории.

Издавна район славится своими талантливыми певцами, и не зря, наверное, люди говорят – «Поющая Чарода». Далеко за пределами района были известны истинные ценители народных песен, певцы М.Нурудинов из Гочоба, Абдулгапур и его сын Муса из Гунуха, М.Алиев, А.Османов из Талуха, А.Абдулаев из Сумета, Ш.Абдурахманов из Цуриба и др.

Постоянно действующий мужской хор был в районе создан в 1958 году и вскоре снискал большую популярность в республике. Хор часто выступает как в республике, так и за ее пределами. Достойно представлял национальную певческую культуру дагестанцев хор «Поющая Чарода» и на Международных фестивалях фольклора и традиционной культуры «Горцы» в Махачкале в 2006, 2008 годах.

Уже много лет руководит Управлением культуры района народный артист Дагестана А.Джамалудинов.

Большой популярностью пользуются выступления солистов хора – народного артиста Ш. Абдурахманова, засл. работника культуры РД С. Мусаева. Бессменно руководит коллективом засл. работник культуры РД М.Алиев.

Не менее популярен в районе и народный театр. В настоящее время театром руководит Р.Омарасхабова. Самодеятельные артисты участвуют в постановке театрализованных представлений к празднику «Первой борозды», к проводам зимы, Дню весеннего равноденствия, празднику Ураза-байрам, Дню села и др., во всем многообразии демонстрируя обычаи, обряды, быт, орудия труда, изделия декоративно-прикладного искусства местных мастеров.

В некоторых селах района сохранились старинные национальные костюмы. Известными хранительницами являются Б.Алиева, З.Магомедова, М.Гаджиева, П.Садикова и др.

Песня у каждого чародинца течет в крови. Здесь функционируют 4 семейных ансамбля: Г.Мухтарова (с.Дусрах), Омарасхабовых (с.Доронуб), М.Камилова (с.Тлярош) и А.Джамалудинова (с.Цемер). Богат Чародинский район и исполнителями народных и эстрадных песен. Наиболее популярны из них народные артисты РД Ш.Абдурахманов, А.Джамалудинов, Х.Кантулова, Д.Кантулов и мн. др.

Во всех клубных учреждениях района организованы для молодежи любительские объединения, клубы по интересам и кружки худ. самодеятельности. В районном центре успешно работает школа искусств, при которой созданы детские, семейные ансамбли, хореографический ансамбль и оркестр народных инструментов. По сей день существует Дом-музей и библиотека секретаря имама Шамиля – Магомед-Тагира ал-Карахи. Во многих учреждениях района созданы мини-музеи с экспозицией старинной утвари, национального костюма и изделий местных мастеров. Издана Книга народного творчества района.

Цумадинский район

Цумадинский район – это, наверное, единственное место в Дагестане, где уживаются такие далекие друг от друга времена года – зима и лето. Говорят, что прекрасные природные условия благотворно влияют и на настроение человека. Может, поэтому у цумадинцев так хорошо развито песенное творчество.

Не первый год радует своим творчеством ВИА «Цумада», в котором работают известные исполнители аварских песен: 3.Шамхалов, С.Нурмагомедов, С.Лабазанова, Ш.Закарьяева и др. При районной школе искусств функционирует детская хореографическая группа «Счастливое детство».

Каждый год Управлением культуры проводится совместно с Управлением народного образования детский фольклорный праздник «Очаг мой – Дагестан».

В добрую традицию превратилось проведение в с.Агвали зонального фестиваля национальной песни «Голос гор». В нем принимают участие исполнители народных и современных песен из Гумбетовского, Ахвахского, Хунзахского, Унцукульского, Ботлихского, Цунтинского районов, а также хозяева.

Ежегодно проходят праздники «Первой борозды», Курбан-байрам, Ураза-байрам, а также смотры народного творчества. Не забывают цумадинцы и о своих старинных обрядах и обычаях, самобытных песнях и танцах (хуштадинский, тиндинский и др.), о прикладном искусстве.
В районе по сей день бытуют обряды: «Рождение первенца», «У огня», свадебные обряды, обряд вызова дождя. В с. Багвали сохранен обычай «Мужские игры»: зимой мужчины, отдельно от женщин, режут быка, готовят еду, садятся за стол, а женщин сажают отдельно в другой комнате, и, пока тамада не разрешит, женская половина не имеет права заходить к мужчинам и угощаться их едой.

В с.Тлондода функционирует мастерская по ковроделию и изготовлению паласов, хурджунов.

Район богат мастерами по обработке кожи, резьбе по дереву, металлу. В XIX веке резьба по металлу была развита в с.Тинди. В с.Гадири открыт и функционирует историко-этнографический музей.

Цунтинский район

Цунтинский район – это один из самых живописных уголков Дагестана, с древней и оригинальной культурой, поразительной этнической мозаичностью, богатой, полной неожиданностей и контрастов природой. «Зимой - Камчатка, летом – Швейцария», – так отзываются о районе гости.

В районе сохранены и проводятся традиционные обрядовые праздники. Это «Исхида» в с. Хебатли, «Хутрахская свадьба» в с. Хутрах. Но самый интересный из них – «Игби». Ныне о празднике «Игби», можно сказать, известно всему цивилизованному миру. Главными действующими лицами праздника «Игби» являются волки («боци»), роли которых исполняют облаченные в специальные костюмы и маски юноши. Демонстрируемая маска - часть костюма волка.

Кроме того, в Цунтинском районе отмечаются праздники народного календаря: «Первой борозды», Дни села, Ураза-байрам и др., а также фестивали, конкурсы «Лъибил», «Новые голоса» и др.

В районе созданы и успешно действуют фольклорный ансамбль «Дидо», коллективы художественной самодеятельности. В райцентре создан вокально-инструментальный ансамбль «Цези». В ансамбле работают исполнители аварских, дидойских песен И.Исаев, М.Курбаналиев, Н.Абдулкадыров, Х.Магомедова, С.Абдулаев. Музыку пишет засл. работник культуры РД С.Магомедов.

Большую лепту в развитие культуры района внесли Г.Магомедов и Ш.Гаджимурадов.

В последние годы молодые люди, к сожалению, перестали носить старинную одежду в повседневной жизни, и надевают ее только на свадьбы. Во многих клубных учреждениях, как в музеях, хранится национальная одежда дидойцев. В районе есть мастерицы по пошиву национального костюма дидойцев («гедоби»). Это Х.Иманова из с. Зехида, З.Шатилаева из с. Кидеро, Дж.Хасбулаева из с. Генух. Есть мастера по изготовлению народных инструментов – пандура, зурны (Рамазанов Магомед из с. Сагада). Известны также зурначи О.Магомедов из с. Ретлоб и А.Магомедов из с. Хутрах. В районе есть кузнецы, занимающиеся изготовлением браслетов и нашивок к национальному костюму дидойцев.

Хунзахский район

Множество талантов подарила миру хунзахская земля. Одно селение Цада может гордиться двумя великими поэтами – Г. Цадасой и Р.Гамзатовым. Многим поэтам республики от имени народа в разные годы присваивалось почетное звание «Народный поэт Дагестана». Но, пожалуй, Расул Гамзатов больше, глубже и полнее всех других постиг в своем творчестве образ жизни и глубинную суть своего народа. В литературе Дагестана еще много известных имен: Фазу Алиева, Гаджи Залов, Гази Гаджимирзоев, Абасил Магомед.

Аварский театр стал родным домом для известных актеров, народных артистов Дагестана, любимцев зрителей М.Абдулхаликова и С.Меджидовой. С интересом слушают аварские песни в исполнении М.Омарова, А.Тажудиновой.

Развитию культуры в районе содействует начальник Упр. культуры Гасанов Магомед.

Культурно-досуговую работу осуществляют народный театр, фольклорно-хореографический ансамбль «Акаро», ВИА «Сарир», созданы и функционируют фольклорные коллективы в сс. Коло-Хиндах, Сивух, Ахалчи, Ках. Стабильно работают детские хореографические и драматические кружки. Визитной карточкой ансамбля «Акаро» может по праву считаться старинный самобытный обряд «Праздник в горах».

Одним из старейших народных драматических коллективов является Хунзахский народный театр, который существует с 1969 года. Звание «Народный» коллективу присвоено в 1972 году. В Хунзахском театре начинали свою творческую деятельность засл. артисты России З.Набиева, С.Меджидова, М.Абдулхаликов.

Праздник «Первой борозды» («Оц бай») проводится в сс. Харахи, Батлаич, Хариколо, Гоцатль, Тануси.

Традиционным стало проведение праздника «Белые журавли». С тех пор, как в 1986 году в Гунибе был открыт первый в мире памятник белым журавлям, праздник проводится ежегодно 7-9 сентября. В 2008 г. дни «Белых журавлей» прошли в Хунзахском, Гунибском районах, в городах Махачкала, Дербент. В них приняли участие творческие коллективы Левашинского, Ахтынского, Унцукульского, Сергокалинского, Шамильского, Лакского, Гергебильского, Ахвахского районов.

В районе издавна ткали ковры, развито ювелирное мастерство, резьба по дереву. Роскошные гоцатлинские кинжалы, сабли, посуда, женские украшения известны далеко за пределами России. Они выставлялись на престижных всероссийских и международных выставках.
В с.Хунзах функционирует историко-революционный музей.

Казбековский район

Казбековский район – самый молодой среди аварских районов. Проживают на земле Салатавии переселенцы из Тляратинского, Ахвахского, Цумадинского, Шамильского районов, чеченцы (сс. Калининаул, Ленинаул).

На территории района в доперестроечное время был размещен ряд ковровых фабрик. Издавна этим ремеслом занимались жители сс. Дылым, Гостала, Хубар. Во время показа готовых изделий исполнялись песни и танцы.

В наши дни возрождаются праздники народного календаря: «Первой борозды», Дни села, а также народные промыслы.

В районе 12 учреждений культуры, начальником Упр. культуры района 20 лет работает М.А.Гереев. Под его руководством в районе созданы и работают вокально-хореографический ансамбль «Арбабаш» и ВИА «Салатавия».

Наиболее важным событием в культурной жизни района за последнее время стало открытие в прикутанных хозяйствах 7 сельских клубов.
В районном центре традиционно проходят вечера старинной аварской песни. При районной школе искусств есть детский хореографический ансамбль.

При многих учреждениях культуры открыты мини-музеи. Краеведческий музей республиканского масштаба открыт в с. Гертма.

Ботлихский район

Большая работа проводится работниками культуры Ботлихского района по сохранению и развитию самобытного художественного наследия, созданию новых фольклорных коллективов.

Стало уже традицией проводить районный конкурс «Я – дагестаночка» с обязательным показом обычаев, обрядов, характерных для тех сел, откуда приехали конкурсантки.

Проводится районная эстафета «Народное творчество села», где каждый населенный пункт показывает свою программу, включающую фольклорные песни, танцы, обряды, старинные посиделки, блюда национальной кухни, выставку изделий народных мастеров и др.

Способствует развитию национальной художественной культуры района и ежегодно проводимый районный фольклорный фестиваль «Дети Страны гор» с участием районных детских коллективов. Популярностью пользуется фольклорный ансамбль «Цагуна» (худ. руковод. П.Гусейнова). Коллектив был создан в 1986 году Омаровым М.Г. Основу коллектива составляют популярные исполнители аварских песен и танцев Абулайс Асайханов, Джамилят Гасанова, Раджаб Абдувахидов, Патимат Гусейнова.

Хорошо зарекомендовала себя в плане возрождения и развития фольклора и Ботлихская школа искусств, которая существует с 1988 года. Особое внимание здесь уделяется пропаганде и изучению местного фольклора, а также хореографии народов Северного Кавказа. Благодаря начальнику Управления культуры Измаилову М.Ч. при школе искусств создан детский фольклорный ансамбль «Цагуна-2». Ныне руководит ансамблем Калимат Камильгаджиевна.

Другим, наиболее стабильным и ярким коллективом в районе является фольклорный ансамбль, функционирующий при сельском Центре досуга с.Анди.

В районе бытуют обряды «Первой борозды», вызова дождя, трудовой обряд «Гвай», День подъема воды, свадебные обряды, обряд «Рождение ребенка».

Среди ведущих народных театров республики по праву можно назвать Ботлихский народный театр.

Издавна район славился такими народными промыслами, как плетение корзин, обжиг, резьба по дереву, металлу, художественная вышивка (платки), изготовление знаменитых андийских бурок и паласов. Производством бурок из местной шерсти славились кустари сс. Анди, Ансалта, Рахата, Шодрода.

В районе были развиты также и такие ремесла, как кузнечное и оружейное дело. Большое место в хозяйстве ботлихцев занимала деревообработка. С.Ансалта славилось всегда своими искусными каменщиками. В с.Ансалта также проживает мастер по изготовлению национальных музыкальных инструментов кумуза, пандура Магомедов Камиль, в с. Ботлих – мастер по изготовлению кумузов, пандуров Алиев Ибрагим-Гаджи.

Способствуют сохранению и развитию национальной культуры и хранители народных художественных традиций. Среди них – исполнители старинных народных песен, хранители старинных национальных костюмов Магомедова М., Магомедчиева, Байсарова, Чулакаева Ш., Каримулаева А., Шалапова П., Гусейнова П., Патахова Ш., исполнители на старинных музыкальных инструментах Абдулвахидов Раджаб из с. Ансалта (пандур), Алиев Ибрагимгаджи (пандур, кумуз), Магомедов Камиль (пандур, кумуз) из с. Ансалта, засл. работники культуры РД Магомедова Марьям, Темирсултанов Мухидин, Султанов Абидула.

Шамильский район

Шамильский район является истинным хранителем национальных традиций. Его история написана не в тишине аульских саклей, а подковами боевых коней и остриями сабель и кинжалов. С древнейших времен горцы обитают на этой земле. Об этом свидетельствуют многочисленные древнейшие захоронения людей по языческому, христианскому и мусульманскому обрядам в сс. Гидатли, Кахибе, Телетли, бакдабских селах.

Культурным антиквариатом можно назвать устное народное творчество, фольклор. И потому ценит каждый народ наследие своих предков.

Произведения талантливых писателей и поэтов М.Магомедова, М.Хириясулаева, А.Расулова и многих других известны не только в Дагестане, но и за его пределами. На разных сценах, от сельского клуба до Кремлевского Дворца съездов, выступали талантливые исполнители из Шамильского района Расул Магомедов, Даку Асадулаев, Магомед Омаров, Абакар Омаргаджиев, Магомед Абасов, Хабиб Хириев, фольклорные ансамбли «Хебда», «Дагбаш», детский хореографический ансамбль «Юность гор» и мн. др.

Здесь работают 12 художественных коллективов: «Гоор», «Хебда», фольклорно-драматический ансамбль «Келеб», народный театр «Гента», ансамбль зурначей с. Ругельда, сводный фольклорный ансамбль «Гидатли», народный ансамбль «Дагбаш», а также 18 детских фольклорных хореографических коллективов «Звездочка», «Радость», «Гидатлиночка», «Родничок», «Юность гор» и др.

Традиционным стал в республике праздник фольклора и зурначей «Аварское Койсу – река дружбы». Ежегодно здесь проводятся Праздник труда и песни «Лейся, песня!», фестиваль патриотической песни «Весна победы», слет студентов, возрождены такие мероприятия, как «Оцбай», «Наречение имени», «Гвай», «Эхетабазул къо» и др.

Среди художественных коллективов Шамильского района можно выделить муниципальный фольклорный ансамбль «Дагбаш». Коллектив основан и стабильно работает с 1963 г. Инициатором был Р.Магомедов. Основной задачей и главной целью ансамбля «Дагбаш» является сохранение и развитие национальной культуры, традиций, обрядов своего народа.

Дагестан с глубокой древности был известен своими самобытными художественными изделиями. Далеко не последнюю роль здесь играли промыслы горцев, связанные с обработкой местного сырья - шерсти. Это ручное вязание, суконный, бурочный и распространенный по всему Дагестану ковровый промысел. Причем, в каждом регионе он имеет свой почерк.

Изделия мастериц аварских регионов отличает строго геометризованный орнамент - красота и соразмерность композиции, гармоничное сочетание цветов, наиболее близких к природе, и в то же время некая простота, и даже суровость линий. Эти черты создают своеобразную ауру неповторимости и притягательности их изделий.

В каждом районе, селе ткали дорожки и паласы - туруты, хурджины, торбы, водоносные ленты, вязали простые шерстяные носки и «шотабы». Отличались эти изделия цветовой гаммой и орнаментом. В Унцукульском районе мастерицы свою продукцию украшали только гладкими полосами, не всегда используя яркие цвета, в Гунибском районе преобладал геометрический орнамент, а изделия тляратинок отличались изобилием ярких красок в орнаменте.

Цветовая гамма вместе с орнаментом раскрывала внутренний мир мастерицы, ее чувства, переживания, устремления. «Среди ковровых изделий всего Кавказа, - писал искусствовед А. С. Иванов, - мало можно назвать таких, в которых с подобной же силой было бы выражено умение малыми средствами достигать удивительного декоративного эффекта».

Представляют, интерес гладкие двусторонние паласы, ворсовые и войлочные ковры. Но наибольшее восхищение вызывают аварские двусторонние безворсовые ковры: давагины, салмаги, супрадумы и циновки «чибта». Все они выполнялись почти в одной технике, но по орнаменту они существенно различались.

Давагины делали во многих аварских селах горного Дагестана. Но самые запоминающиеся, самые неповторимые давагины ткали в Хунзахском районе. Для давагинов характерно сочетание большого количества свободного фона и нескольких, чаще всего ромбовидных «медальонов».

Медальоны располагаются в 1, 2 и 3 ряда или в шахматном порядке. Их называют «рукъзал» (домики). Вверх и вниз от рукъзалов отходят многочисленные отростки, напоминающие по виду длинные птичьи шеи с треугольными головками на концах. Некоторые ученые отождествляют изображение ромба с древнеземледельческим культом плодородия, а треугольники считают изображениями гор. Часто встречающийся в давагине крест трактуется как символ «солнца» в дохристианских языческих верованиях. В центре рукъзалов часто можно встретить изображения птиц, что говорит о влиянии исламской религии, где птицы символизировали небо, куда был устремлен взор человека. Кроме «рукъзалов» на давагинах встречаются медальоны, которые носят название «птичьи перья», «кошачьи головы».

Центральное поле давагина обычно обрамлялось широкой каймой, заполненной разнообразными розетками, зигзагами и т.д. И только в Хунзахском районе мастерицы на своих коврах ткали древо жизни - символ могущества и жизненной силы природы.

Обычно давагины были выдержаны в сине-красной гамме, но для мелких деталей или каймы использовались зеленые, фиолетовые, белые, коричневые тона.

Своеобразной разновидностью давагина является аварский ковер «салмаг». Он похож на давагин и в то же время имеет ряд отличий. Размерами он уступает давагину, но не менее интересен в орнаментальном отношении. Медальоны салмага имеют квадратную или даже прямоугольную форму, внутренняя орнаментальная разработка медальонов отличается от орнамента рукъзалов. Фон ковра густо покрывают кресты, геометрические фигуры. Цветовая гамма салмага также отличается большим разнообразием: синий, красный, желтый, черный, бежевый,белый и т. д.

Совершенно иным по характеру узора является ковер, называемый «супрадумом». Единственный в своем роде, этот ковер сейчас не производится. Ткали его в сел. Чиркей Буйнакского района. Обычно супрадумы имели до 5-7 м длины. Орнамент супрадума отличается мелкой дробностью.

Обычно на поверхности- ковра располагались 5-7 четырехугольных медальонов с треугольными выступами по всем 4 сторонам. В центре медальонов находится еще один, который называют «озерцом» или «цветком граната». «Озера» заполнены элементами, напоминающими танцующие фигурки людей, сказочные цветы или фантастических животных. На супрадуме можно найти и священное дерево жизни, знаки вечности, знаки благополучия и разнообразные кресты - символы солнца. Супрадум напоминает восточную сказку со множеством прекрасных персонажей, создает ощущение бесконечного праздника, настолько богаты цвета и орнамент ковра. Очень красивы супрадумы с ломаными кривыми линиями бело-голубого цвета, идущими вдоль «озер» и напоминающими молнии.

Лаконичность, завершенность и сдержанность теплого колорита отличают ковры-циновки «чибта». Впервые их начали ткать в сел. Урма Левашинского района. Эти циновки единственные в своем. роде, их делают из тонкой и прочной болотной осоки в сочетании с шерстью. Мастерица скручивает из слегка влажных стеблей осоки прочную нить и оплетает ею нити основы ковра. В местах узора используется шерсть нужной расцветки. Узор циновки состоит из нескольких геометризованных медальонов, напоминающих рукъзалы или даже восточные иероглифы. Фон у таких ковров всегда бежево-золотистый, для узора используется оранжевый, красный, черный цвета.

На основе войлочного производства у аварцев развивалось производство бурок в сел. Анди Ботлихского района. Андийские бурки до сих пор пользуются большим спросом из-за высокого их качества.

Во всех своих изделиях мастерицы умели малыми средствами добиваться удивительного декоративного эффекта.

Дагестанская керамика... Какие ассоциации, дорогой читатель, вызывают у вас эти слова? Не сомневаюсь - первое что всплывет в вашей памяти, - Балхар. И это справедливо, ибо единственный, чудом сохранившийся в первозданном виде дагестанский гончарный промысел находится именно в Балхаре. Многие вспоминают Сулевкент, где вплоть до 40-х годов нашего столетия делали оригинальную посуду. И по сей день в сельских домах часто встретишь сулевкентские кувшины, миски, блюда, которые не спутаешь ни с какими другими. При упоминании о дербентской поливной керамике радостно заблестят глаза любителей-коллекционеров. Ну, а такие названия, как Джули, Эндери, Кяхул, Чутли и др.? Они уже ничего не скажут непосвященному, разве что вызовут ностальгическую улыбку искусствоведов и этнографов. Как же так вышло, что Дагестан, имевший богатейшие традиции в гончарном ремесле и обеспечивавший себя посудой на протяжении десятков столетий своей истории, готов теперь расстаться с этим богатством в угоду заморским пластмассовым тазикам и штампованному стеклу? Причин тому множество, и их перечисление займет много времени и места. Гораздо интереснее поговорить об истоках этого искусства, уходящих в глубокую древность.

Развитие традиций, стилей дагестанской керамики с каменного века до наших дней - тема очень серьезная и слишком обширная для журнальной статьи. Следуя общей тематике этого номера, поговорим лишь об аварской керамике. До наших дней не сохранился ни один керамический промысел в аварских районах, но это не означает, что промыслов вообще не было. Племена, которые еще в бронзовом веке населяли Нагорный Дагестан, стали впоследствии прямыми предками нынешних дагестанских горских народов. Но, поскольку само название «аварцы» возникло гораздо позже, договоримся, что, говоря о керамике доалбанского времени, мы имеем в виду керамику, производившуюся на территории современной Аварии.

В начале 80-х годов в дагестанской археологии утвердился термин «чохская культура» применительно к культуре поселения эпохи неолита (новый каменный век) VI тыс. до н.э., обнаруженного близ аварского селения Чох. На поверхность земли были вынесены черепки. Удалось реконструировать один сосуд - нечто среднее между миской и небольшим горшочком. Это наиболее древний, из известных, сосуд из керамики, найденной на территории Дагестана (рис. 1). Технология обжига чохской керамики еще очень примитивна, почти не используется орнамент. Лепили эту посуду вручную, пользуясь плетеными формами, как матрицей. Гораздо разнообразнее формы и декор сосудов, найденных при раскопках в урочище Гинчи (близ с. Тидиб Шамильского района) в 60-х годах. Датируются эти материалы V-концом IV тыс. до н. э. В эпоху энеолита (медно-каменный век) посуду по-прежнему лепили вручную, но ее ассортимент расширяется: есть кухонные горшки, столовые миски и чашки, сосуды типа банок для хранения провизии. В зависимости от назначения меняется и качество посуды. Особенно тонки и хорошо отполированы обломки столовых мисок и чашек. Есть даже несколько расписных фрагментов. Может быть, современные хозяйки удивятся, но из глины делали жаровни (рис. 1) и дуршлаги. Посуда, схожая с этой, найдена при раскопках поселений Чинна и нескольких поселений близ села Ругуджа.

Бронзовый век (конец IV-II тыс. до н.э.) принес очень много нового, прогрессивного в материальную культуру племен, населявших Нагорный Дагестан. Керамика раннебронзового периода относится к так называемой куро-аракской культуре, которая была в то время широко распространена на Кавказе. Это очень качественная посуда, сделанная из хорошо обработанной глины, отлично обожженная. Поверхность сосудов тщательно отполирована (залощена), и при ударе они издают звон. Очень хорошо выработаны формы сосудов и их декор. Поразительно, как могли древние мастера делать огромные сосуды (порой до метра высотой) без гончарного круга и сохранять симметрии и прекрасные, пропорции! В декоре преобладают шишковидные налепы в сочетании с рядами прорезных линий (рис.И). Блестящая черная или красная поверхность сосудов создавала впечатление металлической. В горах Дагестана известно немало археологических памятников эпохи ранней бронзы: поселение Гагатль и могильник Гоно близ селения Тидиб (Шамильский район), Чиркейское поселение и др.

В конце III тыс. до н.э. куро-аракская культура в горах уступила место так называемой гинчинской (по названию могильника Гинчи, являющегося ее классическим образцом). Она так же разнообразна и порой изысканна по форме, но от раннебронзовой керамики ее отличает шероховатая от обмазки жидкой глиной поверхность. Этот прием все чаще и чаще применяется, древними мастерами для придания стенкам сосудов большей прочности. Сохранился он и в поздние эпохи. Излюбленным мотивом декора были треугольные прорезные фестоны, окаймлявшие плечики сосудов. Коллекция миниатюрных горшочков из Гинчи на рис. III. Кроме могильника Гинчи ко времени средней бронзы относятся еще такие памятники, как Ирганайское поселение и могильник, Верхнегунибское поселение могильник Галгалатли II. Интересно, что в богатом по керамическому материалу Верхнегунибском поселении найдены различные предметы из обожженной глины, не относящиеся к посуде: литейные формочки, фигурки животных, очажные подставки и т.д.

Во 2-й половине II тыс. до н.э. количество «обмазанной» керамики возрастет. В целом, формы сосудов заметно огрубляются, ухудшается качество обжига. В верхнем, позднебронзовом слое Верхнегунибского поселения очень много такой посуды. Возрастает количество горшков, сосудов, похожих на котлы, но столовая более тонкая керамика еще встречается. Произошедшие на этапе поздней бронзы изменения в керамическом производстве в целом отражают перемены в жизни древнего населения Аварии к рубежу II и I тыс. до н.э.

О керамике века железа мы можем судить по материалам Аркасского городища, Хабадинского могильника, Нижнесигитминского поселения. Последний является наиболее ранним из известных памятников в Дагестане, где зафиксированы находки железорудного шлака, следы примитивных попыток получения железа. Датируется поселение концом II-началом I тыс. до н. э. Здесь встречается керамика, несколько отличающаяся от образцов раннебронзовой. В основном это однотипная грубоватая по форме, обмазанная керамика. Преобладающий тип сосудов - горшки разных размеров с узким днищем, слабовыпуклым туловом и сильноотогнутым венчиком. Цвет красный или серый. Целые сосуды эпохи раннего железа обнаружены в раскопе Хабадинского могильника (близ селения Ругуджа). Памятник этот датируется VI-V вв. до н. э. Там найдено несколько сероглиняных кувшинов с одной ручкой и небольшим сливным носиком. Аркасское поселение, культурный слой которого разрушен, не сохранило до наших дней ни одного целого сосуда но, судя по черепкам, снаружи изделия покрывались обмазкой из цветной глины, а потом заглаживались. Керамика этого поселения носит следы явно скифского влияния.

К концу I в. до н. э. и к началу I в. н.э. практически вся посуда, извлекаемая археологами из-под земли, имеет гладкую лощенную поверхность. Часто попадаются ангобированные сосуды (покрытые слоем красной или белой глины) - ангобом. Ангобное покрытие тонкое, отполированно и производит впечатление краски или лака. Этот прием особенно характерен для керамики своеобразного периода в истории Дагестана, названного албано-сарматским. Если красноглиняная керамика -результат албанского влияния и распространение свое эта традиция получила с юга (территория современного Азербайджана, Армении, и т.д.), то серая керамика -признак связей местных дагестанских племен с северными сарматскими племенами: аорсами, савроматами, аланами. В гончарном искусстве Нагорного Дагестана в эти века прослеживается синкретизм - т.е. сочетание признаков культуры кочевых, степных племен с культурой оседлых земледельческих обществ.

Раскопки Бежтинского могильника (УШ-Х вв. н.э.) вынесли на поверхность земли кувшины грушевидные по форме(рис. V). У некоторых из них характерные носики в виде лепестка. Такие носики часто встречаются на средневековых кувшинах. Такие же носики мы видим сейчас на балхарских кувшинах. Керамика, найденная на раскопках средневекового городища Охли (предгорная зона, Левашинский район), более разнообразна и по назначению и по оформлению. Наряду с уже описанными типами ангобированной и сероглинной посуды там встречаются фрагменты сосудов из розовой глины.

В целом средневековье периодом расцвета керамики как искусства не назовешь. Сейчас трудно судить о причинах этого явления. Можно предположить, что виной тому разорительные войны во времена нашествия Тимура – монгольского завоевателя (XIV в. н. э.) Многие города и крупные поселения тогда были разрушены. Кроме того, в XV в.–начале XVI в. начался интенсивный ввоз керамических изделий из других районов Дагестана (Сулевкента, Балхара, Эндери и т.д.), где в это время сформировалось и активно функционировало ремесленное гончарное производство. Стало много металлической, стеклянной, фарфоровой, деревянной посуды, которая вытеснила из обихода глиняную. Но в среде крестьян потребность в ней по-прежнему была велика. Этим, наверное, и можно объяснить то, что в некоторых аварских селах вплоть до XX века существовали почти «домашние» гончарные мастерские. Так, например, в селах Бацада и Тинди делали неплохую посуду еще в конце XIX-начале XX вв.

В статье затронуты лишь основные вехи развития гончарного искусства горцев. Хочется, чтобы дагестанцы знали об этом как можно больше. Ведь это часть нашей культуры.

Художественная резьба по дереву - одна из уникальных форм народного творчества, связанная с бытовым искусством дагестанцев. В древности дерево для горца было самым доступным материалом, о чем говорят деревянные формы самых разнообразных предметов: солонки, жаровни, сосуды, восходящие к глиняным прообразам. Археологический материал, сведения античных, средневековых авторов и местные предания говорят о несравненно широком распространении лесов в Дагестане.

Деревянные предметы сыграли решающую роль в формировании интерьера древнего жилища. Исследователи архитектуры Дагестана (Бакланов Н.Б.; Мовчаи Г.Я.; Хан-Магомедов СО.; Гольдштейн А. Ф. и др.) говорят, что формирование типов интерьера длилось десятки веков, вызвало к жизни разнохарактерные, оригинальные интерьеры: аварский («гидатлинский), лезгинский («цахурский»), даргинский («кайтагский»), табасаранский и др.

Формы больших и малых предметов, конструктивно родственных между собой, более всего выражены в предметах аварского интерьера. В них всегда обнажен каркасный принцип сооружения; един принцип орнаментации по лицевой стороне. Каркасный принцип сооружения ярко выражен как в зернохранилищах, предметах мебели, так и в поставцах и других малых формах - емкостях. Лицевая сторона характерна декору почти всех предметов из дерева. Декор обращен в пространство интерьера, то есть к духовному миру горца - земледельца, который был и создателем, и потребителем искусства.

Рассмотрим содержание мотивов резного дерева в опоре гидатлинского интерьера. Общий центр композиции декора ларя-цагура составляет четырехметровая по высоте и ширине опора-пилястр с гигантскими метровыми лучевыми розетками глубиной резьбы до 4 см, образующая единую плоскость с резной стенкой. Трехъярусная композиция его со сплошной резьбой в 24 мотива служит фоном для опоры. Средний ярус резной стенки несет окна, для доступа воздуха к содержимому зернохранилища.

Главным мотивом в декоре деревянного дивана, обычно стоящего между цагуром и открытым очагом в центре зала, служат розетки, завершающие все 4 стойки дивана.

Примерно в XVII в. появляется пристенной очаг (камин). Неподвижный ларь заменяет подвижный с трехъярусной композицией в резном уборе передней стенки. В среднем ярусе три окна, обрамленные гофрированной лентой и большими розетками между ними. Вместе с розикямп фриза их число доходило до 30. Другое зернохранилище типа «кам» имеет на фасаде две настоящие и три ложные декоративные дверцы. Все несут крупные розетки.

Доминирующая многолучевая розетка украшалась прямыми и спирально-косыми лучами, крестообразной четырехветковой спиралью или шестиветкрвой с миндалевидными лучами. Многолучевые розетки великолепно сочетались со строчными мотивами, образуя сложные зоиалыю-концентрические композиции.

Характерный для изделий аварских мастеров орнамент - плетенка, двухлепточный жгут, соединение по принципу «цени», т.е. без промежуточных узлов. Техника резьбы применялась самая разнообразная - от штриховой до глубокой в 3-4 см. Чаще всего комбинированная.
Плоская опора с валютообразпым завершением являлась центром не только всего резного декора, но и всего интерьера. Фронтальное изобразительное решение опоры, его богатырские размеры придавали столбу-пилястру символическое содержание и эпический характер. Он как бы господствовал над всем пространством однокамерного жилища.

Исследователи справедливо видят в основе силуэта опоры древний символ божества земледельцев - Великой матери природы (Мовчан Г.Я.; Гольдштейн А.Ф.; Дебиров П.М.). Это подтверждают наскальные рисунки и валютообразные фигуры на керамике бронзового века, материал по фольклору и мифологии дагестанцев (Котович В. М.; Халидова М. Р..; Алихапова А. и др.)

Позднее предметы из резного дерева приобретают более декоративные формы. Постепенно теряется прежняя органическая связь художественной формы и резьбы с интерьером жилища. Мастера ищут новые, более эффективные приемы резьбы. Распространяется ажурная (просечная) резьба, которая часто приобретает накладной характер, т.е. закрывает декорируемый участок. Такие лари изготовляются в с. Бацада (Гунибский район). Мелкая резьба по предварительно окрашенной в черный цвет поверхности широко применяется мастерами из с. Голотль (Советский, ныне Шамильский район). В с. Ругуджа (Гунибский район) резные деревянные изделия, особенно среднего и мелкого масштаба (корыта, подносы круглые и прямоугольные поставцы, треногие табуретки и др.), раскрашиваются масляными красками. Применяются мотивы растительного стиля. Товарный характер приобретают ругуджинские и куядинские поставцы и мерки. В продаже появляются крупные и мелкие предметы, точенные на станках - ручных, ножных и с водяным приводом. Во всех аварских селениях можно встретить точеные круглые тазы в диаметре более одного метра, изготовленные на станках с водяным приводом, из цельного кряжа ствола, изготовленные на станках. В рассматриваемое время (начиная с XX в.) раскраска глубокой резьбы с растительными мотивами встречаются на дверях и окнах не только в богатых домах, но и в домах среднего достатка.

К художественной обработке дерева относится и весьма оригинальное искусство унцукульцев -насечка металлом по дереву. Самыми ранними изделиями здесь были курительные трубки. Они делятся на пастушечьи и для продажи. Трубки первой группы, вернее сам корпус для набивания табака, до сих пор встречается в тайниках в пещерах вокруг с. Унцукуль. Их декор и техника позволяют думать, что прототипы их были глиняными и инкрустировались белой пастой как древние керамические мелкие изделия черного цвета.

Для изделии ХIХ-ХХв. (палок,тростей, стеков, трубок, кнутовищ, портсигаров и др.) применяется древесина кизилового дерева, которая в изобилии имеется в с. Унцукуль. Рисунок наносится с помощью циркуля и шила. Узор выполняется десятками тысяч точных движений рук мастера: вклиниванием ленты мельхиора, срезанием концов ударом молотка доходящих иногда до 30 тысяч операций. Широко применяется и разрабатывается тип отвесной композиции, которая хорошо гармонирует с формой палок и тростей.

Именно трости, палки, стеки, трубки и табакерки стали тем ассортиментом, который вывел унцукульское искусство за пределы Дагестана и Кавказа. Оно известно во Франции, Англии, Германии и Америке. Известный мастер-унцукулец Магомед Юсупов имел мастерскую в Америке до 1914г. Такими же предпринимателями были мастера Хасбулат Магомедов, Магомедали Хожол, Магомед Тутумилав, совершавшие поездки в Азию, Европу. Америку. Это способствовало расширению применяемого сырья - использованию абрикосового дерева и красителей для тонирования изделий.

Орнамент изделий был чисто геометрического стиля. Ведущими схемами фигур становятся окружность и своеобразный завиток, который в виде заштрихованных лент образует всевозможные замкнутые композиции. Есть и самостоятельная сетчатая композиция (жубараб), состоящая из заштрихованных квадратов, ромбов. Часто применяются круги из металла, кости, рога. Сами гвоздики, укрепляющие вставки, выступают как точки, образующие элемент мотива. В целом светлый узор на коричневом фоне выглядит весьма эффектно.

Применяется техника и другого рода: узор наносится на палку трости при помощи выжигания черных точек и линии на кремоватом фоне. Изделие затем полируется, покрывается прозрачным лаком.

Современные изделия унцукульского искусства - это подарочные, музейные и выставочные заказы. Предметы сравнительно большие и сложные: вазы, винные сервизы, туалетные столики, тарелки, подсвечники, пудреницы, женские украшения, реже - ступки, поставцы, ковши, мерки и другие изделия, не выходящие за рамки сувенирной индустрии.

В современном изобразительном искусстве Дагестана наблюдаются две тенденции. С одной стороны - это интерес к древнейшм пластам материальной и духовной культуры дагестанских народов, языческим культам и верованиям, стремление прикоснуться к первоистокам своей национальной культуры. С другой стороны - особый интерес к культуре ислама. Эти, казалось бы, взаимоисключающие тенденции по своей сути взаимосвязаны. Ведь у кавказских горцев культовые представления не требовали изображения бога. Был культ Всевышнего в образе солнца, который требовал символики, а не изображения. В условных формах искусства горцев отразились их представления о духовной, неземной сущности божества. Культура ислама, принесшего новое понимание высших сил бытия не противоречила старым языческим символам, она гармонично воссоединилась с ними. Интерес к исламу, который мы наблюдаем в последнее время во всем мире, не случаен.

Идея божества в исламе, самой молодой из мировых религий, доведена до абсолютно абстрактной формы. Запрет на изображение Аллаха и человека, узаконенный в VIII веке как следствие борьбы с идолопоклонством, стал причиной бурного развития орнаментики. Через простейшие геометрические формы: четыре вертикальные линии - Аллах, квадрат - Кааба, треугольник - око Всевышнего, Пятиугольник - пять заповедей ислама и т.д.; через эти формы, сложенные в определенном порядке и образующие геометрический орнамент, передавалась информация сакрального содержания. Главным проводником религиозных идей стали рукописные Кораны, арабский язык, язык божественного откровения, становится священным, вследствие чего особый интерес возникает к искусству каллиграфии.

Однако какое это имеет отношение к современной дагестанской живописи? Самое непосредственное, ведь все искусство 20-го века, по крайней мере его абстрактная ветвь, развивается в противоборстве с изобразительностью. Общий кризис иконического начала современного европейского искусства свидетельствует о потребности нашего мышления в идеограмме, знаке, потребности, пусть бессознательной, которая совпадает с тем, что издавна существовало в исламской традиции.

Мы не можем говорить об аварской живописи или графике, так же как и о даргинской, кумыкской, лезгинской. Профессиональное изобразительное искусство в Дагестане появляется лишь после революции и по своей сути оно синкретично. Но традиционная культура каждого дагестанского народа в той или иной степени и форме питает профессиональное искусство, именно поэтому дагестанская школа живописи так отлична и от восточной.

Попробуем же нащупать в нашем изобразительном искусстве тот пласт, который подпитывается именно аварской культурой. Чтобы понять национальный характер того или иного народа, надо учитывать обстоятельства, в которых он формировался. Аварцы, живя в высокогорных, трудных для обитания районах, были более изолированы от внешнего мира и поэтому сохранили в своей культуре многие архаичные черты. Ислам пришел в аварские горы позднее, чем к другим народам Дагестана, поэтому новая религия не смогла полностью вытеснить древние культы, языческие верования, они просто органично соединились.

Аварцы по своей натуре близки к природе в ее первозданности. Живя в трудных условиях, далеко от торговых центров, люди делали нужные им вещи, наносили на иих магические знаки: квадраты, круги, кресты, лабиринты, ромбы и верили, что это принесет им удачу, поможет отвести беду, болезнь, излечит от дурного глаза. Аварское искусство, суровое и монументальное как местный пейзаж, не знающее регулярности, ибо ее нет и в природе, не склонно к украшательству, не стремится поразить эффектом. На первый взгляд простое и неприхотливое, оно несет в себе высокую духовность благодаря глубинной связи с первичными основами бытия. Именно этим оно интересно современному человеку, именно поэтому дух архаики наиболее полно отражается в современном искусстве, особенно в живописи.

Влияние традиционной культуры может быть и прямым, и косвенным. В первом случае это будет отражаться в тематике картины, введении в композицию предметов национального быта. Здесь также сказывается интерес к древнейшим пластам дагестанской культуры: изображение заброшенных мусульманских кладбищ, памятников старинной архитектуры, наскальных рисунков, археологических находок и т.п. В этом отношении интересен цикл натюрмортов художника Малагитинова Магомедали на археологическую тему. Малагитинов уже много лет работает художником в отделе археологии ИИАЭ ДНЦ РАН, ежегодно участвует в археологических экспедициях, постоянно соприкасается с древнейшими памятниками дагестанской культуры. В ранних натюрмортах, написанных в идеалистической манере, художник стремится передать материальность, фактуру каждого предмета, будь то керамический сосуд, каменный топор или бронзовое украшение. Он бережно составляет из нихкомпозицию, стараясь не упустить ни одной детали, любуется совершенством формы, благородством цвета произведений искусства, насчитывающих не одну тысячу лет. Но эти натюрморты - не иллюстрация к научной статье по археологии, во многих из них присутствует глубокая философская мысль. Так, в "Натюрморте с черепом", где среди прекрасных керамических сосудов эпохи бронзы изображен череп человека, жившего в ту же эпоху, явно прослеживается мысль: существование человека не долговечно и бренно, искусство же величественно и бессмертно.

В последующих композициях на ту же тему, но жанр которых определить сложно, художник уже не скован рамками академической школы. Он импровизирует, свободно строит композицию, где присутствуют и антропоморфные фигурки с наскальных рисунков, и произведения прикладного искусства эпохи бронзы, солярные знаки, какие-то загадочные письмена, требующие расшифровки. Все это на первый взгляд не связано, свободно парит в пространстве, где нет понятия низ-верх, слева-направо. Пожалуй, главная объединяющая мысль этих композиций, придающая им цельность, - непрерывность жизни, единство мироздания, непосредственность космологических представлений наших предков, истинность которых. Мы только-только начинаем постигать.

И если в творчестве М. Малагитинова прослеживается непосредственное влияние древнейших памятников дагестанской культуры, то художники, принадлежащие к авангардному направлению, ищут новое, чтобы выразить себя как частицу огромного мироздания. Так, в творчестве Апанди Магомедова связь с древнейшими пластами национальной культуры обнаруживается на более сложном, ассоциативном уровне. Для него гениальные творения народа - это питательная среда, источник, из которого можно черпать бесконечно. Но проявляется это опосредованно: через колорит, предельно абстрагированные формы предметов. Художник как бы пропускает через себя зрительные впечатления, отметая все незначительные детали, все лишнее, оставляя нам только ощущение старого дерева ("Сах"), резного камня ("Занал"), неполивной керамики ("Балхарский натюрморт"), фрагмент ковра ("Древо жизни"). От ранних беспредметных композиций философского содержания А. Магомедов переходит к целым сериям, само название которых свидетельствует о том, что художник мыслит творчество как сложный диалектический процесс, в котором приглашает участвовать зрителя: "Трансформация", "Импровизация" и т.п. Причем, импровизирует художник не только с цветом и формой предметов в картине, но и с формой самого холста. Его необычной, сложной, конфигурации картины вызывают ассоциации с творениями самой природы, подчас такими же причудливыми и странными. Произведения Апанди Магомедова роднит с живой природой и сам художественный метод. Он как бы расчленяет материальный мир на бесчисленные частицы, которые, подобномолекулам и атомам в физическом теле, находятся в постоянном движении и росте. Это движение не хаотическое, оно развивается по сложнейшим, только ему ведомым законам. Все произведения А. Магомедова отличает удивительная культура цвета, безупречный вкус, какая-то ювелирная отточенность техники.

Художник Тагир Гапуров окончил отделение дизайна в Строгановском училище. Но Тагир не только прикладник и дизайнер, он еще и талантливый живописец. Постоянное общение с природой Дагестана, с архитектурой его древних селений, с самобытной дагестанской культурой ясно ощущается в его творчестве. Он создает преимущественно абстрактные композиции, передающие впечатления неласковой суровой природы, горного пейзажа, старой архитектуры. Это почти ностальгия по утраченному раю, по детству, в которое так мучительно тянет вернуться. Работы Тагира Гапурова в основном выполнены в холодной цветовой гамме, очертания предметов расплывчаты и неопределенны, человек в этом мире как бы находится между реальным и ирреальным, между небом и землей. Это отражается и в названиях самих произведений - "Сон", "Мираж".

Говоря о влиянии традиционной культуры на современную живопись, необходимо остановиться на творчестве одного из самых значительных дагестанских художников - Ибрагим-Халила Супьянова, возможно, главная черта которого - почвеничество, глубинная связь с национальной культурой. Причем, эта связь выражается опосредованно: через темный колорит ранних работ, отражающий интерьер традиционного аварского жилища, через предельно обобщенные фигуры людей, приземистые, намеренно огрубленные, являющиеся плотью от плоти этой суровой земли. Многочисленные сценки из народной жизни раннего периода сменяются целыми сериями 80-х годов. Неказистые образы горцев (серия "Мои предки"), от которых веет душевным здоровьем, верой в нравственные силы народа, выполнены с такой обобщающей силой, что независимо от своей национальной принадлежности, начинаешь в них видеть и своих предков. Начинаешь понимать, что все мы принадлежим к единому роду человеческому.

Серию "Птицы", включающую 16 работ, можно считать переходной и в смысловом, и в формальном отношении. Образ птицы в дагестанской мифологии имеет особое значение. С ней связано понятие неба и света, она живет на вершине мифического древа жизни, доступна тайна бытия. Несмотря на запрет на изображение живых существ, стилизованное изображение птицы часто встречается и на резных камнях в ювелирных украшениях, на коврах и златошвейных изделиях. Птицы Супьянова, каждая из которых - носитель той или иной идеи, также предельно стилизованы, это искусство, существующее уже на грани реального и абстрактного. Последние годы художник все более отчетливо тяготеет к беспредметному искусству, впрочем, он никогда и не мыслил его как, зеркальное отражение действительности. .Где-то интуитивно, где-то под влиянием современной европейской живописи, душой же тяготея к культуре ислама, он нащупывает свой, единственный путь, и то, что он являет нам в последние годы, не вызывает сомнения в своей первичности.

Картины Ибрагима Супьянова последних лет, где через форму, линию и цвет выражаются глубочайшие философские понятия, поражают своим трагедийным пафосом, сложной ассоциативностью, отточенностью мастерства. Цвет художник использует преимущественно открытый, цветовые контрасты-смелые и одновременно гармоничные. Цвет часто у него приобретает звуковую окраску, и картину мы воспринимаем как сложное симфоническое произведение. Часто мастер вводит в картину надписи на арабском или на родном аварском языке, который в данном случае становится выразителем духовного, почти сакрального начала, не уступая по значимости священному языку ислама.

Удивительная цельность отличает эти абстрактные композиции, несущие огромный заряд положительной энергии. Как это художнику удается? На этот сложный вопрос мастер ответил: "Мою руку на холсте ведет некто. Что из этого получится, я сам не всегда знаю..." Не доказывает ли это, что истинный художник является ретранслятором высшей божественной музыки, которую он записывает под диктовку Всевышнего? И не подошлоли человечество в своем духовном развитии к той ступени, когда искусство станет непосредственным проводником между нами и Богом? дь это так хорошо понимали наши предки, оставившие нам в наследство простые и ясные свидетельства этой связи.

Выявление этнотерриториальных различий в традиционных промыслах позволяет говорить о Дагестане как о едином геокультурном пространстве.

По характеру рельефа Дагестан делится на четыре части: равнинную, предгорную, среднегорную и высокогорную.

Дагестан являлся и является территорией наибольшего развития промыслов и ремесел на всем Кавказе, причем ряд местностей отличается особой концентрацией домашних производств. Причины их развития очевидны - этому способствовали, прежде всего, малоземелье и маломощность хозяйств. За счет изготовления на продажу кустарных изделий горцы получали возможность восполнять нехватку продовольствия, особенно зерна. Вместе с тем особую роль в развитии ремесел и промыслов сыграл транзитный торговый путь, проходивший по территории Дагестана и обеспечивавший широкий рынок сбыта.

Домашние промыслы в Дагестане, хотя и не всегда напрямую были связаны с местными сырьевыми ресурсами, но довольно четко отражали географическую зональность, что обусловлено разной степенью экономического благополучия, количеством земли и скота, отсюда - и состоянием хозяйства в разные исторические периоды

Рассмотрим ряд традиционных дагестанских промыслов, история каждого из которых имеет древние корни.

Художественная обработка шерсти

Шерсть является ценнейшим сырьем при производстве лучших сортов пряжи для ковров, сукна, различных вязаных изделий. Ее свойства - гидроскопичность, теплозащитность, гигиеничность - предопределяют высокую ценность продукции. Природно-климатические условия Дагестана наличие больших площадей горных и высокогорных летних пастбищ с обильным травостоем способствовали тому, что разведение овец для многих хозяйств горных районов стало основным источником дохода.

Местные породы овец - лезгинская и андийская - хорошо приспособлены к горным условиям. Первая более всего распространена на территории Ахтынского, Рутульского, Курахского и ряда других районов Южного Дагестана. Ее шерсть - в основном белая, грубая и в то же время шелковистая, волнистая - ценится высоко и широко используется для изготовления ковров, сукна и проч. Андийская порода овец с белой и черной шерстью, незаменимой для производства андийских бурок, более всего распространена во внутригорном и высокогорном Дагестане (Ботлихский, Гумбетовский, Цумадинский и Цунтинский районы). Новая порода тонкорунных овец - грозненская, выведенная в Ногайском районе, - хорошо приспособлена к существованию в условиях жаркого, крайне засушливого климата полупустынных и сухих степей. Она дает высококачественную шерсть (густая, длиной 8 и более см). Зона ее развития - Ногайский, Тарумовский, Кизлярский, Бабаюртовский, Хасавюртовский районы. Отдельные хозяйства Южного Дагестана (Ахтынский, Рутульский, Курахский и др. районы) разводят весьма редкую породу овец - тушинскую, шерсть которой также отличается высоким качеством (длинная, волнистая, упругая, с хорошим блеском).

Обилие сырья - овечьей шерсти - и натуральных красителей способствовало широкому развитию ковроделия. На юге Дагестана умеют делать краски из корней марены (красный цвет до сих пор преобладает в ковроделии Дагестана). Это естественный краситель на территории нашей республики. В России такой краситель добывается и используется только в Дагестане. Кроме того, дагестанцы широко использовали для этих целей растения (зеленую корку орехов, кору дуба, корни барбариса, листья различных деревьев, травяные растения и их плоды, дающие разнообразные цвета: черный, коричневый, красный, синий, желтый, зеленый и т.д.).

Южный Дагестан - территория, где ковроделие получило наибольшее распространение. В основном оно сосредоточено в местностях, населенных лезгинами, рутулами, табасаранцами, татами и азербайджанцами (г. Дербент, селения Ахты, Микрах, Рутул, Аркит, Хучни, Тураг, Халаг, Кандик, Ляхля, Орта-Стал, Кабир, Икра и др.). Здесь ковроделие имеет множество уникальных технологий, многие из которых издавна получили промысловое направление. При этом Южному Дагестану известность принесли камвольные ворсовые ковры. До советского периода они поступали на русский и международный рынок под общим названием «Дагестан».

Только среди ворсовых ковров выделяются: лезгинские ковры Ахтынского района (наименование «Ахты»), ковры Микраха и других лезгинских селений Докузпаринского района («Микрах»), ковры татских, азербайджанских и других селений Дербентского района («Дербента), ковры Рушуля, Аркита и других табасаранских селений северной части Табасаранского района («Рушуль»), ковры Хучни, Турага, Халага и ряда других селений Табасаранского района («Табасаран»), ковры Кандика, Ляхли, Мюжгюля и других табасаранских селений Хивского района («Хив»), ковры Орта-Стала и других лезгинских селений Сулейман-Стальского района, а также лезгинских (кюринских) селений Кабир и Икра Курахского района («Касумкент»), ковры рутульских селений Рутульского района («Рутул»).

Во внутригорном Дагестане, прежде всего у аварцев, широкое распространение получили гладкие двусторонние ковры (паласы), очень близкие по колориту и орнаментике коврам северо-западного Азербайджана.

Наибольший интерес из узорных войлоков валяной техники представляют изделия лакских селений Балхар и Камахал. В войлочных коврах, помимо синих и красных цветов, часто встречаются зеленые, желтые, оранжевые и другие тона, не характерные для других ковровых изделий.

В северном предгорье Дагестана и частично на равнине преобладает производство двусторонних гладких и ворсовых ковров и узорных войлоков (арбабаш). Более всего подобное производство развито у аварцев, кумыков и ногайцев. Там же широко распространены мелкие ковровые изделия - хурджины (переметные сумки, наседельники (небольшие ворсовые ковры, обрамленные пышными кистями, свисающими на коротких веревочках), топраки (небольшие наплечные сумки, которые носят только девушки), попоны, торбы, сумахи, джурабы и проч.

Особой оригинальностью отличаются подвески, амулеты, игольницы, циновки, вырабатываемые в аварских селениях Казбековского, Кизилюртовского и Левашинского районов.

Ювелирное и оружейное дело

Основные очаги ювелирного дела были сосредоточены в местах проживания лакцев, даргинцев и аварцев. Большинство мастеров свои изделия готовило на заказ, связи с рынком у них были слабые. Тем не менее ремесло это было высокопрофессиональным и чаще всего передавалось из поколения в поколение. В период с ХV до начала XIX вв. неуклонно росло число ремеслен­ных центров и расширялась спе­циализация. Наибольшее количе­ство мастеров было сосредоточе­но в Кубачи, в лакских селениях Кумух, Унчукатль, Балхар, в лез­гинском селении Ахты, аварских - Ругуджа, Гамсутль, Гоцатль, Чиркей, Хунзах, Ботлих и др. Как отмечают исследователи, несмот­ря на местные особенности юве­лирного искусства, распростра­ненность в тех или иных районах местных форм украшений, юве­лирное дело Нагорного Дагеста­на было едино по своим художе­ственным особенностям, декора­тивным приемам, основным изоб­разительным мотивам.

В силу определенных историко-политических и экономических причин наибольшее развитие получило не ювелирное искусство, а оружейное дело. Наиболее крупные центры по обработке серебра были связаны, прежде всего, с производством и украшением оружия. Самые ранние известия о кубачинском оружейном производстве относят к VI в. Но подписные образцы собственно дагестанского оружия относятся к концу XVIII - началу XIX вв. В это время селение Кубачи становится признанным центром по изготовлению не только холодного, но и огнестрельного оружия. Кубачинские ремесленники украшают свои изделия чернью по серебру золотой и серебряной насечкой по железу, делают великолепные пистолеты, кинжалы, ножны, конскую сбрую, женские пояса. В соседнем с Кубачи селении Амузги было сосредоточено производство клинков для шашек, кинжалов и других видов холодного оружия. В другом близлежащем селении - Харбук - изготовляли огнестрельное оружие. Амузгинские и харбукские мастера изготовляли свою продукцию, в основном, для кубачинцев, которые покупали ее для дальнейшей отделки. К середине XIX века в Кубачи значительное развитие получило производство филигранных и эмалевых изделий.

Еще один центр обработки серебра - Гоцатль - сложился в Аварии. Мастера серебряного дела и особенно мастера черни и накладной филиграни, занимавшиеся своим ремеслом лишь в свободное от сельскохозяйственных работ время, были почти в каждом селении. Работали они преимущественно на заказ и лишь в незначительной степени - на рынок. Серебряное дело в этом ареале не получило столь ярко выраженного промыслового характера как у лакцев и даргинцев,

На базе традиционных аварских промыслов в 1958 г. в Гоцатле была создана артель по производству серебряных черневых изделий и медночеканной посуды, функционирующая по настоящее время.

Центрами производства серебряных изделий в Аварии были и другие селения - Согратль, Ругуджа, Чох, Гамсутль, Кахиб, Тиндал, Унцукуль. В XIX в. все эти селения были крупными очагами местной художественной культуры, а в некоторых из них стало быстро развиваться промысловое производство.

Значительный центр обработки серебра и золота существовал в Казикумухе. До начала ХХ века в Казикумухском округе это ремесло процветало в 55 аулах из 100. Такого масштабного промыслового ареала высокого мастерства и широкой специализации более нигде на Кавказе не наблюдалось. Наиболее известные мастера работали в селениях Кумух, Хурукра, Унчукатль, Кая, Куркли, Балхар, а также Ницовкра, Дучи, Читур, Чуртах, Чукна. На этой территории насчитывалось свыше 600 мастеров-серебрянников и около 300 златокузнецов. Здесь из золота и серебра изготавливали женские украшения: литые и ажурные пояса, кольца, серьги, ожерелья, браслеты, пуговицы, нагрудные украшения и проч. Кроме того, в значительном количестве изго­товляли табакерки, бокалы, шка­тулки, газыри, кавказские мужс­кие пояса, отделанные ножны кин­жалов, шашек и сабель. Обычно все изделия мастеров-серебряни­ков украшались чернью и грави­ровкой. Здесь в концу XVII в. рас­пространилась филигрань. От­дельные изделия, например пояса, орнаментировались филигранью, украшались позолотой, цветными камнями. Кожаные пояса традиционно украшались бляхами, мо­нетами, серебряной гравировкой. Следует отметить, что в Казикумухе достиг значительного уровня мастерства и оружейный промысел. В конце XIX в. масте­ра изготавливали позолоченные стальные клинки, кинжалы с ру­коятками из золота и серебряны­ми ножнами, украшенными мно­гоцветной перегородчатой и вы­емчатой эмалью, слоновой кос­тью, драгоценными камнями.

В ХVIII-ХIX вв. лакские мас­тера изготавливали шашки, саб­ли, кинжалы и ножи. После при­соединения к России в ассорти­менте изделий у оружейников появляется шпага, на которую был спрос в России. В этот период наблюдалась тенденция отхода от традиционной техники - применяется полировка лезвий шашек и сабель, вытравливание рисунков, новые виды узоров и изображений (например, герб Российской империи, инициалы императора и фамилия мастера).

После окончания Кавказской войны оружейное производство сменяется, в частности, на производство сельскохозяйственных орудий (лемехов, мотыг, серпов), чесалок для шерсти, слесарных инструментов. Широко развивается выделка медночеканной утвари. Наиболее известными и старинными центрами медночеканного производства являлись Кубачи, Ичичали (Андийский округ), селения Гунибского округа, Нижнее Казанище (Темир-Хан-Шуринский округ), а также ряд селений Казикумухского округа.

Обработка дерева

Наибольшее распространение художественная обработка дерева получила в южном предгорье, внутригорном и Южном Дагестане. Дагестанская резьба по дереву, наряду с общими чертами, присущими этому ремеслу у любого народа, имеет свои отличительные особенности и самобытные черты.

Все деревянные изделия разделялись на три группы: 1) архитектурные элементы (фасад, интерьер жилища); 2) мебель; 3) различные предметы быта, сосуды.

Особого расцвета искусство деревообработки достигло к XVII веку, в период, связанный с быстрым развитием ремесла и торговли, возникновением новых поселений и ростом прежних. Наиболее известными очагами художественной деревообработки в Аварии являлись ругуджинские и куядинские хутора Гунибского района. Высоким качеством резьбы по дереву отличались и изделия селений Кулла и Бацада Гунибского района. Отсюда по всему Дагестану расходились треногие табуреты (кулласа бак), мерки, солонки, кружки. Поставцы и солонки изготовлялись и в некоторых даргинских селениях: Бакни, Махаргимахи и др. Известное производство резных ларей находилось в лесистом Кайтаге (Тама, Адага, Дуреги, Кирцик, Чахдикна); на соседней с Кайтагом территории - в Табасаране - резьбой по дереву занимались в селениях Гуми, Ханаг, Ругудж, Хурик и др.

Во многих селениях Кайтага, Табасарана и Аварии изготовляли струнные музыкальные инструменты, седла, молотильные доски, лопаты, вилы.

Особо следует выделить промысел по производству различных изделий из кизилового и абрикосового дерева с серебряной и мельхиоровой насечкой (инкрустация по дереву) в аварском селении Унцукуль. Это шкатулки, коробочки, стаканчики, пеналы, портсигары, трости и проч.

В ХVI-ХVIII веках в Дагестане складываются основные школы профессионального искусства резьбы по дереву: табасаранская (селения Ханаг, Хурик, Ругудж, Гуми, Урга, Ляхля, Уртиль, Куштиль); кайтагская (Тама, Кирцик, Кулиджа, Лища, Верхнее и Нижнее Гулли, а также Ицари, Шири, Кубачи, Калакорейш); гидатлинская (аварские селения Мачада, Тидиб, Хотода, Урада, Гоор, Ругельда, Рента, Тлях). Каждая из локальных школ имела свои индивидуальные черты, связанные с местными художественными традициями.

Резьба в качестве декоративней отделки дерева распространена по всему Южному и внутригорному Дагестану и, прежде всего, в селениях: Чилик, Карчаг, Шихикент, Касумкент (Сулейман-Стальский район); Шаитли, Кидеро (Цунтинский район), Бежта, Хашархота (Бежтинский район), Телетль, Кахиб, Урада (Шамильский район); Куяда, Салта (Гунибский район); Апши, Верхний Дженгутай, Кадар, Эрпели (Буйнакский район). В Унцукуле в 1926 г. была создана артель, которая к концу 20-х годов выпускала множество изделий, где обработка дерева соединялась с насечкой металлом.

Резьба по камню. Резьба по камню - один из древнейших видов декоративно-прикладного искусства в Дагестане, что, в первую очередь, предопределено наличием разнообразного строительного и поделочного камня. Первыми образцами резьбы по камню исследователи считают наскальные изображения, выявленные в разных местах Дагестана. Наиболее древние из них относятся к эпохам мезолита и неолита (VIII - VI тыс. до н.э.) и обнаружены близ селений Ругуджа и Согратль Гунибского района и селения Чирката Гумбетовского района. Резные изображения (иероглифы) выявлены близ селения Капчугай и в урочище Чумекуль Буйнакского района, у селений Кумторкала и Ленинкент Кумторкалинского района, Миатли Казбековского района, вблизи Буйнакска и в других местах.

В эпоху бронзы (III-II тыс. до н.э.) высокого совершенства достигла обработка твердых пород камня - диорита, кварцита, змеевика (серпентина), арагонита, известняка, из которых изготовлялись булавы, топорики и другие предметы, служившие атрибутами власти.

В Дагестане зарождается искусство глиптики - специфический вид художественной обработки драгоценных и полудрагоценных камней для изготовления печатей, перстней-печаток, амулетов. Это привело в раннем средневековье к дальнейшему развитию мастерства в обработке сердолика, горного хрусталя, халцедона, агата и других самоцветов, месторождения которых имелись в Дагестане.

ХIII-ХIV века - время, когда изобразительная форма в резном камне получила значительное распространение в селении Кубачи, которое в средневековье считалось одним из центров художественной культуры Дагестана. Некоторые дошедшие до нашего времени архитектурные детали, вставки в стены жилых домов, средневековых башен и культовых сооружений (мечетей, медресе), а также резные надмогильные памятники хранятся в ряде крупнейших музеев мира.

Среди памятников камнерезного искусства Дагестана эпохи средневековья особое место занимают надмогильные памятники. По форме они делятся на две группы. В первую группу входят наземные, горизонтально лежащие памятники в виде саркофагов с закругленным или килевидным верхом и нешироким горизонтальным выступом в основании. В XI-ХШ вв. они получили распространение в Южном Дагестане (Дербент, Маджалис, Кала-Корейш, Уркарах, Марата, Ерси, Белиджи и др.). Высекались надгробия из ракушечника. Из известных к настоящему времени саркофагов лишь один - калакорейшский - покрыт художественной резьбой с изобразительными сюжетами, а на остальных имеются лишь арабские надписи, изредка - растительный орнамент. Появление подобных памятников в Дагестане, вероятно, связано с распространением ислама.

Во вторую группу дагестанских каменных надгробий входят надмогильные плиты в виде вертикально поставленных стел, которые имеют многочисленные варианты, различающиеся между собой декоративной отделкой и характером оформления верха: трапециевидные плиты, обращенные широкой частью кверху; узкие прямоугольные плиты, верх которых имеет округлую, стрельчатую, килевидную и другие формы. Художественное оформление плит началось довольно рано - с XI -ХП веков, достигнув в Дагестане высокой степени совершенства к XVI веку, прежде всего - в селениях кубачинско-даргинского нагорья, в Табасаране, лакских районах, внутригорном и Южном Дагестане.

Дагестан на протяжении столетий славился своим камнерезным искусством. Даже в поздно средневековье резчики по камню имелись почти в каждом селении. Особенно выделялись такие центры камнерезного искусства, как Бакни, Кубачи, Уркарах, Ругуджа, Согратль, Чох, Куяда, Телетль, Ансалта, Мулебки, Уллуая, Сутбук и др.

Современное направление в камнерезном искусстве - это изготовление плит с изречениями из Корана, которые вмуровываются в фасады домов при их строительстве, а также надгробных памятников с орнаментами и надписями, исполненными арабской вяз (а зачастую - одновременно с ней - и кириллицей).

Традиционные народные промыслы являются свидетельством древней и долгой истории народов Дагестана, частью их культурного наследия. Однако это не только важнейшая часть национальной культуры, но и громадный потенциал экономического развития республики. Поэтому изучение территориальной организации промыслов позволяет как понять особенности этих важнейших сфер культурной и хозяйственной деятельности, так и наметить пути их сохранения и дальнейшего развития на уровне современных требований, особенно в период становления рыночных отношений и формирования туристско-рекреационной индустрии.

В течение столетий народный костюм отшлифовывался, согласовывались элементы, отметалось все случайное и сохранялось только самое понятное, доступное, самое дорогое людям, вкладывавшим в тот или иной костюм свои понятия о красоте.

Наиболее древней и в то же время наиболее распространенной в XIX в. в Дагестане формой одежды у женщин была рубаха туникообразного покроя. Она выполняла и функции платья, как бы скрывая строение фигуры и создавая тем самым впечатление монументальности. Ее нарядный вариант не имел различий в крое.

Функциональное назначение такого платья выражалось в цветофактурном и декоративном решении: оно украшалось разноцветными лоскутами в форме трапеций и квадратов, которые нашивались на край подола и по вырезу ворота, а также серебряным шнуром и галуном.

На рубеже ХIХ-ХХ веков женщины из знатных семей носили и отрезное по талии платье, которое шилось из дорогой ткани и считалось нарядной одеждой (в повседневном быту его не носили). Такое платье могла себе позволить только состоятельная щеголиха, так как расход ткани для его изготовления был значительным.

В качестве нарядной верхней одежды XIX в. широкое распространение получил и бешмет «бузма», постепенно завоевавший большую популярность. Приталенный бешмет сменил платье-рубаху. Линия талии стала главной опорной линией, а сборки или мягкие складки, заложенные ниже пояса, подчеркивали новый силуэт. Бешмет оставался популярным благодаря разнообразию форм. Наряду с вышеописанным видом встречались стеганые бешметы темных цветов на подкладке, утепленные ватой или шерстью (лавадей). Их длина могла доходить до икр и даже до пят.

В некоторых селах встречались укороченные формы бешмета - нарядные кафтанчики. Этот вид одежды бытовал среди населения Южного Дагестана (алха-лыг, архалук у рутулок и азербайджанок), но на территории Горного Дагестана не получил широкого распространения. Вообще для горянок не была характерна форма одежды, предназначенная для ношения с юбкой. Поэтому такие кафтанчики носили поверх нарядного платья, причем, только девушки, невесты и молодые женщины.

Интересен тот факт, что фартук как элемент нарядной одежды проник и в горное село Кумух, хотя встречался здесь редко. Девушки из состоятельных семей вязали себе крючком из шелковых ниток узорные фартуки, которые отделывались лентами и кружевами.

Знатные женщины могли позволить себе нарядные штаны усложненного покроя - с широкими, почти полутораметровыми штанинами. С целью экономии их верхнюю часть до бедер часто выполняли из простой ткани. Низ штанов должен был быть виден из-под платья или рубахи, поэтому его украшали особо - оторачивали дорогой тканью, расшивали золотыми нитками или тесьмой. Однако под широкие штаны все равно обязательно надевались узкие из сатина или шелка, украшенные кружевами. Известно, что горские модницы шили внутренние штаны из особой ткани «бурса» и вшивали в них хрустящую бумагу.

В зимний период женщины носили нагольные овчинные шубы. Наиболее популярной была шуба-накидка с длинными ложными рукавами, более легкой и компактной - приталенная шуба, похожая по крою на бешмет и надеваемая в рукава. Ее нарядный вариант, предназначенный для молодой девушки или невесты, предполагал декоративную отделку шелком, парчой и галуном.

Исторически женский головной убор является очень важной частью одежды. Разнообразие форм и способов украшения делает его одним из интереснейших элементов костюмного комплекса, позволяющим безошибочно определить не только этническую принадлежность женщины, но и из какого она общества или аула. Традиционные головные уборы женщин Дагестана отличал оригинальностью и исключительным разнообразием, отражали этническую принадлежность, возрастные и социальные различия. Разнообразие головных уборов горянок с удивлением отмечали писатели, ученые и путешественники. Побывавший в 70-х годах XIX века в Дагестане В. Вилльер де Лиль-Адам сравнил головные боры горянок с повязками древних египетских женщин. Традиционные головные уборы женщин Дагестана можно условно разделить на три группы: 1) чухта; 2) платок; 3) чалма.

Акушинки свой убор шили из шелка или парчи, а его низ обычно делали из гладкой ткани и вышивали гладью золотыми нитками.

Кубачинская чухта - это небольшой кусок бязи почти квадратной формы, на который в определенном сочетании нашивали куски из разноцветных тканей - парчи, атласа и т.д. Налобная часть ее, как правило, делалась из полоски черной ткани - атласа, сатина и обрамлялась с двух сторон (у висков) яркой тканью. Вместо металлических украшений кубачинки надевали нарядную серебряную, чаще позолоченную, цепочку, которая огибала подбородок и концами прикреплялась с обеих сторон выше висков к чухту. Сюргинки свою чухту, в отличие от кубачинок, богато украшали спереди. По краю ее налобной части нашивали серебряную цепочку (иногда две-три цепочки, скрученные в жгут), а выше в определенном сочетании бусы, бляхи, монеты, пуговки.

Ураринки к височным частям своего убора пришивали массивные серебряные украшения из инкрустированных медальончиков, блях, ромбовидных и квадратных пластинок, свободно свисающих от висков к подбородку.

Даргинки Чибах-Дарго ленты своего чухту нередко делали из кожи, а подбородочную ленту украшали жемчугом, бисером и серебром.

Женщины обществ Буркун-Дарго нижнюю часть чухту шили из дорогих и ярких тканей и отделывали ее узорной строчкой. В цудахарских обществах чухту украшали плотной, витой цепочкой из серебра. Вообще ношение цепочек по краю головного убора было древней традицией.

Обувь в Дагестане отличалась большим разнообразием как в материалах, из которых она изготовлялась (шерстяная, вязаная, войлочная и кожаная), так и в фасонах. Особенно многообразной была вязаная, а также войлочная обувь. Кожаная обувь, несмотря на свое многообразие, имела меньше локальных особенностей, чем вязаная и войлочная. Это объясняется, в частности, и тем, что изготовлением кожаной обуви занимались мужчины, которые более тесно, чем женщины, были связаны с внешним миром и в большей степени подвергались инородному культурному влиянию.

Высоким качеством и красотой отличались губденские чувяки - губденки. Они делались, как правило, из желтого сафьяна, на тонкой белой мягкой коже.

Комбинированная обувь также получила большое распространение. Женщины носили сапоги из кожи, комбинированной с войлоком, парчой, бархатом, сукном и т.д.
Башмаки нередко делались из цветного сафьяна. Многие молодые женщины верх башмаков шили из парчи, затканной золотом (сарасан), золотого бархата (гюльмахмар), вышивали на нем золотыми или разноцветными шелковыми нитками традиционный рисунок. Обувь шили мастера-мужчины, а вышивку на сафьяне или сукне делали женщины.

По обуви можно было безошибочно определить принадлежность горянки к той или иной этнической группе.

Народное декоративно-прикладное искусство, поэзия, музыкальный фольклор, хореография - виды народного творчества. В жизни они не только соседствовали, но и постоянно переплетались, дополняя и обогащая друг друга, образуя «единую художественную структуру» народного искусства.

Среди выразительных средств традиционного женского костюма важное место занимали различные ткани. Восточные авторы отмечают наличие широко поставленного производства шерстяных, хлопчатобумажных тканей в известных средневековых торгово-ремесленных центрах Дагестана -Дербенте, Семендере.
Символика цвета в Дагестане существовала издавна.

Цвет обладает, безусловно, большой силой воздействия на чувства человека. Необходимо отметить особую значимость цветового кода, который является одним из важнейших элементов, участвующих в создании модели мира. Цвет имеет постоянные характеристики, обычно дополняемые символическим значением реалий - носителей цвета.

В рамках дагестанской традиции можно с уверенностью утверждать, что красный цвет являлся доминантным в семантической структуре ритуала.

Интересна символика других цветов. Так, люди, посещающие дом невесты, у подавляющего большинства дагестанцев должны были быть одеты во все белое (по крайней мере, старались этого придерживаться): женщины - в белых платках, мужчины - в белых папахах. Кородинцы предпочитали одежду черного цвета, наделенного якобы особыми магическими свойствами, ругуджинцы и вихлинцы -красного. Они несли с собой муку, сладости, хлеб, курдюк, урбеч и др., желая этим самым будущей семье счастливой жизни и достатка.

Следует отметить, что белый цвет в обрядах, связанных с семейным бытом, в последующем стал символом радости и чистоты, красный - очищения, благополучия, а черный - умилостивления духов предков. Белый, красный и черный цвета господствовали и в свадебных церемониях.

В качестве выразительных средств традиционного женского костюма активно использовались вышивки, аппликации, басонные изделия. Вышивку использовали аварки, даргинки, лезгинки, табасаранки, еврейки, русские, агулки, цахурки, лачки, ногайки, азербайджанки, почти все дагестанские женщины. Эта тема еще слабо представлена в литературе по народному искусству Дагестана. Ряд ценных материалов по вышивке народов Дагестана (кумыков, лакцев) в свое время был опубликован известными этнографами С.Ш. Гаджиевой и А.Г. Булатовой.

Наиболее распространенными мотивами вышивки у лакцев были орнитоморфные (стилилизованные птицы - куропатки, куры), растительные (цветы, листья, трилистник, ветка), геометрические (круги, розетки), а в ряде случаев встречалась вязь в стиле арабской надписи. В конце XIX века в качестве орнамента вышивки использовалось изображение двуглавого орла, в котором мастерицы видели не символ российского самодержавия, а удобный для расшивания декоративный узор. У кумыков, как у многих тюркоязычных народов, своеобразно сочетались зооморфные и геометрические мотивы древне-тюркского орнаментального искусства с растительными узорами. Самым сложным считался узор гюлевете, складывавшийся из различных цветочных рисунков. Этим узором вышивали башмаки, манжеты, воротники женских платьев и т.д.

Существовало и множество названий узоров, образованных расположением настильных нитей. Есть схемы, названные именами мастериц, например, Аймисей накъич (узор Аймисеи), а также Салин гуллу («гуллу» - фигура с тремя вытянутыми листиками), ашрапи накъич (монетный узор), чутту накъич (оспенный узор), чIаллу (колосья) и многие другие. Как видно, почти все названия местные, образованные на внешнем сходстве узора с каким-нибудь хорошо знакомым предметом или явлением (монета, ножницы, колосья, цветы, лапша и т.п.). Украшениями и вышивками особенно отличалось кубачинское платье-рубаха. По установившейся традиции кубачинка к рукавам нарядной агва пришивала широкие манжеты, расшитые жемчугом в виде чередующихся треугольников. Прежде всего вышивальщица подбирала жемчужины по размеру для разных частей узора - в этом проявлялись ее мастерство, вкус. Каждый из видов э работ выявлял художественные качества жемчуга.

Дагестанки владели также навыками вышивки крестом по канве, чаще черными и красными нитками. Данный вид вышивки, очевидно, появился позже, под прямым влиянием соседнего русского населения, а также покупных вышитых изделий. Ювелирные украшения в женском костюме - особая тема. Ювелирные украшения из золота и серебра всегда высоко ценились дагестанками и были неотъемлемой частью одежды, особенно свадебной, почти всех народов. Ювелирные изделия часто украшали только деталь костюма, выгодно выделяя ее из всего ансамбля, но в ряде сел бытовала традиция сплошь украшать серебряными изделиями большую масть костюма (Балхар и др.).

Широко используются как украшения праздничного костюма различные браслеты, серьги, кольца. Интересны кубачинские свадебные перстни и браслеты. Они обильно украшены массивными искусственными цветными камнями, сердоликами, бирюзой и жемчугом. В кубачинских браслетах нашла яркое отражение традиция скульптурного решения вещи, характерная и для женского костюма. Даже витые браслеты, ведущие традицию от известных археологических прототипов, получают здесь пластическое завершение концов с крупными камнями.

Каждый народ получает в наследство от предыдущих поколений материальные и духовные ценности. Велико значение и художественного наследия Дагестана для дальнейшего развития его культуры.

Современная эпоха диктует новые «правила», и традиционный костюм все больше уходит в прошлое, в музейные фонды экспозиции. Однако сегодня традиционная женская одежда становится интересна не только ученым, но и дизайнерам-модельерам.

Дагестанская женская народная одежда необычайно разнообразна по форме, используемому материалу, художественной композиции и декору. В каждом костюме - свой художественный образ, своя индивидуальная выразительность.

Благодаря витающим в общественной атмосфере настроениям стало возможным появление в культурной жизни республики таких масштабных мероприятий, как проводимая раз в три года выставка молодых художников «Аламат» и ежегодный фестиваль моды «Кавказский стиль» (далее «КС»), знаменующий рождение дагестанской школы моды.

Обладательницей гран-при фестиваля «КС», проводившегося впервые в 1996 году, стала модельер Вера Агошкина со своей коллекцией «Из глубины веков».
Довольно устойчивую популярность в нашей республике сумели завоевать создатели семейного Дома моделей Гала и Сибилла Омахановы.

И, завершая обзор поисков дагестанских модельеров, хочется сказать о Школе молодых модельеров Анны Джетере, которая с 1996 года представляет выразительные коллекции, выполненные по национальным мотивам, и не только. Школа Джетере - это множество имен, индивидуальных стилей и почерков, но всех их объединяет безусловный профессионализм. Если первые коллекции этой школы были более адресными, в них явственно присутствовало обращение к дагестанскому национальному костюму с традиционными техническими приемами декора, такими как вышивка золотой нитью, золотым шнуром и бисером, кайтагская вышивка, аппликация, шитье шнуром, галуном и т.д., то последующее направление школы - это поиск новых образов, более абстрагированных и только ассоциативно связанных с образами Дагестана и Кавказа - коллекции под общим девизом «Очаг мой Дагестан» (1999 г.).

Народный костюм, существующий с древнейших времен, и современная одежда - разные по времени и социально-экономическим отношениям явления. Однако талантливый художник-модельер по-новому может взглянуть на старые схемы кроя и принципы декора и на их базе создать современные образцы одежды, насыщенные национальной образностью, и тогда можно увидеть на наших подиумах, эстраде, в новых постановках национальных театров лучшие образцы такой одежды.

Традиционный женский костюм - одно из ярких проявлений культуры народов Дагестана. Несмотря на многие локальные различия, связанные с историей того или иного этноса (именно эти различия привлекали, прежде всего, внимание многих путешественников, ученых, оказавшихся в Дагестане в XIX в.), в художественном плане для него характерны типичные, свойственные народной художественной культуре черты. Это устоявшиеся формы одежды, возникновение которых уходит в глубокое прошлое, это их «абстрагированность» от индивидуального начала в человеке (одежда показывает, прежде всего, его причастность к тому или иному коллективу или жизненной ситуации, в которой он оказывается).

Значительным фактором обновления народной женской одежды Дагестана явилось расширение художественно-эстетического пространства культуры, рост эстетических потребностей населения.

В 2000 году культурная жизнь Дагестана обогатилась еще одним красочным действом - праздником лезгинского героического эпоса "Шарвили". С того времени он проводится ежегодно и собирает многочисленных участников и гостей со всех городов и районов республики и других регионов России, а также соседних стран.

В августе текущего года в селении Ахты прошел очередной праздник, в рамках которого были озвучены старинные народные песни и проведены интересные состязания по народным видам спорта. Такие мероприятия не только позволяют сохранять культурное наследие народа, но и способствуют патриотическому воспитанию людей, сближают народы, укрепляют мир и согласие на дагестанской земле.

Кто такой Шарвили и как веками складывались героические сказы о нем - народный эпос - об этом предлагаемая статья доктора философских наук Ахеда Гаджимурадовича Агаева.

Впервые полный канонический текст лезгинского народного героического эпоса "Шарвили", собранного и литературно обработанного профессиональными поэтами Забитом Ризвановым (1926-1992) и Байрамом Салимовым, был издан в 1999 году в Махачкале. Спустя год Ризваном Ризвановым была переведена на русский язык и выпущена в свет первая часть этого крупного словесного художественного полотна. Не сомневаюсь в том, что "Шарвили" займет достойное место в эпической литературе и искусстве всего Дагестана и Кавказа, если не сказать о более широком пространстве его восприятия.

Достоинство "Шарвили" состоит, конечно, не только в том, что он стирает одно из обширных "белых пятен" в истории культуры лезгинского народа. Главное - это его положительная роль в художественном самосознании культуры и истории Кавказской Албании, которая считается прародиной, пожалуй, всех современных народов Восточного Кавказа. В какой-то мере идея и проблематика "Шарвили" восходят к началу первого тысячелетия нашей эры. Произведения, подобные "Шарвили", дают нам осознать художественно-образную, мифологическую и практическую формы восприятия нашими предками окружающего мира и повседневных событий, быта, семейного и житейского уклада, культуры человеческих отношений, любви и ненависти, дружбы и вражды в обществе.

Загадочно и то, что в народном сознании Шарвили выступает современником всех крупных событий в истории лезгинского народа. Он жил до и после принятия лезгинами и другими соседними народами мусульманской веры, до и после жарких схваток между арабами и хазарами за овладение Кавказом. Шарвили в образе Каменного Мальчика, воевавшего против орд Тамерлана, преграждал им путь в горы Дагестана. Затем Шарвили вступает в схватку с армией Надир-шаха. Даже в фольклоре Великой Отечественной войны 1941-1945 гг., особенно в плачах, слышны отголоски призыва Шарвили. Народ, за исключением одного-двух случаев, наделяет его физической неистребимостью и неисчерпаемой духовной энергией. А то, что представления об образе Шарвили создавались в разное время, в разных концах страны, в разных обстоятельствах и у людей, которые сообразно своим художественным дарованиям отдавали предпочтение тому или иному жанру, позволило эпическому герою обрести известность одновременно и разновременно в мифах, легендах, преданиях, песнях и плачах, сказках и сказаниях.

Из всех фольклорных жанров эпос более всего является живым прошлым народа в масштабах героической идеализации. Герой, героизм, героика, героизация, являющиеся новыми языковыми знаками, порождаются гражданским обществом, государственным устройством жителей, их социальной и политической дифференциацией. В таких обществах народы находятся в движении, сражениях, войнах и иных схватках и кровопролитиях сил добра и сил зла. Они рождают героев не только для себя, но и для других. Герой приносит избавление народу от вражды, угнетения, добивается справедливости. Почему-то народ воспевает и возвеличивает Шарвили. Да еще с напоминанием, что велик народ, который обеспечивает величие своей Родины, и не менее велик народ, который рождает героев-патриотов.

В данном произведении эпичность и героичность сплетаются воедино, не только утверждают новый человеческий образ, но и новые жанры, композиции, сюжеты, диалоги, монологи и другие средства создания героических характеров. Тому свидетельство - мировая практика воссоздания героических эпосов: эстонского "Калевипоэг", армянского "Давид Сасунский", киргизского "Манас", грузинского "Сказание об Амирани" и другие. Эстетика и мораль героического эпоса (эпического героя и характерных для создания образа художественных средств) осваиваются и на Северном Кавказе осетинами (нартский эпос), аварцами в образе Хочбара, лакцами в поэме "Парту-Патима", даргинцами в батыраевских песнях о герое, кумыками - в их йырах.

Перед исследователями Шарвили предстал в своей подлинности, цельности и величии. Он оказался хорошо известным фольклористу классическим образцом героя, воина-богатыря, защитника Отечества, выразителя народного и национального духа.

Остановлюсь на содержании некоторых глав эпоса, опубликованных на русском языке Даглар и Цюквер, муж и жена, семь лет ждут рождения ребенка. Но он не рождается. В тоске и печали проходит время. Однажды к ним заглянул Каос-Буба, "чудес любитель, лекарь, воин и сказитель". Он знал о беде хозяев сакли. Желая помочь, он подарил им "яблоко большое, волшебное, краснощекое", посоветовал вдвоем съесть его и, прежде чем покинуть порог сакли, предложил: если от яблока родится дочь, дайте ей имя Сувар, а если сын - Шарвили. Родился сын, да и необыкновенный. Он растет не по дням, а по часам. Через год он уже юношей стал. С горной рекой поспорил, затем скрутил рога могучего быка, на бегу поймал волка, пригнал в аул вместе с коровами и овцами лис, джейранов и барсов. Озадачил сын отца.

Даглар собрал семейный совет, пригласил соседей. Пришел и Каос-Буба с мудрыми назиданиями. По неписаным адатам, чтобы верно Родине служить, молодцу нужен меч, нужен и конь крылатый. Но какой бы меч ни доставлялся, Шарвили тут же переламывал его. Ему приводили из разных мест коней, но они не выдерживали тяжести Шарвили. Решили собрать оружие отовсюду, народ "тот металл из недр Отчизны добывал ценою жизи", а кузнецу Дахару велели выковать из собранного оружия один грозный меч. С трудом отыскался и волшебный конь.

Вскоре наступило время боевого крещения. Шарвили еще не успел проститься с юношескими привычками (танцами и песнями в кругу друзей). Но вот из города Ковара (Дербента) примчались перепуганные гонцы с известием о том, что город подвергся нападению невиданного доселе звероподобного племени, и стали умолять о помощи. Шарвили стал собирать войско, на его зов откликнулись тысячи добровольцев. Полетели на врага пики и стрелы. Сам Шарвили сражался на коне впереди всех, одолел предводителя вражьего племени и избавил город от
беды.

Однажды Шарвили приснился волшебный сон. Он видит черную землю и голубое небо, безводное пространство. Герой не понимает, как очутился в таком месте. Силы его были на исходе. И вот он слышит чудесную песню. Перед ним появляется невиданной красоты девушка, протягивает ему кувшин с прохладной водой, зовет его в свой дом. Оказалось, что семеро братьев этой девушки сражаются с Аждаханом (аждахой) и никак не могут победить его. Шарвили убивает Аждахана, а братья в знак благодарности отдают свою сестру за него замуж, чего желает и сама девушка.

Пока Шарвили находился вдали от Родины, там разворачиваются трагические события. Опять напал враг во главе с Хизри-Меликом, захватившим город Худат. Касс-Буба понял, что надо идти на поиски Шарвили. И вот он застает его в обществе молодой девушки. Начинает укорять его в том, что он не спешит защищать Родину, попавшую в беду. Шарвили мчится в Худат, вступает борьбу с хитрым Хизри-Меликом, раскрывает его коварства и побеждает в честном бою. Потом Шарвили переживает трагическую смерть своих родителей и жены, мстит врагам, помогает людям в строительстве мостов И дорог, других трудоемких хозяйственных делах, женится вторично, чем вызывает осуждение соплеменников, вновь и вновь сражается с иноземными захватчиками, совершает путешествие в Страну Льдов, вызволяет из беды многих людей и, наконец гибнет от коварства очередного врага. Но мертвого его никто не видел, поэтому люди считают, что он ушел в скалу и может выйти оттуда, если три раза окликнуть его в час трудных испытаний.

Удивительный финал. Есть сообщение о смерти Шарвили, но неистребимая жажда иметь бесстрашного героя заставляет пренебречь реальностью. В художественном сознании народа Шарвили жив и остается таковым навсегда. Наверное, в этом есть опосредованное движение духа через эпическую героику к реальному героизму. На этом пути происходит нравственное очищение, облагораживание чувств. Не потому ли в своей фантастичности Шарвили все-таки является и реальным, приближенным к простым людям, героем. Он не только их друг и заступник, но и их гордость.